peek-a-boo

Скарамучча Честно, ему кажется до смешного наивным то, что ты надеешься хотя бы на долю его милосердия, когда говоришь, что его член слишком большой. Ты стоишь перед ним на четвереньках, лицом упершись в пол и подняв задницу высоко вверх, и ему доставляет особое садистское удовольствие передразнивать тебя насмешливым голосом. Как будто получив недостающее вдохновение, он входит в тебя одним толчком и тут же выбирает темп куда более жёсткий, чем нужно было. Он делает это только потому, что хочет видеть, как ты плачешь из-за него, как краснеет твоё лицо, и твои глаза неконтролируемо закатываются, когда ты сжимаешься вокруг него. В дни, когда случается что-то из ряда вон выходящее, и он злится сильнее обычного — хватает тебя за горло, чтобы услышать твои высокие пронзительные вопли. Ты задыхаешься и тихо скулишь, твои бёдра мелко дрожат, и по щекам текут неровные дорожки слёз. — Что ты говоришь? Не поместится? Ох, поверь, я сделаю всё возможное. Только посмотри, ты уже вся течёшь, чёртова шлюха. Это единственное, на что ты годишься, так что заткнись и прими то, что я тебе даю. Аято Пока Аято шепчет тебе на ухо успокаивающие и подбадривающие слова, его голос похож на низкое мурлыканье, а его руки нежно поглаживают изгибы твоих бёдер. Ожидаемо, его губы растянуты в насмешке. Из-за позы не можешь видеть, как озорно блестят его глаза, и на их дне плещется ещё что-то более жуткое и опасное. Щекой ты упираешься в прохладную подушку, спина сильно прогнута в пояснице, а зад задран высоко наверх. Но тебе не нужно видеть, чтобы понимать, что его вежливые слова — это всего лишь искусно созданная иллюзия, потому как его бёдра с громким шлепком соприкасаются с твоими от каждого толчка. Желание заставить тебя плакать и рассыпаться на части только от его члена делает его движения ещё более быстрыми и грубыми. Удивительно, как его непринуждённая грация быстро сменяется нетерпением и жёсткими толчками. Его ногти впиваются в твои бёдра, пока он продолжает вколачиваться в тебя до тех пор, пока твои бёдра не начинают крупно дрожать, и слёзы не текут постоянным потоком по красным щекам. Отчаянные просьбы слетают с твоего языка, и Аято ничего не может поделать со своими внутренними демонами — он ничего не желает так отчаянно, как полностью сломать тебя. — Ох, я слишком большой для тебя, моя любовь? Ты говоришь, что не можешь принять меня полностью? Знаешь, это довольно обидно, потому что я надеялся, что ты кончишь на мой член. А теперь, посмотри хорошенько, он полностью тебя заполняет. На самом деле, ты такая очаровательная шлюшка, да, дорогая? Альбедо Альбедо на секунду останавливается, когда слышит твой испуганный писк из-за того, что его член слишком большой, чтобы поместиться внутри. Он слегка наклоняет голову в сторону, заинтересовавшись твоей реакцией, и его взгляд встречается с твоими слезящимися глазами. На самом деле, он любящий и заботливый любовник, но также он не может отрицать, что его член непроизвольно дёргается, когда ты говоришь это. Как ни в чём ни бывало, он говорит, что здесь не о чем беспокоиться — твоё тело буквально было создано для него. Это очевидно по тому, как приятно ты сжимаешься вокруг его члена, пока он не продолжит толкаться в тебя. Если ты до сих пор не расслабилась, он не совсем понимает, что с этим делать, потому что не слишком хорош в прелюдиях и излишних ласках. Но, по правде говоря, какая-то неправильная гордость растекается по его венам, когда ты начинаешь стонать и хныкать от удовольствия, а не от страха и боли. Он просто любит оказываться правым. — Ты только посмотри на себя. Течёшь прямо на мой член. Разве я не говорил тебе, что всё будет хорошо? Ты создана для того, чтобы принимать меня, моя любовь, так что это естественно для тебя. Сяо Когда ты впервые просишь его остановитья, потому что его член никогда не поместится в тебе, Сяо усмехается, но его взгляд кажется недовольным, и брови нахмурены. На мгновение ему искренне кажется, что ты просто шутишь над ним. Но он быстро прекращает двигаться, когда замечается слёзы, наворачивающиеся на глаза. Последняя вещь, которой он бы хотел — это причинить тебе боль. Именно поэтому он тут же останавливается. Неважно, насколько он возбуждён, твой комфорт для него в приоритете. Поэтому он продолжит, только если ты дашь согласие на это. Даже когда он наконец входит до упора, и ваши бёдра соприкасаются, ты удовлетворённо стонешь под ним, он всё равно проверяет, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке. — Чёрт… Ответь мне, пожалуйста, всё хорошо? Скажи мне, как ты себя чувствуешь? Я могу продолжить? Боже, ты сжимаешь меня так сильно.