Цветы цвета твоих глаз

Осаму лежал в кровати, смотря в окно за которым находилось тëмное небо, без единой звëздочки на нëм. Дазай ворочался, не имея возможности уснуть. Голову терзали разные мысли и сомнения, чувства внутри были противоречивы, и несмотря на две таблетки снотворного, что суицидник выпил вечером, желаемого сна не было ни в одном глазу. Вчера ему сообщили следующее: ему предстоит провести одну миссию вернувшись в свой старый дуэт "Двойной чëрный", и вновь поработать в паре с Накахарой Чуей, его бывшим напарником, а по совместительству, и тайным возлюбленным. Детектив всë не мог уснуть размышляя о Чуе, в которого он был до беспамятства влюблëн, что обернулось некоторыми, очень нехорошими, последствиями. Из мыслей его вырвало неприятное чувство – подступающий к горлу кашель. Снова. Приступ. Дазай начал кашлять, выплëвывая кровь с лепестками васильков себе на руку. Лëгкие казалось сейчас вылетят следом, а в грудной клетке была невыносимая боль.

***

Началось это около полугода назад. Суицидник стал замечать, что у него время от времени слегка побаливала грудь, в области сердца, без какой-либо на то причины, но детектив смахивал это на небольшие проблемы со здоровьем из-за частых попыток самоубийств, и последующего лечения в больнице, где его постоянно вытаскивали с того света. Но, как то раз, он лежал в своей кровати читая пособие по самоубийствам "суицид для чайников", и резко закашлял, достаточно сильно. Мужчина почти не болел, и было бы странно, если бы сейчас он оказался больным, ведь чувствовал себя прекрасно, и повода для заболевания не было. После того инцидента, он начал иногда кашлять, и шатен совсем не мог понять, из-за чего, сколько не думал об этом загадочном кашле. Но всерьëз взяться за эту проблему он решил лишь тогда, когда очередной кашель настиг его за рабочим столом в офисе агентства, а вместе с кашлем появилась и кровь. Никто из детективов тогда, благо, кровь не заметил, но вот на страшный кашель внимание обратили, поинтересовавшись, что это у Дазая со здоровьем, и не надо ли ему взять больничный. Осаму ненавидел врачей, но всë же решил обратиться в поликлинику, чтобы узнать, что с ним происходит. Анализы показали, что всë хорошо, и при осмотре шатена доктор лишь развëл руками. Но когда Дазай сказал, что это также сопровождается болью в области груди, врач задумался, а затем помрачнев направил Осаму на рентген. И после этого, выяснилось что у Осаму, очень редкая болезнь, под названием "Ханахаки". На снимке были видны небольшие стебельки и цветочки весьма напоминающие васильки, что прорастали из сердца и лëгких. Причиной заболевания стала безмерная любовь к рыжику, и если Осаму не признается ему, получив положительный ответ на чувства, то прекрасные цветы погубят его. Но если на признание человек получает отказ, то умирает в ужасных мучениях, так что Дазай не решался сообщить Чуе, уже зная, что тот ответит. Со временем приступы становились всë сильнее и ужаснее. Чудом было то, что детектив до сих пор жив, когда другие не счастливчики скорее всего давно погибли бы.

***

Кое-как добравшись до ванной комнаты, Осаму смыл кровь с ладоней и посмотрел в зеркало. Да уж, видок у него так себе: огромные мешки под глазами, кожа бледная. Сейчас Дазай не смахивал на того "весëлого", полного жизни человека, коим притворялся всегда. Физическое состояние стало равняться с психическим, что шатену ни в коем случае не нравилось. Умереть он желал, но без мучений, однако никогда не получалось отправиться на тот свет, так как его вечно кто-то спасал. Тут, задумавшись об этом, ему в голову пришло осознание того, что почти всегда его из петли вытаскивал Чуя. Где бы Осаму ни был, как бы не пытался умереть, в какой-то момент приходил Накахара и спасал его, после крича за новую попытку самоубийства. Но, можно было понять, почему. Без детектива рыжик может умереть, если его отправят на миссию с использованием Арахабаки, что не подчиняется контролю своего сосуда. Так что, как бы мафиози не желал прибить напарника или вообще забить на его суицидальный нрав, приходилось вечно терпеть эти выходки и не давать наконец сдохнуть этой "скумбрии", как называл шатена рыжеволосый. Заснуть этой ночью Дазай так и не смог.

***

– Доброе утро, коллеги! – вошëл в офис Осаму и выдавил из себя подобие улыбки, но получилось у него это не очень хорошо. К нему подошëл обеспокоенный Ацуши, сложив руки в замок. – Дазай-сан, вы что-то не очень хорошо выглядите. Вы нормально себя чувствуете? Дазай слегка похлопал ученика по голове, успокаивая. – Всë хорошо Ацуши-кун! Я пробовал новый способ самоубийства, но что-то пошло не по плану, вот я и выгляжу сейчас не лучшим образом. Куникида, перебирающий бумаги чуть поодаль, услышал заявление напарника и строгим тоном произнëс: – Тебе сегодня на миссию идти, забыл что-ли? Хватит дурью маяться. Шатен на это лишь улыбнулся. Положив кое-какие бумаги в свой ящик он развернулся и отправился на выход, желая провести ещë некоторые подготовки к миссии.

***

Ребята спускались по лестнице вниз. – Я тебя не переношу! – Я тоже ненавижу всë, что связано с тобой. Вновь вернувшиеся на одну ночь напарники перекидывались обидными фразочками, о том как друг друга ненавидят. Дазай, конечно же, врал. Он невероятно желал чтобы оказалось что и Накахара говорил неправду, но это были лишь глупые надежды, что Осаму понимал лучше всего остального.

***

– Что-ж, даровавший мне тëмную немилость. Не стоило снова меня будить. Рыжик снял с рук перчатки. По его телу начали расползаться красные метки, радужка вдруг пропала, а зрачки сузились. Он дал волю способности, доверившись детективу. Взмыв в воздух, он начал формировать гравитонные бомбы, и бросать их во врага в лице Лавкрафта, что превратился в ужасное чудище. Осаму наблюдал за этими действиями с трепетом и благоговением. Всплески чужой силы восхищали его. Когда мафиози давал волю Арахабаки, это было похоже на бушующее пламя, что пожирало своим пожаром Осаму и весь его внутренний мир (Что, достаточно смешно, если учитывать что Арахабаки вообще-то бог чëрного пламени), не оставляя ничего кроме ужасной возлюбленности, которую даже можно было назвать "контролируемой зависимостью". Эта сила была чем то великолепным, и Дазая восхищало что внутри такого "миниатюрного человечка" таилась такая мощь, которую он умудрялся сдерживать в себе, если применение силы не требуется.

***

– Ты уничтожил врага. Передохни, Чуя. – С этими словами Осаму касается руки напарника, обнуляя способность. Алые узоры исчезли с тела, радужка вернулась, зрачки пришли в обычное состояние, а вместе с этим вернулся и разум Чуи. Накахара падает на колено, опираясь одной рукой о землю, дабы не свалиться окончательно. Он не хотел показывать слабость, особенно перед Дазаем, но мафиози не мог держаться на ногах. Бинтованный присел на корточки рядом. Струйки крови бежали по его лицу. – Я использовал «Порчу», потому что доверился тебе. Ты.. – Рыжик вытянул руку, с желанием ударить Осаму, но силы окончательно решили покинуть его. – Донеси меня, к месту эвакуации... – Чуя свалился на землю, заснув из за переутомления. Дазай улыбнулся. – Конечно, дружище. Детектив отвëл взгляд. Он, конечно же, хотел выполнить просьбу возлюбленного, однако не мог. Если он потащит Накахару к месту эвакуации, то их сочтут за предателей. Так что, дьявольский вундеркинд поднял Накахару и перенëс в более безопасное место. Вдруг, к горлу стал подступать кашель, словно убийца, что желает занять место на троне, к королю. Очередной приступ, со страшным кашлем и кровью. В ладонь Осаму вылетел великолепный бутон голубого цвета, бутон василька. Дазай покрутил окровавленный цветок в руках. Он был так красив... Его чарующую бесподобность нельзя было сравнить ни с чем... Кроме глаз Чуи. Суицидник встал с корточек и направился в направлении одного дуба, рядом с которым в начале операции оставил бутылку воды, предвидев, что она пригодится. Он ополоснул цветок от крови. В голову пришла идея, оставить этот василëк напарнику. Конечно, детектив был уверен что рыжик незамедлительно уничтожит цветок, когда найдëт, но желание оставить такой "подарок" всë равно было слишком сильным, чтобы эти убеждения могли его перебороть. Вернувшись, Осаму положил дивный бутон около мафиози. Достав из кармана платок, он намочил его водой и принялся смывать кровь с лица рыжего, делая это как можно аккуратнее и нежнее. Закончив, отправился на поиски одежды Чуи. Плащ, шляпа и перчатки лежали где то неподалёку и Дазай был намерен их найти.

***

Отыскав все элементы гардероба Накахары, Дазай бережно всë отряхнул, плащ свернул, на него положил перчатки и сверху оставил шляпу. Полюбовавшись результатом какое-то время, он уже собирался уходить, как вдруг к горлу опять стал подступать кашель. Осаму разразился кашлем, кажется, самым ужасным за всë время. Горло драло, было ощущение будто рëбра ломаются, боль в грудной клетке стала совсем невыносимой. Слишком много крови. Слишком много лепестков. Пока шатен содрогался от кашля, чуть ли не падая на землю, он краем глаза заметил шевеление. Чуя проснулся. Он принял вертикальное положение, ошарашенно глядя на напарника. – Осаму? – Мафиози наблюдает всю эту картину и подрывается с места, подбегая к Дазаю. – Что с тобой такое!?

***

Чуя и Дазай сидят на холодной земле, смотря куда то вниз. Оба не поднимают взгляд друг на друга. – Это, какая-то болезнь?... – Тихо промолвил рыжик. – Не волнуйся, коротышка, не заражу я тебя. – Дазай перевëл взгляд на собеседника. Накахара тоже поднял на шатена свои голубые, прекрасные глаза. В них читалась... Тревога? Его выражение лица в целом отражало страх и грусть. Неужто, он переживал за Осаму? – А это... Это смертельно?... – Подрагивающим голосом задал вопрос Чуя. – Да. – Дазай улыбнулся, прикрыв глаза. – Наконец-то помру, радоваться надо! Он вдруг услышал всхлип. Распахнув очи, перед ними предстала такая картина: руки рыжика трясутся, а из глаз наполненных страхом, по щекам реками бегут горячие слëзы. Дазай был ужасно шокирован, и на секунду даже растерялся, а затем принялся вытирать слëзы с лица Накахары. – Чиби, ты чего!? Рыжик вцепился в Дазая, обнимая его. Осаму обнял в ответ, поглаживая напарника по голове, чтобы успокоить, хотя сам до сих пор ещë пребывал в шоке. – Опять меня бросишь, но уже навсегда? – Проговорил мафиози всхлипывая через каждые два слова. Тут, что-то будто щëлкнуло в голове Осаму. Ему вдруг стало совершенно плевать, умрëт он в страшных муках или нет. Он понимал, что в ближайшее время в любом случае умрëт, так что решил несмотря ни на что, признаться. – Чиби, я тебя люблю. Чуя на секунду перестал дрожать, дышать и вообще функционировать. Но он почти сразу же вжался в Осаму ещë сильнее. – И я тебя. Что? Чуя только что сказа– В момент, вся боль, тяжесть и плохое состояние испарились. Вмиг исчезло то неприятное чувство в груди, с Осаму словно спали оковы, и он впервые за очень долгое время смог вздохнуть полной грудью. Накахара ответил на его признание. Болезнь ушла. Шатен оторвался от мафиози и взглянул на него. Он улыбнулся. Широко, во весь рот, по настоящему.

***

Дазай рассказал всë Чуе. Тот, внимательно выслушав, поднялся на ноги. Суицидник тоже встал. Накахара вдруг ударяет детектива кулаком в челюсть, отчего Осаму слегка пошатывается, ошарашенно пялясь на возлюбленного. – Это, тебе, за то, что сразу не рассказал мне всë, скумбрия идиотская! Рыжик вытер рукавом всë ещë мокрые от слëз глаза. Ни с того, ни с сего, ребята синхронно повернули головы направо. Их очам предстал очаровательный пейзаж: красный, с переливами в оранжевый цвет, восход, вместе с розовыми облаками плывущими по небу. Дазай улыбнулся. По другому. Теперь всë будет по другому.