Вэйдональдс

Баошань Саньжэнь подставила лицо яркому летнему солнцу. Кожу поцеловало золотыми лучами, куда более теплый, чем на самой вершине горы, но всё равно прохладный ветерок мазнул по щекам и запутался в прядях волос, пряный аромат защекотал ноздри. Баошань Саньжэнь задумчиво нахмурилась. Втянула воздух ещё раз. Несдержанно повела носом. Пряный аромат никуда не исчез. Пахло жгучим перцем, жаренными в масле пирожками и… печеным мясом. Последнее поразило особенно. Ну вот откуда взяться мясу в землях Гусу Лань? Эта задачка подстегнула неуемный разум Баошань Саньжэнь. В конце концов, не существует человека полностью лишённого недостатков. У знаменитой бессмертной заклинательницы слабостью было любопытство. Решив, что краткое отклонение от маршрута мало повлияет на достижение конечной цели, Баошань Саньжэнь зашагала не на юг, а на восток. Туда, откуда приносил ветер тот самый неожиданный запах. По мере приближения Баошань Саньжэнь к Цайи странности лишь росли да ширились. Из города доносились весёлый смех, отзвуки громких разговоров, даже песни. Баошань Саньжэнь в задумчивости постучала пальцем по губам. Среди слов песни ее тонкий слух уловил пару откровенно неприличных. Неужели со знаменитой стены правил самого непорочного клана стёрли пункты об обязательной сдержанности и сохранении тишины? Мимо, заставляя спешно отступить с тропы в высокую траву, с гоготом пробежала стайка одетых в белое мальчишек. Полы их одежд были далеки от всегда отличавшей Гусу Лань идеальной белизны, а прически сбиты. У нескольких из них на лбах отсутствовали ленты. Баошань Саньжэнь зашагала в город быстрее. Ее любопытство, до сего момента горевшее в душе веселым огоньком, обратилось настоящим пожаром. Цайи встретил заклинательницу ураганом цветов, звуков и красок. — Милый юноша, — Баошань Саньжэнь поймала за локоть одного из давешних мальчишек, — а что сейчас за праздник? Мальчишка поднял взгляд от разложенных на лотке торговца фруктов, нанизанных на палочку и политых топленым сахаром. Баошань Саньжэнь отметила, что грязными у него были не только одежды, но и лицо. — Так Торжество Середины Осени… — мальчишка потер кулаком щеку, размазывая по ней следы карамели. Баошань Саньжэнь поморщилась. Ей пришлось призвать на помощь всё своё самообладание, чтобы не достать из рукава платок и не устроить чужому ученику сеанс принудительного умывания. Здраво рассудив, что вопросами гигиены адептов должна заниматься вовсе не она, а её старый знакомец Лань Цижень, Баошань Саньжэнь сунула мальчишке монету и пошла дальше. Судя по улюлюканью и ободряющим крикам, впереди её ждало что-то ещё интересней. Заклинательница прошла мимо невысокого строения с красивым садом, где резвилась стайка молодых женщин в белых платьях. «Приют для бывших проституированных женщин» — прочитала она на деревянной вывеске над входом. Баошань Саньжэнь приподняла брови. Впрочем, следующее здание поразило ее еще больше. «И когда это старик Цижень начал интересоваться образованием бездомных детей?» — удивилась она про себя. И все же ни шлюх…проституированные женщины, ни бывшие уличные оборванцы не были самым странным в Цайи. Стоило Баошань Саньжэнь выйти на главную площадь, как ее челюсть отвисла в самом наибуквальнейшем смысле: меж лотков уличных торговцев, украшенных цветами праздничных скульптур и выставленных прямо на улицу обеденных столов сновали лютые мертвецы. Заклинательница уже почти вынула из ножен верный меч, бросаясь мирным жителям Гусу Лань на помощь, когда заметила главную странность. Мертвецы действительно были мертвецами, вот только отнюдь не лютыми. Они, скорее, казались… кхм… прирученными мертвецами. Вполне себе вышколенными. Каждый из них носил на шее странное ожерелье, а на спине — по паре неизвестных Баошань Саньжэнь талисманов. Их плечи укутывали одинаковые красные одежды с желтой эмблемой «W» под правым плечом. Спутанные волосы прятались под красными же косынками. А еще они перетаскивали от стола к столу подносы. Подносы с «Улыбкой императора», кусками мяса, уложенными между двумя паровыми булочками, большущими круглыми баоцзы, с весело торчащими к небу хвостиками из вареного теста, и тонкими брусочками какого-то неизвестного, обжаренного до золотистого цвета, овоща, завернутыми в кулек из красной, украшенной вездесущей «W», бумаги. — Эт-то что? — обратилась заклинательница к окружающим горожанам, стоило ее дару речи наконец вернуться. — Картошечка! — стоявший неподалеку молодой мужчина с шумом сглотнул набежавшую слюну. — Ж-а-а-ареная! Коронное блюдо Гусу Лань! Баошань Саньжэнь на мгновение задумалась. Насколько она помнила, за звание коронного блюда Гусу Лань испокон веков сражались пустой рис и отварная морковь без соли. Ни о какой жареной картошечке (что бы это вообще ни значило) речи не шло. — И с каких пор эта самая картошечка стала тут коронным блюдом? — Да как молодой господин Вэй ею все наши поля засадил! Точнее, не сам молодой господин Вэй, а его марионетки. Ох, наставник Лань Цижэнь тогда по осени гневался. Картошки-то у нас наросло столько, что у-у-у-у-у всему клану за пять лет не съесть. Хорошо, молодой господин Мэн придумал ее в масле жарить, да на чужих землях в уличных ресторанах продавать. Уже к весне наша картошечка разошлась по всем великим кланам. Через год — по кланам поменьше. Ну а теперь во всей Поднебесной не найдется деревни или города, где не работает «Вэйдональдс». Наставник Лань Цижэнь поначалу злился — чуть усы себе все с досады не повыдергал, — но как картошечка доходы приносить начала — утих. Мы же теперь самым богатым кланом стали. Сам Ланьлин Цзинь под нашими займовыми обязательствами ходит. Да еще и невыгодными. Тут снова постарались господа Вэй и Мэн. Кто говорит, что это они из мести. А кто — просто из вредности. Баошань Саньжэнь помолчала. В ее мудрой голове было вопросов, что звезд на небе. И все же выделялся из них самый-самый главный. — Да кто вообще такие эти ваши господа Вэй и Мэн? — Супруги первого и второго господ Лань! Кто же еще! Вы что, ничего про них не знаете? — Баошань Саньжэнь покачала головой. — Так это не сложно исправить. Вон они, за крайним столом Праздник Середины Осени отмечают. Вы на шум идите, не ошибетесь! Баошань Саньжэнь послушно зашагала в сторону самой громкой компании. По пути ей пришлось несколько раз, превозмогая легкое отвращение, отодвинуть с дороги выполняющих роль разносчиков марионеток, положить пару монет на стол перед увлеченным книгой бывшим беспризорным мальчишкой, купить с лотка теперь уже не проституированной женщины лекарственное снадобье. С полегчавшим кошельком и потяжелевшим мешочком цянькунь в рукаве Баошань Саньжэнь вошла в громко улюлюкающую, очевидно раззадоренную каким-то зрелищем, толпу. Легко лавируя между нетрезвыми фигурами, заклинательница прошла ее насквозь. Ее глазам предстал низкий столик, заставленный пустыми и полными кувшинчиками с вином. По краям от него расположились два молодых господина. Один, отправив небрежным движением пальцев колыхаться по ветру вплетенную в его прическу алую ленту, сосредоточенно разливал вино по маленьким пиалам. Второй смотрел на его действия страдальческим взглядом. Судя по выражению его ощутимо зеленоватого лица, тот едва удерживал тошноту. — И вот зачем супруг главы клана с супругом его младшего брата вот уже четвертый год подряд соревнуются кто кого перепьет? — пробормотал покачивающийся, словно флаг на ветру, молодой адепт по правую руку от Баошань Саньжэнь. — Супруг главы клана ведь проиграет опять. Он всегда проигрывает, но попыток победить не оставляет. Упорный мужик. Его бы упорность да в другое русло. — Да-а-а-а, — вклинился другой, не менее пьяный юноша, — с таким упрямством он и сам бы главой какого-нибудь клана мог стать! — Ты еще скажи — Верховным Заклинателем! Баошань Саньжэнь передернуло. Представить было страшно, что такой человек, облеки его властью, мог бы сотворить с Поднебесной…