На грани с реальностью

Конец мая выдался на удивление прохладным. В воздухе не стояла знойная жара, солнце не палило с такой силой, что впору мясо на асфальте жарить. По улицам бегали дети в самых обыкновенных шортах и футболках, пожилой продавец поливал цветы у входа в магазин, люди кишели на улицах, торопясь по делам, а студенты засыпали на ранних лекциях. Хенджин и такую погоду он на дух не переносит. Ему комфортнее в безразмерной толстовке и с распущенными волосами. Сейчас же пришлось надеть хоть и мешковатую, но футболку, а волосы собрать в низкий хвост. Он терпеть не может лето и жару. Хван прилично опаздывает на лекцию, поэтому несётся со всех ног, расталкивая прохожих. Ещё одно опоздание не оставят незамеченным (если он попадётся само собой). Добежав до нужной аудитории в сонном университете, Хван останавливается, пытаясь отдышаться. Голова невыносимо гудит. Может быть, от быстрого бега (уж чем Джин не может похвастаться, так это успехами в спорте), а может и от недосыпа. Успокоив дыхание, насколько это возможно за минуту, Хенджин приоткрывает дверь в небольшую аудиторию. Профессор что-то рьяно объясняет, явно с головой погрузившись в мир своего ненаглядного и «крайне важного» предмета, и не замечает опоздавшего. Хенджин тихо проскальзывает между рядами на ближайшее свободное место. Он присаживается на пустующий стул в задней части помещения рядом с мрачным Кристофером. Почему мрачным? Ну, может быть, потому что он всегда во всем чёрном, всегда один, никогда не бывает на вечеринках и лишь изредка здоровается с кем-то со старших курсов. На самом деле, его зовут Бан Чан, а Крис — второе имя, которое Джину нравится больше. Ему невдомек, что родным именем его называют только домашние, близкие люди. Возможно, именно поэтому он неосознанно стал особенным для Чана. Джин машинально кивает ему в знак приветствия и, удобно устроившись на собственной руке и распустив волосы для пущего комфорта, проваливается в дрему. Он удачно сел у открытого окна и теперь убаюкивается под пение птиц, а пара по древнеславянским языкам ему и даром не сдалась. -Хени, просыпайся, — сон нарушает сосед. Хенджин моргает несколько раз и тянется. -Что-нибудь интересное было? — Хван заразительно зевает. -Абсолютно ничего. Мне бежать надо, до встречи, — Чан собирает конспекты и уходит, оставив Джина в странном состоянии. Только он называет его так ласково: «Хени». От этой милой формы имени становится тепло, настроение поднимается на весь оставшийся день. Они не закадычные друзья, да и друзьями-то сложно их назвать, но вот хорошими приятелями очень даже. В действительности, Кристофер воспитанный молодой парень и небольшие вольности в виде изменения имени позволяет себе лишь в общении с Джином. Их нечасто видят вместе, а если и застают, то говорят как о «хмуром парне со своими тараканами и светлом ангеле с волшебными руками». Так когда-то Джин услышал их с Кристофером необычные прозвища за рисованием в парке. Он не преминул поделиться со старшим слухами. Чан тогда лишь рассмеялся и сказал, что у Джина и вправду волшебные руки, раз он создаёт практически шедевры на холсте. Хван тогда, как обычно, зарделся до кончиков ушей. -Привет, Хени. Ты уже поел? — звук удара пластмассового подноса о поверхность стола вывел Хенджина из воспоминаний. -Конечно, — подняв большие глаза, Хван улыбнулся Чану. Они не раз коротали время между парами в столовой или том же парке, так что младший даже не удивился появлению Кристофера. -Отлично, я как раз нам принёс десерт, — у Джина сердце дрогнуло при упоминании последнего слова. Помимо жары он терпеть не может сладкое. По крайней мере, заставляет себя его ненавидеть. Крис пододвигает к Хенджину пирожок с ягодной начинкой, а сам уплетает обед за обе щеки. Они знакомы год от силы, а Чан ест, как целая армия, но не толстеет ни на грамм. Только с каждым днем становится все статнее и привлекательнее. Одни длинные пальцы, запястья рук и литые мышцы чего стоят. Хенджин бы душу за них продал. -Но он же твой… -Хени, боюсь, в меня не влезет все. Тем более, я брал его специально для нас, — «я же знаю, что ты ничего не ел». Бан никогда не был дураком, сложить два плюс два и раскрыть тайну Джина не составило труда. Он считал откровенным бредом морить себя голодом только для того, чтобы понравиться обществу или единичному его представителю. Руки чесались прибить того человека, который вселил в Джина губительный комплекс. В Хенджине и так все идеально: светлые, отросшие волосы, по которым так и хотелось провести рукой, ангельские глаза, маленький, совершенно очаровательный носик, пухлые губы, тонкая шея, изящные руки, вечно испачканные краской. От этого всего кажется, что Хван нереальный, плод фантазии. Таких просто не существует. -Ладно, — Джин очень долго размышлял, но все-таки согласился. Обычно, Хенджин наотрез отказывался от какой-либо пищи, но сегодня вдруг согласился. Бан солнечно улыбается Джину, видя первые шажки прогресса. Он понимает, что давить и просто заставлять Хвана есть нельзя — сделает только хуже, поэтому пытается постепенно менять рацион младшего. Хван с горем пополам съедает кусок булки, понимая, что ближайший вечер проведёт в компании белого друга. Но для Криса он отчаянно пытается делать вид, что все хорошо, даже улыбается не через силу.