Рассекая запястья и лед

— Что для тебя красота? Кажется, давний вопрос заставил Чимина переосмыслить собственные взгляды. Что являлось красотой для семнадцатилетнего юноши, день за днем находящего утешение в отрочестве? Чимин прятался от себя, от своей замкнутости, что не позволяла ему легко контактировать с людьми. Стеснялся просто-напросто, боялся знакомиться и даже общаться с одноклассниками переживал. Никто и никогда не презирал его, к симпатичному мальчику все относились приветливо, но только на душе оттого легче никак не становилось. И Пак Чимин отыскал отдушину и красоту в одиночестве, что выражалась в прогулках по прохладному морскому песку, разглядывании пасмурного неба и чтении до поздней-поздней ночи или самого раннего утра. — Что для тебя красота? Спросил в тот вечер у Чимина тот, кто перевернул представление о прекрасном. Пытаясь сражаться с собственным страхом, Пак направился в ледовый дворец, чтобы взглянуть на выступление местных фигуристов. Компании он не искал, и никакой дополнительной цели не имел — лишь приучение себя к скоплению людей. Чимин купил билет и по пути на трибуны встретил необычного парня. Постаравшись описать его внешние особенности, Чимин потерпел провал, ведь ничего выдающегося совершенно не нашлось — обычные темные глаза и такие же темные волосы, худощавое тело, что обтянуто бледной кожей. Но необычное в том что-то присутствовало, ведь Пак ощущал это собственным сердцем. Дожидаясь шоу, Чимин все размышлял — стоит ли все это потраченных сил, денег и его нервов? Быть среди людей, что в большинстве своем пришли группками, было боязно и некомфортно. Одна мысль помогала сосредоточиться на ином — парень, что зацепил его взгляд в коридоре, был на коньках. Значит следует подождать и увидеть его выступление. Чимин пытался понять, как в том тонком теле могли найтись необходимые для сложных трюков мышцы. А кожа та, что белее снега, наверное, будет сильно сливаться со льдом. Мысли быстро пропали, когда лед заполнился участниками — началась разминка. Да, тот парень появился одним из первых, и, Чимин стал уверен, что физические данные фигуриста точно не хромают. Молодой человек не делал ничего особенного, только рассекал лед, разогревая конечности, а взгляду хотелось ловить каждое движение. Если бы пришлось присмотреться к другим выступающим, то можно было бы увидеть изящные элементы и поддержки. Вот только никак не удавалось перевести глаза в другое место. Тем же вечером после шоу Чимин не мог избавиться от воспоминаний о необычном выступлении необычного парня. Темноволосый худой спортсмен выступал с сольным номером, который, кажется, запомнился малому количеству зрителей. И Чимин к нему относится. Он душой глубоко знал, что парень в самом деле непрост, ведь вызывает такие чувства, каких Пак еще не пробовал. После фигурного катания представления Чимина о красоте пополнились. Узнав о новом шоу, он решил вновь стать зрителем. Хотелось ли насладиться номерами? Нет. Желал ли он еще разочек глянуть на парня? Да. Чимин жил в стеснении, сколько себя помнил. Самому подойти к незнакомцу для него было нечто сверхъестественное. Но вот он, черт возьми, стоит у входа и теребит рукава толстовки. Он не думает о том, чего хочет, и, самое главное, не разрешает себе беспокоиться о том, что он собирается заговорить с парнем. Разволнуется так сильно, что сбежит. Потому и голову свою забивает только единственной фразой, которую собирается озвучить. — Привет. Твое выступление очень красивое, — быстро тараторит Пак, когда нужная фигура, залипнув в мобильник, тормозит от него в паре шагов. Темноглазый поднимает голову и пытается понять — не показалось ли ему? Из всех выступающих этот смешной мальчишка надумал похвалить именно его? — Что для тебя красота? — озвучивает предмет необъяснимых чувств Чимина. И Пак теряется, потому что… Потому что? — Это довольно глубокий вопрос, ответ на который на поверхности не найти. А что рассказать человеку, вопрос которого не совсем понятен? Чимин находит прелесть в твердых переплетах книг и в чаепитии на кухне при тусклом свете. Но ведь суть не в этом? Какую красотку находит Чимин в фигурном катании? Как ответить, если в этом спорте совсем не разбираешься? Можно ли назвать красотой восхищение одним лишь появлением этого человека на льду? Такой ли ответ от него ждут? Фигурист вновь задумывается. Каждый ли бы ответил так же? Привычными словами на это становится перечисление обычных аргументов, но этот молодой человек, кажется, не нашелся так скоро. Будто красота для него скрыта в самых личных вещах, озвучить которые сходу не выйдет. — Что для тебя красота? — спросил тогда Юнги, когда Чимин назвал его красивым. У Чимина вырвалось невольно. Он все еще стесняется много болтать при Юнги, хотя фигурист вовсе не против послушать рассказы тонким голоском. Паку до сих пор неловко долго-долго разглядывать Мина, хотя так сильно хочется. Он назвал Юнги красивым, когда тот открыл ему дверь сонным, с растрепанными чернявыми волосами, укутанный в безразмерную серую толстовку. Это и в самом деле ведь очень мило и привлекательно. Пришлось опять задуматься над вопросом, ведь произносить странные факты не хотелось. Ему по-прежнему доставляет удовольствие шепот волн, размеренный треск камина и плавные движения Юнги на льду. То, как Мин рассекает воздух, сильно захватывает дыхание. Юнги задает свой вопрос вновь, уже в третий раз. Когда поцелуй теряет контроль, когда дыхание обоих перестает быть стабильным, а тела хотят быть кожа к коже, Юнги останавливает руки Чимина, осторожно забирающиеся под его худи. Чимин почти не дышит, хотя больше не боится. Сейчас страх кроется в Юнги. Пак снова не находится с ответом, потому что его понятия словно путаются. Будто вот-вот все его представление изменится. Фигурист медленно, будто с огромным опасением снимает толстовку, а Чимин убеждается в догадках. Он готов обновить собственное понимание красоты, ведь это бледное худое тело перед ним, зачем-то рассеченное множеством мелких шрамов на руках и животе, стоит вне всякой конкуренции. Юнги перед ним словно беспомощен, потерян, а на деле открыт душою. Обнажив свое тело, он обнажил и тайны, которые Чимин готов разделить и сохранить в собственном сердце. Чимину не страшно, и он определенно точно находит нечто прекрасное перед собой. Опустившись на колени перед Юнги, он мягко-мягко выцеловывает зарубцевавшиеся царапины внизу живота. Так осторожно, как если бы они были свежими. Пак неопытен, но он желает ласкать каждый участок исполосованного тела, каждый миллиметр, который позволят. Трепет, что Юнги встречает в глазах другого парня, помогает ему усмирить душу. Чимин не смотрит ни с презрением, ни с отвращением. Ужасные следы на коже его не отталкивают, а словно наоборот притягивают. Мин чувствует, что согласен поделиться с Чимином своей сложной болью, если тот позволит. Если захочет принять разбитого фигуриста. И Чимин хочет. Хочет укрепить связь, что образовалась меж их сердец, хочет подарить тепло прекрасному телу, которое отчего-то часто калечат. Пак хочет прикосновениями залечить все отметины, если Юнги ему разрешит. Что для Чимина красота? Это бледность кожи с еще более белыми полосами, которые никогда не пропадут. Это хриплый тихий голос у самого уха, перед сном благодарящий за любовь и касания, спасающие душу и жизнь. Красота в глазах, что могут стать темнее на несколько тонов, когда поцелуй выходит за границы невинного. Чимин нашел красоту в любви к Мин Юнги.