Зомби-блюз

      - Ну как ты тут, девочка моя? - Света зашла в комнату, поставила на стол небольшую корзину с овощами и фруктами, помыла руки и подошла к Диане.       - Прости, поехала в Летний сад за яблоками, а на обратной дороге попались зомби, пришлось задержаться. Ну и зверь у тебя мотоцикл! С ним намного легче спасаться!.. - Света присела на край кровати.       - Молчишь… Знаешь, Динка, как мне хочется услышать хоть что-то в ответ? И твой голос.. Всё время гадаю, какой он. А ты только лежишь и сопишь… Так нечестно ведь!       Диана уже две недели лежала без сознания. Света была очень напугана тем, что девушка не приходит в себя. Сотрясение от удара могло оказаться очень сильным и грозило отёком мозга, комой и смертью. Конечно, Света нашла в больнице неподалёку нужное лекарство для предотвращения этого самого отёка, но состояние Дианы всё равно не менялось.       Признаваться себе в том, что девушка, всё же, в коме, Света не хотела, потому что тогда ей оставалось только расписаться в своей беспомощности. А, значит, сдаться. Этого Сурганова никак не могла допустить. В первую очередь, из-за самой Дианы. Но в сознании день ото дня всё громче пульсировало: “Это кома, все признаки налицо”.       Как справляться с коматозным состоянием в домашних, да и в больничных условиях, Света практически не знала. Зато она бывала в реанимационном отделении и знала, что происходит с людьми, когда они лежат после операции и не двигаются: пролежни, мыщцы “падают” буквально за два дня, и людям приходится заново учиться ходить.       Поэтому Света, нарыдавшись в первые дни вдоволь от приближающейся безысходности, взялась за то, что она была в силах сделать для поддержания Динки: каждый день она по два раза упорно разминала мыщцы ног и рук девушки; делала лёгкую зарядку, аккуратно сгибая и разгибая то одну ногу, то вторую. Это давало свой результат: мыщцы держались в тонусе. Сурганова переворачивала девушку каждые два-три часа, чтобы не возникало и малейших пятен, говорящих о том, что пролежневый процесс есть.       Чтобы Диана не умерла от голода раньше, чем от комы, Света ставила ей капельницу с глюкозой и хлоридом натрия. А для минимального риска чем-либо заразить свою пациентку, регулярно проводила влажную уборку и проветривание помещения. Такая забота спасала доктора Сурганову, отгоняла мысли, что она может не спасти эту юную, хрупкую девушку, у которой вся жизнь ещё впереди.       ..Света с тоской посмотрела на Диану, вздохнула и перед тем, как приняться за приготовление своего ужина, наклонилась к девушке, чтобы поцеловать ту в висок, - это стало уже традицией, как утренние и вечерние занятия, разговоры в течение дня, чтение и пение на ночь.       Когда-то Света прочитала в одной из книг, что с такими тяжелобольными людьми, которые застряли между миром живых и миром мёртвых, нужно много разговаривать, чтобы они вернулись. Сурганова как никогда верила, что Динка всё слышит и чувствует, а, значит, обязательно должна ощущать, что она не одна, что её ждут в мире живых…       Но, не успев прикоснуться губами к коже, Света уже почувствовала сильный жар, исходящий от Дианы. Градусник нашёлся быстро; измерив температуру, Сурганова ахнула: “39 и 1!”. Причин для столь высокой температуры Света не понимала. Она вколола Диане жаропонижающее, но оно ни на йоту не улучшило ситуацию, а ртутный столбик наоборот пополз вверх. Тогда Света приступила к проверенному старинному способу - к обтираниям уксусом. Методично, раз за разом Света обильно мочила тряпку в жидкости, протирала Диану с ног до головы, потом расправляла эту самую тряпку и обдувала ею горячечное прозрачное тельце. И наконец это сработало!       Температура стала медленно сдавать свои позиции, остановившись на 37 и 5, а счастливая Света, позабывшая и о неприготовленном ужине, и о том, что ей неплохо было бы вообще хотя бы что-нибудь поесть, переоделась в домашнее и прилегла рядом с Дианой:       - Как ты напугала меня, Динка! Разве так можно? Ей-богу как ребёнок, которого оставили на пару часов без внимания! Ну, ничего, сейчас спою тебе, и будем спать.       Света ловко подобралась к стене, у которой стояла кровать, села поудобнее, подтащила к себе Диану, положив её голову себе на бёдра, и тихонько запела:             Спят, спят мышата, спят ежата,             Медвежата, медвежата и ребята -             Спят. Все уснули до рассвета,             Лишь зелёная карета,             Лишь зелёная карета             Мчится, мчится в вышине,             В серебристой тишине.       - Мы обязательно, слышишь?.. обязательно увидим с тобой эту карету, я обещаю…             Шесть коней разгорячённых             В шляпах алых и зелёных             Hад землёй несутся вскачь,             Hа запятках - чёрный грач.             Hе угнаться за каретой,             Ведь весна в карете этой.             Ведь весна в карете этой.       Голос у Светы был очень приятный, обволакивающий и убаюкивающий; низкий, чуть с нежно-переливающейся хрипотцой - рокочущей, но гармонично сдерживаемой. Она пела, а её изящные пальчики то и дело задумчиво ныряли в мягкие Динкины волосы на голове.             Спите, спите, спите медвежата,             Медвежата, медвежата и ребята.             В этот, в этот тихий ранний час             Звон подков разбудит вас.             Только глянешь из окна -             Hа дворе стоит весна.             Спят, спят мышата, спят ежата,             Медвежата, медвежата и ребята,             Все уснули до рассвета,             Лишь зелёная карета,             Лишь зелёная карета… *       Света допела, улыбнулась, глядя на Диану, и подумала о том, как удивительна эта жизнь: когда, отчаявшись, доходишь до края, когда каждый шаг, как последний, когда ни на что уже не надеешься, внезапно тебе дают ещё один, непредусмотренный для тебя глоток воздуха, чтобы ты доказал, что ты не зря ещё здесь… И, Света чувствовала, её “глоток воздуха” лежит сейчас рядом, в её руках. Девушка закрыла глаза, продолжая гладить Динку по голове, но усталость и напряжение взяли своё - движение руки Светы замедлялось, пока она не остановилась на голове совсем… ***       Диане снился удивительный сон. Она очутилась в белорусской деревне, в доме своей бабули. В детстве Диана любила бывать в гостях у бабушки, в этом старинном деревянном доме… Где в утренней тишине слышен мерный ход стрелок настенных часов с кукушкой, где поскрипывают половицы, где в летний зной всегда прохладно, где повсюду уютные вязаные кружева из-под бабушкиного крючка, где непередаваемый родной запах, который с годами не исчезает, а наоборот - становится признаком этого самого дома. Дома, в котором беззаботное детство с привкусом ягод, свежего молока, только что испечённого хлеба; дома, в котором столько прекрасных утренних и вечерних часов за разговорами, играми, чтением книг, за приготовлением тайных семейных рецептов..; дома, в котором царит безусловная любовь.       Сейчас, как в детстве, Диана, чуть рассвело, проснулась на чердаке дома, где она ночевала всегда, уютно обустроив себе местечко. Арбенина нехотя раскрылась и тут же поёжилась от прохлады в доме. Неспеша поднялась, опустила ноги на деревянный пол, потянулась, стряхивая с себя сонливость, и прислушалась, - в доме тишина.       Босиком она прошлёпала по лестнице вниз. На кухне от аккуратной горочки сырников исходил невероятный аромат, на столе стояла баночка с рубинового цвета вишнёвым вареньем, в котором застыли ягоды. Диана невольно облизнулась, взяла самый верхний сырник и, обжигая пальцы, кое-как намазала его вареньем сверху. Пара красных капель, упавших с ложки, растеклась по столу. Дина вздохнула, но добыла тряпку и подтёрла улики, потому что первым делом бабушка с утра всегда кормила Динку кашей, а уж затем вкусностями. Положив в желудок парочку сырников и запив их ещё тёплым коровьим молоком, Диана направилась в яблоневый сад, посреди которого и стоял их деревенский дом.       Бабушка частенько, управившись с утренними делами, сидела у дома в плетёном кресле и любовалась яблонями, которые посадила ещё её мама. Но и в саду Динка не обнаружила никого, зато с удивлением посмотрела на цветущие яблони и отметила для себя, что на дворе самый разгар весны.       Внезапно вдалеке Диане показалась тонкая женская фигурка в длинной белоснежной сорочке. Она кружила босиком по зелёному травянистому ковру между деревьев, осыпающих её дождём из лепестков при каждом дуновении ветра, и что-то еле слышно напевала. Диана без страха ступила так же босиком на холодную росистую траву и пошла в сторону незнакомки. Но заметив Динку, эта изящная девушка отбежала от места, где кружилась, и спряталась за одним из деревьев, выглядывая из-за него.       Диана подбежала к этому месту, но девушка будто пропала в утреннем тумане, оставив её стоять в недоумении. Только Диана собралась вернуться к дому, как где-то сбоку послышался низкий, с хрипотцой голос, который бормотал какие-то слова, и лишь своё имя среди этих слов Диана расслышала хорошо. Она обернулась, на неё смотрели серые, со смешинкой глаза. Диане показалось, что она уже где-то видела их. Незнакомка лукаво улыбнулась и вновь побежала между деревьев, приглашая жестом Диану с собой. И Диана, не понимая, почему, вновь пошла за девушкой в сорочке. Да что там: ноги будто сами потащили Динку, побежали за незнакомкой! Но, достигнув цели, Диана опять не увидела девушку рядом.       Диана пыталась догнать девушку несколько раз, но, когда решила оставить эту затею - в самом деле, не хочет - пусть катится себе, больно надо! - девушка остановилась где-то у реки, которая разливалась недалеко от яблоневого сада. И, не прекращая что-то бормотать, чётко называя Дианино имя, указала на плетёное кресло, в котором сидела Динкина бабушка.       Диана могла поклясться, что, когда она смотрела в сторону девушки, никакого кресла возле неё не было ещё секунду назад! Но сейчас Арбенина ясно видела свою родную бабушку рядом с незнакомкой. Диана медленно подошла к реке. Девушка, на удивление, осталась рядом.       - Динуля, здравствуй, моя хорошая! Как ты изменилась!.. Волосы обстригла…       - П-п-привет, бабуль! А как ты здесь оказалась?       - Я здесь живу, неужто ты забыла? Вижу, и завтрак свой ты нашла в доме. - Бабушка ласково улыбнулась, глядя на Динкины губы, вокруг которых остались красные следы.       Диана, смутившись, совсем по-детски облизнулась в попытке избавиться от предательского варенья:       - Ба, но я.. ты же.. четыре года назад… Как?.. - Диана еле сдержала подступившие слёзы. Бабушка была такой же, какой Диана запомнила её навсегда: круглое, доброе лицо; сильная сетка морщин у глаз, живости и ясности которых время совсем не тронуло; мягкая улыбка, от которой всегда становилось светло и легко внутри; старые руки с прозрачной кожей, через которую видны выступающие синие венки; бабушка была в своём любимом белом платье с васильками, в тёплой однотонной жилетке и овечьих тапочках, голову покрывал узорчатый платок…       - Умерла? Это правда. - Согласно кивнула женщина. - Но мы не на Земле, Динуль. Ты совсем не помнишь, что стряслось?..       - Ну.. я.. - Диана замялась на мгновение и посмотрела на девушку, та сосредоточенно слушала диалог родных людей, а в глазах разразилась буря, в которой читались безысходность и надежда одновременно. - Я.. бабуль, в это сложно поверить вот так, когда не видел…       - Диночка, неужели ты думаешь, что я не поверю своему драгоценному ребёнку? Помнишь, как мальчишки, с которыми ты гуляла, обвинили тебя в том, что разбить рогаткой стекло в доме - твоя идея?.. - Диана насупилась, сжала кулаки и кивнула. - Разве ж я поверила этим оболтусам, обвиняющим пятилетнюю девчонку?.. А ты тогда и слова не проронила, партизанка, не стала выдавать их. - Рассмеялась бабушка. - Но я знала, что это не ты. Я верю тебе, всегда. Без доверия близким очень сложно жить. Ну.. что случилось?..       - Ба, у нас какая-то фигня там! Я.. - Бабушка укоризненно посмотрела на Диану из-за ругательства. - Ой, прости… В общем, я поехала в Питер, а там зомби! Самые настоящие, как в фильмах! Я застряла, выживаю там почти два года одна! И.. - Диана была очень возбуждена, яростно жестикулировала руками, рассказывала, захлёбываясь словами…       - ..А когда поняла, было уже слишком поздно! Ну и, в общем, слетела я с этого мотоцикла! Он давно уже с плохой резиной… Помню, как меня закрутило волчком по земле, потом сильный удар, хруст и резкая боль по всему телу…       Диана села на траву рядом с бабушкой и уткнулась носом ей в колени, отчаянно разревевшись и совершенно не стесняясь незнакомой девушки, о которой уже и позабыла. Бабушка неспешно гладила Динку по голове и спине, не торопясь что-либо говорить. Эта девочка не плакала никогда, даже если слёзы душили изнутри и грозили разорвать маленькое доброе, доверчивое сердечко. Поэтому бабушка дождалась, пока её Динуля выплачет всё, что наболело за эти два действительно тяжёлых для внучки года, и, удостоверившись, что плач, перешедший во всхлипывания, затих, она нежно прикоснулась ладонью к лицу девушки:       - Дина, я понимаю, что ты сейчас очень растеряна и сама не знаешь, что делать, но ты должна подумать, чего хочешь: вернуться в свою жизнь или остаться здесь, со мной.       Диана удивлённо уставилась на бабушку своими заплаканными округлившимися глазами:       - Что?.. Я же.. Я подумала, что умерла, раз очутилась с тобой. И разве я могу выбирать, жить мне или не жить?..       Диана выжидающе смотрела на бабушку, которая подняла голову и, будто уточняя что-то у стоящей рядом девушки, кивнула ей. Та, казалось, одними глазами говорила красноречивее, чем словами, но губы её чуть дрогнули, и она, наконец, что-то смело и бескомпромиссно произнесла. Динке снова не удалось ничего разобрать, будто девушка говорила на незнакомом ей языке. И лишь своё имя Диана услышала так же чётко, как во время “погони” за девушкой, которая сейчас вновь показалась ей смутно знакомой.       - Бабуль? Я умерла или нет?..       - Динуля, конечно, нет. - Бабушка по-доброму рассмеялась, но почти сразу же посерьёзнела. - Дина, то, что ты мне рассказала, - это точно всё, что ты помнишь? - Бабушка в задумчивости прищурилась.       - Да, зачем мне лгать тебе? - Возмутилась Диана, но тут же осеклась, напрягая память и медленно переводя взгляд на незнакомку.       Бабушка, внимательно наблюдавшая за Дианой, радостно улыбнулась:       - Вижу, ты никак не можешь вспомнить ещё одну деталь, но это неудивительно при таком падении.       - Бабуль, а это кто, вообще? И откуда она знает моё имя? - Диана тут же ощетинилась, вспомнив, что поманившая её девушка некоторое время назад издевалась над ней, убегая.       - Это ты сама у неё спросишь позже. Я её не знаю, появилась здесь около двух недель назад, да так и не уходит, всё говорит, что ты должна прийти. Очень тебя ждала, гуляла по саду, напевая, и всё повторяла ласково твоё имя. Ко мне, слава Богу, редко кто заходит, поэтому я была очень рада гостье. - Бабушка перевела взгляд с незнакомки на Диану. - Очень она хорошая, я чувствую это, Диночка. И теперь точно могу сказать: ты можешь выбрать, где тебе остаться.       - Я хочу с тобой, бабушка! Я так по тебе скучала! Будем жить вдвоём, как в детстве каждое лето! - Динка подскочила на ноги и горячо обняла бабушку. - Мне нечего там делать, я так устала! Там такой незнакомый, жестокий мир, я больше не могу одна…       Диана, обнимавшая бабушку, не видела, как по лицу незнакомки покатились хрустальные слёзы, в которых преломилось уже вставшее за рекой солнце.       - Динуля, и я очень скучаю по тебе! Но ты должна понять, что я - твоё прошлое. Тебе нужно жить и верить, что всему плохому приходит конец.       - Нет, бабушка, не приходит. Он не приходит, как бы я ни старалась убивать этих вонючих зомби. Их не становится меньше, а я не могу вырваться из этого города, не могу спастись… Мне кажется, я и до весны-то не доживу уже!       - Диночка, знаешь, как представилась мне эта девушка, когда пришла? Она не назвала своего имени, но сказала, что она - твоя Весна. Вот так и сказала.       Диана отстранилась от бабушки и посмотрела сначала на девушку, потом на бабулю.       - А ещё сказала, что ты должна пойти с ней, она подскажет, как тебе быть, поможет вернуться. А я всегда буду с тобой, в твоём сердце, смешливая девочка моя. Ты просто вспоминай меня, когда совсем заскучаешь по мне. И обязательно приезжай в наш дом в яблоневом саду, когда сможешь. У тебя всё должно быть и будет хорошо. А знаешь, как мне радостно, когда у тебя всё хорошо?..       - Знаю, бабуля…       Арбенина неуверенно покосилась на девушку, потом крепко обняла вставшую с кресла бабушку, нежно поцеловала её в щёки и лоб.       - Я готова идти… - Тихо сказала Диана в сторону девушки и посмотрела на бабушку. - Я очень тебя люблю, Софья Андреевна. Как бы мне хотелось погостить у тебя ещё пару дней!.. Или хотя бы этот день ещё… Я так соскучилась по разговорам с тобой, по твоей домашней еде…       - Насчёт пары дней - не могу обещать, - Софья Андреевна глянула на незнакомку, - а вот до вечера - это можно. Пойдём, накормлю тебя досыта хоть, а то одни кожа да кости! Да и расставаться на такой печальной ноте я не готова…              С этими словами бабушка и Динка под руку пошли всё через тот же яблоневый сад к дому, а девушка осталась на месте, вздохнув и расслабившись в лице. Глаза её прояснились, отражая в себе голубое солнечное небо, а губы растянулись в улыбке. Почти у самого дома Динка заметила, что незнакомки нет рядом. Она обернулась в сторону реки и что было мочи крикнула своим чуть гундосым голосом:       - Эй, Весна моя!! Иди сюда, ты чего там стоишь? Или не хочешь самых лучших в мире сырников и варенья?..       Вечером, когда сумерки стали опускаться на яблоневый сад, а стрижи носились с предвечерним гомоном над домом, Диане стало тепло и легко на душе. За бесконечным потоком разговоров было выпито бессчётное количество кружек чая, съедено чуть ли не всё из того, что умела готовить бабушка (а умела она очень много). Динка постоянно смеялась, веселила бабушку рассказами о своей ставшей взрослой без бабушки жизни, слушала родной голос, чтобы вдоволь наслушаться, и украдкой поглядывала на незнакомку-Весну, которая, действительно, оказалась очень милой девушкой, хоть Диане так и не удалось за целый день разобрать её слов. Почему она не понимает её, Диана не стала уточнять у бабушки, которая то и дело перекидывалась с девушкой взглядами.       Арбенина поняла, что бабушка права: она - её прошлое, которое навсегда останется с ней. А у Динки были планы на жизнь, умирать в 19 она явно не собиралась, хоть и выпендривалась перед друзьями с “клубом-27”.       Бабушка всегда очень гордилась своей Динулей и верила, что у неё будет всё именно так, как сказала сама Диана.       - Динуля, верь в себя. И верь своему сердцу.       Они втроём вышли в вечернюю прохладу, Дина накинула бабушке на плечи тёплый цветастый платок.       - Оно - бабушка прислонила тёплую ладонь к груди Дианы - не ошибается. Даже если тебе кажется, что оно чувствует неправильно, задумайся, не навязано ли тебе твоё убеждение другими людьми.       - Даже если я.. бабуль.. - Диана покраснела и украдкой посмотрела в сторону кутавшейся в такой же тёплый платок незнакомки-Весны.       - Да, Диночка, я знаю, о чём ты хочешь сказать. Это я имею в виду в первую очередь. - Бабушка крепко обняла свою внучку.       - Спасибо, бабушка! И за весь этот прекрасный день тебе спасибо! Дома очень хорошо! И теперь совсем не страшно и не тоскливо уходить…       Три фигуры плавно, за последним разговором, шли по направлению к реке. Диана не успела опомниться, как увидела через реку мост, которого там никогда не было. По нему проехала карета зелёного цвета. Она остановилась перед троицей, двери открылись. Из них выбежали двое детей, мальчик и девочка. Дети были очень похожи друг на друга, и Диана, растерявшись, смотрела то на одного, то на вторую, переводя взгляд с них на свою Весну. Та, кажется, была растеряна не меньше, но старалась не подавать виду и, мягко улыбнувшись, указала ладонью на открытую дверцу.       Диана обняла бабушку в последний раз, поцеловала её, вдохнула родной запах дома:       - Прощай, самая лучшая на свете бабуля, моя Софья Андреевна!       - Прощай, Динуля, береги себя и помни о сегодняшнем дне!       - Обязательно.       Диана ловко вскочила в карету. Следом девушка-Весна. Дети залезли на козлы. Карета тронулась, но, как только преодолела мост, резко остановилась. Диана выскочила из неё, подбежала к реке, с удивлением замечая, что мост исчезает на глазах, и закричала во всё горло, размахивая руками:       - Ба-а-абу-у-ушка-а-а!       Софья Андреевна, успевшая сделать несколько шагов к дому, развернулась.       - Ба-а-а-а-а! А наши-то? Тятя, мама, папа, Антошка?.. - Взволнованно с долей отчаяния прокричала Диана, которая два года ничего не знала о своей семье. - Ты их видела?..       - Диночка, не приходили они ко мне! Можешь не волноваться, с ними всё точно хорошо! - И, увидев голову, высунувшуюся из кареты, с улыбкой добавила: “Беги, родная, тебя уже ждут!”. Помахала Динке, развернулась и неспеша пошла к дому.       Диана, переполненная противоречивыми чувствами от прощания и радостных известий о своей семье, стояла на другом берегу реки и старалась запомнить в деталях и свой дом, и яблоневый сад, и круглую спину удаляющейся в опустившийся туман любимой бабушки, которую они похоронили четыре года назад…       Когда Софья Андреевна скрылась в доме, в котором сразу же зажёгся свет и дёрнулась занавеска, Диана помахала рукой, вздохнула с некоторым облегчением и поплелась к карете. И только лишь забравшись в неё, Динка обнаружила на себе точно такую же сорочку, как и на незнакомой девушке рядом: “Ну и ну! Я была целый день в этом спальнике и не заметила?..”. Девушка рядом, будто прочитав Динкины мысли, повернулась к ней, улыбнулась и взяла её горячую руку в свои, озябшие от вечерней прохлады. Диана только и успела подумать о том, что внутри начало разливаться какое-то тёплое спокойствие от этой незнакомки, как тут же в сознании наступила обволакивающая темнота, а откуда-то издалека раздалось тихое:             Шесть коней разгорячённых             В шляпах алых и зелёных             Hад землёй несутся вскачь,             Hа запятках - чёрный грач.             Hе угнаться за каретой,             Ведь весна в карете этой.             Ведь весна в карете этой...       Очнулась Диана не сразу. Сначала она попыталась открыть глаза, но веки плохо слушались её. Тогда Диана попробовала пошевелиться, но руки и ноги были будто ватными и не хотели подчиняться. Динка вздохнула, прислушалась - тишина: “Ну что ж, лежать в тишине - это уже неплохо в городе, полном зомби”.       Со второй попытки глаза открылись, и Диана обнаружила себя в незнакомом, слабоосвещаемом началом нового дня помещении. Чтобы оглядеться, она стала легонько поворачивать голову: первым, что она обнаружила.. точнее, кого - так это спящую сидя девушку, на коленях которой Диана, видимо, и лежала. Но вместо того, чтобы испугаться, Динка просияла от радости. Точно же! Она в городе не одна, ей не показалось, что она видела чьё-то отражение в реке! Вопросов о том, как эта молодая и, судя по корпусу, худенькая и слабенькая девушка выжила, кто она и почему ни разу за полтора года не попадалась Диане, было много. Но спешить не хотелось.       Арбенина начала всматриваться в лицо девушки. Было не очень удобно делать это снизу, но тело так и не слушалось, поэтому Диана довольствовалась тем, что есть: “Красивая!.. Длинные, пушистые ресницы, будто вырисованные линии узко сомкнутых губ, совершенно невероятный птичий нос… Всё та же лохматость светло-русых коротких волос, которая отразилась в водной глади…”. Диана никак не могла понять, почему эти черты казались ей такими знакомыми…       И тут Диану будто током прошибло: “Сон! Мой сон! Он был не сном?.. Яблоневый сад, бабушка, девушка, которая увезла меня на зелёной карете… Девушка.. очень похожая на эту, но как?..”.       Диана не могла оторваться от своей спасительницы и всё любовалась этим лицом, ёрзая головой на её коленках. Эту внезапную возню Света сначала восприняла за кошмар, но сообразив в полусне, в каком положении заснула, она резко распахнула глаза и увидела освещаемую первыми лучами солнца мятную зелень глаз, уставившихся на неё.       - С-с-салют!.. - Еле просипела Диана связками, которые, как оказалось, тоже не были готовы к работе.       - Динка! Очнулась! Ты наконец-то очнулась, родная! - Восхитилась Света.       Диана же, смутившись неподдельной радости девушки, уже прохрипела:       - Поможешь встать? А то я тут это.. не могу пока…