Тёмные сожаления

      — Всем спасибо за урок! Можете быть свободны!       После этих долгожданных слов, подкрепленных громкой трелью школьного звонка, старшеклассники с небывалым облегчением начали покидать учебный класс. Где-то слышались радостные возгласы, кто-то в очередной раз шептался о необычном учителе, а другие открыто над ней насмехались. Однако всё это девушка воспринимала с открытой улыбкой.       Когда класс полностью опустел, Ханаби позволила себе тяжело выдохнуть. Её лицо немного осунулось, потеряло все весёлые краски. Складывая свои вещи в старенькую сумочку, она бросила взгляд на настенные часы, которые показывали ровно двенадцать часов.       — Директор попросила зайти в учительскую… Интересно, что ей понадобилось от всех учителей? — тихий голос, в котором можно было услышать нотки заинтересованности, вырвался из уст молодой учительницы.       Собрав все свои вещи и учебники, Ханаби положила сумочку на колени и медленно начала крутить колёса своей коляски. Учительская находилась на втором этаже, она же была на третьем, поэтому ей в любом случае придётся преодолеть приличное расстояние, прежде чем она доберётся до нужного места.       Выпустив наружу ещё один тяжёлый выдох, она постаралась взять под контроль бешено стучащее сердце. Там, за дверью, её ждали бесконечные шепотки и пристальные взгляды, которые были как сочувствующими, так и презрительными. И, честно говоря, она не могла точно сказать, какие из них были хуже.       Каждый день ей приходилось с этим справляться, «переступать» через себя и не закрываться в собственной скорлупе. Именно поэтому сейчас она, как и всегда, собралась с силами, взяла себя в руки и отворила дверь.       — Смотрите, это же она…       — Да, снова выкатилась из своей берлоги…       — И почему ей не сидится дома? На кой она тут вообще появляется?       Проезжая по коридору, Ханаби старалась игнорировать подобные слова. Она уже давно привыкла к подобному. Тем более эти слова были не самыми обидными, а, можно сказать, одними из наименее «неприятных».       К сожалению, помощи от большинства коллег по работе можно было не ждать. Почти все остальные учителя разделяли мнение школьников. Просто делали они это не так явно и открыто.       Такое напряжение могло бы свести с ума любого человека. Практически невозможно находиться в подобных условиях и не сломаться. Однако Ханаби справлялась. С трудом, но справлялась. На это было несколько причин. Во-первых когда-то давно она твёрдо решила, что не будет всю жизнь просиживаться дома, а найдёт работу и будет ходить на неё, как все остальные люди. Это волевое решение и было решающим фактором того, почему она стала учителем.       Но вторая причина была куда более важной, нежели первая. Это была поддержка младшего брата. Когда их родители погибли в автокатастрофе, а сама она потеряла возможность ходить, именно он был тем, кто не дал ей впасть в депрессию.       Он всегда отчаянно и так рьяно протягивал ей руку, пытаясь не дать утонуть в глубине мрака. Видя и приняв эту поддержку, она попросту не могла сдаться. Она бы сама себе этого не простила.       Из-за этого какие-то обидные слова не могли быть преградой на её пути.       — Инвалидка, ха-ха-ха! — темноволосый мальчик с круглым лицом и раскосыми глазами, который был значительно крупнее сверстников, вместе со своей шайкой громко рассмеялся незамысловатой шутке, без зазрения совести тыча в девушку пальцем и злорадно ухмыляясь.       Один из его друзей мерзко оскалился, придумав новую шалость. Несколько раз пнув друзей локтем, он привлёк к себе общее внимание и тихо зашептал, чтобы никто их не услышал. Главарь шайки — тот, который и обозвал молодую учительницу, услышав предложенную идею, ухмыльнулся пуще прежнего и отправил своего «подчинённого» в столовую за растительным маслом.       Однако Ханаби этого уже не видела и не слышала. Стойко проигнорировав первый выкрик вечно досаждающего ей школьника, она даже не повернулась в его сторону, из-за чего не заметила последовавших за ней ребят и новый готовящийся против неё замысел.       Спокойно доехав до лестницы, ведущей на второй этаж, она в очередной раз порадовалась, что она была оборудована для таких, как она. Рядом со ступеньками был построен ровный пологий спуск, по которому можно было медленно спуститься, периодически держась за поручни.       Ими Ханаби и хотела воспользоваться, чтобы без происшествий спуститься на второй этаж. Однако не успела она ещё даже взяться рукой за поручни, подъехав лишь к самому краю, как её окликнул задорный голос всё того же школьника-хулигана:       — Эй, училка! Хочешь, помогу спуститься?       Чтобы иметь возможность говорить с мальчиком, девушке пришлось развернуться к нему лицом, опасно близко оставив за спиной начало спуска. С трудом справившись с поворотом колёс, Ханаби постаралась ответить максимально доброжелательно, поддерживая нейтральное выражение лица:       — Большое спасибо, но я смогу справиться сама.       — О, ну конечно-конечно, — притворно понимающе покивал он, а затем, еле сдерживая смех, скосил взгляд за её спину, а затем под её ноги. — Не буду вам мешать, хе-хе-хе…              К сожалению, Ханаби не придала значению странному поведению хулигана, отчего после сильно пожалела: она попыталась точно также развернуться лицом к лестнице, но в этот раз колёса будто бы стояли на чём-то скользком.       Быстро опустив взгляд себе под ноги, она с ужасом обнаружила стремительно растекающуюся масленую лужу. Успев лишь краем глаза увидеть, как шутник с полупустой бутылкой масла убегал по лестнице вниз, она потеряла управление и начала заваливаться назад, прямо в сторону ступеней.       Она уже не слышала громкий смех школьников, скрип и грохот коляски, свой собственный крик… Будучи в «свободном падении», Ханаби лишь закрыла глаза, ожидая скоропостижной боли.       Но она не наступила.       Медленно, словно неверяще, распахнув глаза, она обнаружила себя в самом низу лестницы. Самым странным было то, что она осталась совершенно невредимой.       Школьник хулиган всё ещё стоял на том же самом месте, смотря на девушку сверху-вниз. Однако сейчас выражение его лица значительно отличалась. Крайнее удивление можно было заметить на его физиономии.       Когда первый шок прошел, Ханаби, наконец, почувствовала позади себя нечто мягкое, что не давало ей завалиться назад. Не упасть же ей помогала рука, которая поддерживала её тело на весу.       Затем, когда она уже хотела поблагодарить своего неожиданного спасителя, девушка испуганно дёрнулась от его голоса, который так и был пропитан едва сдерживаемой яростью:       — Пошёл вон отсюда, щенок! Иначе тебе несдобровать…       Обычно на слова от других этому школьнику-хулигану было ни холодно ни жарко. Зачастую он бесстрашно говорил в ответ чего ещё похуже, совершенно не волнуясь о последствиях. Сейчас же он почему-то дрожал, едва сдерживая слёзы.       — Пошёл вон! — ещё раз повторил голос позади.       На это раз мальчик выполнил этот приказ, пулей убегая вглубь коридора.       — Ну что ж… давай-ка я тебе помогу, — неизвестный, очень бережно придерживая Ханаби рукой, посадил её в коляску, которую умудрился остановить одной ногой.       — С-саске? — она шокировано округлила глаза, когда смогла, наконец, разглядеть своего спасителя, в частности, отсутствие одной из его конечностей, о чём она, естественно, даже не заикнулась. — Что ты здесь делаешь?       — Да так… пришёл к вам сюда работать, — со своей фирменной ухмылкой проговорил брюнет, а затем посмурнел: — Вижу, тебя тут не очень жалуют…       — Большое тебе спасибо, Саске! — она поспешила его поблагодарить, умудрившись отвесить небольшой поклон даже в положении сидя.       Так она захотела поскорее сменить тему. Учихе это было ясно как день, однако он решил пока не затрагивать эту тему, ограничившись другими словами:       — Не за что, но впредь будь внимательнее и осторожнее.       — А-ага… — слегка запнувшись, кивнула Ханаби, только сейчас заметив, насколько хорошо подходила искренняя улыбка этому молодому человеку, стремительно ворвавшегося в её жизнь.