МОДЖО

      Ичиро захлопывает дверь машины, перекидывая сумку через плечо. Он блокирует двери и направляется к Ледовому дворцу. На нем джинсы, футболка и солнцезащитные очки. Июньское солнце ярко бьёт в глаза. Ичиро смотрит на большие буквы местного Ледового дворца и все ещё не может поверить, что согласился. Как его угораздило оказаться в Колумбии?       Он входит через стеклянные двери. Внутри пусто, только несколько человек проходят мимо, скрываясь в коридорах. Ичиро подходит к стойке ресепшена, за которой стоит миловидная девушка в очках.       — Добрый день, — Морияма говорит твёрдо и холодно. — Как мне пройти к катку? — он не проявляет ни капли напускной вежливости или участливости, одним своим видом требуя быстрый и чёткий ответ.       Девушка поднимает взгляд, отрываясь от монитора компьютера, и испуганно выдыхает. Мужчина перед ней не выглядит необычно, но от него исходит темная, сильная аура.       — Вам прямо по коридору, а потом налево, — девушка рукой показывает, куда идти. Ичиро сухо благодарит, крепче сжимает ручки большой сумки и идёт в нужном направлении. Администратор провожает его взглядом, пока фигура мужчины не скрывается. Слухи не врали. Ичиро Морияма перевёлся в Колумбию.       Олимпийский чемпион, обладатель множества наград, выдающийся спортсмен. Его знали все, даже те, кто не интересовался фигурным катанием. Ичиро уже двадцать восемь, но он катался как в свои шестнадцать, улучшаясь с каждым разом все больше и больше. Пока не случился тот самый переломный момент, который послужил концом его карьере. Фанаты Ичиро плакали, когда он объявил о завершении. Был целый парад в его честь, которые устроили преданные поклонники.       Но недавно появились слухи, что он решил занять место в тренерском штабе Колумбийского Ледового дворца, отказавшись от предложенного места в Нью-Йорке. Фанаты затаились, ожидая нового витка в истории фигурного катания.       Ичиро нашёл искомое быстро. Он вошёл в двери и подошёл к бортику сбоку, скрываясь в тени трибун. Холод ударил в лицо, и он почувствовал морозный воздух. Ичиро жадно взглянул на лёд, раскинувшийся перед ним, из-за очков. Как же он скучал по нему.       На катке каталось несколько фигуристов. Все они были из взрослой лиги, но Ичиро не видел ни одного знакомого лица. Новички, либо те, кому не удалось ярко засиять в мире фигурного катания. Он прошёл дальше вдоль бортика и заметил женщину, одетую в тренерскую куртку. Ее светлые волосы были собраны цветным пучком на затылке. Окрашенные концы, понял Ичиро.       — Добрый день, — обозначил своё присутствие Ичиро. Женщина удивленно перевела на него взгляд, а затем мило улыбнулась, обнажая белые зубы.       — Здравствуй, Ичиро, — поприветствовала она его. — Мы ждали тебя на следующей неделе. Извини за такое гостеприимство, — она обвела пространство вокруг себя взглядом, намекая на тренировку.       — Все в порядке. Я решил, что не стоит тянуть с переездом. К тому же мне было любопытно взглянуть на своё новое место работы, — спокойно ответил Ичиро.       — Я Рене, — женщина протянула руку. — Приятно познакомиться.       — Мне тоже, — Ичиро слегка сжал руку тренера.       Он знал Рене Уокер. Ледяного ангела. Одна из выдающихся фигуристок своего времени, которая после завершения карьеры пропала на несколько лет, пока не объявилась в качестве тренера в Колумбийском дворце. Эта новость потрясла мир. Откровенно говоря, Колумбия была неудачниками, их спортсмены почти не завоевывали наград и не имели своего места под солнцем. И тут Рене Уокер объявляет, что возьмётся тренировать тех, кто не смог в свои юниорские годы прорваться на пьедестал. Но иногда именитого спортсмена недостаточно, чтобы взорвать мир фигурного катания.       Ичиро считал Рене сильной, но слишком мягкой. Она смехотворно хотела дать спортсменам второй шанс. Но здесь это так не работало. Все или ничего. Мир фигурного катания был жесток. Он прекрасно это знает, испытав на личном опыте.       — Я слышала, что вы согласились тренировать только одного, — взгляд Рене излучает мягкость. Она спрашивает ненавязчиво, не требует ответов и не задаёт неуместных вопросов.       Ичиро понимает, что он может проигнорировать ее полувопрос, и она совершенно не обидится. Не то чтобы это его вообще волновало.       — Да, — все же отвечает он. — Я здесь ради него.       — Что ж, я буду надеяться, что вы сможете зажечь его звезду, — улыбается Рене.       Она переводит взгляд на каток и берет висящий на шее свисток в руки. Женщина пронзительно свистит и объявляет об окончании тренировки. Спортсмены один за другим покидают лёд, любопытно оглядываясь на Ичиро. Морияма не обращает на них внимания, его взгляд направлен на парня, который делает дорожку шагов, затем уходит в тройной тулуп. Ичиро подмечает все ошибки, но продолжает просто смотреть.       — Ваша звезда, — кивает в сторону фигуриста Рене. Ичиро не понимает, почему она продолжает звать спортсмена на катке звездой, тем более его, но ничего не говорит. Он никогда не понимал женщин. — Он был хорош. Но ему не повезло упасть с небосвода. Может, вы сможете ему помочь? — задаёт она риторический вопрос, улыбаясь, а затем уходит, оставляя Ичиро одного.       Он наблюдает, как Жан Моро откатывает легкие и средней сложности элементы на протяжении пяти минут. Затем фигурист пытается сделать тройной аксель, но падает, громко ударяясь о лёд. Парень ничего не говорит, но шипит от боли и досады, ударяя голыми руками по льду, все ещё находясь на спине.       Ичиро видит, как много сломанного в этом фигуристе. Он так отчаян, разбит, но все ещё хочет кататься, все ещё хочет взобраться на вершину. Ичиро не хочет с ним нянчиться, ему не нужны погаснувшие звездочки, сломанные, искривлённые мальчики. Достоин ли Жан Моро тренироваться под его началом? Это предстояло узнать.       — Тебе следует больше внимания уделять технике, — говорит Ичиро, заставляя фигуриста обратить на себя внимание. Жан удивленно встаёт и смотрит на Морияма. Он прекрасно знает олимпийского чемпиона, поэтому настороженно наблюдает за новым лицом в стенах Дворца.       — Ты ведь знаешь, кто я? — невозмутимо спрашивает Ичиро. Жан осторожно кивает. — Отлично. Завтра в шесть утра жду тебя здесь. Посмотрим, есть ли в тебе ещё сияние, — Ичиро уходит, не прощаясь.       Черт, он подхватил метафору Рене со звездой. Но на самом деле, считал ее точным попаданием в яблочко. Пока он наблюдал за Жаном, увидел в нем то, что нужно настоящему спортсмену. Желание победить, преодолеть самого себя. По крайней мере он достоин внимания Ичиро.

***

      На следующее утро они встречаются без десяти шесть на катке. Ичиро встаёт на лёд, вспоминая давно забытое чувство баланса на острых лезвиях. Он скучал по льду, но у него не было желания вернуться. Его время прошло. Морияма уже не хотел кататься так, как раньше.       — Ты полностью восстановился? — спрашивает Ичиро, придирчиво оглядывая Моро. Чёрные, вьющиеся волосы, острые скулы, карие глаза, худое телосложение и средний рост. Жан выглядел хрупко, грациозно и изящно, словно дорогая ваза на выставке. Он красив, с белой кожей, и Ичиро не мог не отметить, как органично тот смотрелся на льду. В его голове уже крутились шестерёнки, как можно воспользоваться этим преимуществом.       — Да, — кивает Моро.       — А здесь? — Ичиро бьет пальцем по виску. Жан отводит взгляд, оставляя тренера без ответа. Ичиро понимает без слов. — Через пять месяцев начнутся этапы Гран-При. Ты поедешь на них, — твёрдо говорит Ичиро. — Ты пропустил один сезон, но все ещё в десятке лучших. Времени подготовиться предостаточно. Не разочаруй меня, Мильфей.       Жан кивает. Он не комментирует прозвище, которое ему дал тренер, не возражает против участия в соревнованиях, ведь это и есть его цель. Снова стать одним из лучших.       — Но сначала мы поучаствуем во всех мелких соревнованиях и откатках, — Ичиро расплывается в дьявольской улыбке. — Пора возвращаться в форму, Моро. Я выбью из тебя все дерьмо, которое ты хранишь в своей голове. Отныне есть только ты и я, понял?       — Да, — говорит Жан.       — Отлично. Тогда приступаем к тренировке.       Жан откатывается, настраиваясь слушать тренера и выполнять все его команды.

***

      — Как у него дела? — раздаётся голос из динамиков телефона. Ичиро держит гаджет прямо перед собой, развалившись на диване в своей новой квартире. Не апартаменты в Нью-Йорке, к которым он привык, но все ещё приличное место. Прошло уже два месяца, как он поселился в Колумбии.       — Все ещё молчаливый идиот, который исправно выполняет все мои указы, — фыркает Морияма, закатывая глаза. С экрана телефона на него взирает рыжеволосый парень.       — Разве плохо, что он слушает своего тренера? — рыжий издаёт смешок.       — Ему не хватает чувств. Он словно бездушная машина, которая катается, катается и снова катается по инструкциям. Так он никогда не победит. Я все ещё его тренер, потому что ты меня попросил, Нейт, — Ичиро смотрит на собеседника с немым укором в глазах. Его не прельщало работать со сломанными мальчиками.       — Ты знаешь, что произошло, — мрачно говорит Натаниэль Веснински, один из лучших фигуристов страны и по совместительству близкий друг самого Ичиро. — Твой младший брат, этот больной ублюдок, разрушил его.       Конечно, Морияма знал историю Жана Моро. Все они начинали под крылом его дяди, Тетсуи Морияма. Он, Рико, Кевин и Жан. Правда, Ичиро был старше них на пять лет, поэтому, когда пришла идеальная тройка, он уже тренировался под началом Себастьяна Вольфа. Олимпийский чемпион не был близок со своей семьей, он ненавидел дядю и брата, поэтому ушёл, оборвав все связи, когда ему исполнилось шестнадцать. В те же года к Тетсуи попали Кевин и Жан.       Его дядя был садистом. Он заставлял их жить по шестнадцатичасовому режиму дня, тренироваться днём и ночью, сидеть на диете и наказывать за любую провинность побоями или словесными издевками. Психологическое давление было ошеломляющим.       Его младший брат, Рико, был не лучше дяди. Он возомнил себя главным и провозгласил королем. В его мечтах была идеальная тройка, лучшие фигуристы, которых только видел мир. Поэтому требовал невозможное от Кевина, Жана, заставляя их тренироваться-тренироваться-тренироваться. Он наседал на них морально, уничтожал колкими словами, устраивал наказания в раздевалках. Но больше всего доставалось именно Жану. Он всегда был недостаточно хорош для Рико. Тихий, спокойный Моро выводил его из себя, и он не скупился ни на слова, ни на удары. Пока в конце концов это не привело к травме, из-за чего Жан покинул лёд и Тетсуи, перебираясь в Колумбию.       — А я как старший брат должен исправить ошибки младшего, так что ли? — язвительно спрашивает Ичиро. — Жизнь жестока, Веснински, тебе ли не знать. Я ненавижу Рико и доверяю тебе, только поэтому согласился тренировать этого французика. Но судя по всему, ему не суждено вернуться на лёд. Я уже два месяца пытаюсь выбить из него дерьмо Рико, но сталкиваюсь с бетонной стеной!       — Попробуй выключить свою внутреннюю циничную сучку и понаблюдать за ним, — хмурится Нейт. — Дай ему шанс. Подними его на вершину Олимпа. Как когда-то сделал это сам. Иногда нужно поговорить с человеком, чтобы понять и направить его.       — С каких пор ты такой мудрый? — ехидно спрашивает Ичиро.       — С тех самых, как сам прошёл весь путь до чемпионства.       — Ты расскажешь мне, почему решил помочь Моро? Вы ведь не друзья.       — Не друзья. Но он стоит нашей помощи.       — Рене говорит, что он упавшая звезда.       — Точно подмечено, — усмехается с экрана Нейт.       — Я сделаю все, что в моих силах, — серьезно говорит Ичиро. — Он выйдет на Гран-При, но я не знаю, сможет ли он достичь результата.       — Поверь, только ты способен ему помочь.       Ичиро молчит, думая о чём-то. Нейт тоже ничего не говорит, просто наблюдая за лицом своего друга.       — Однажды мне понадобится твоя помощь, и ты мне ее окажешь, — прерывает молчание Ичиро. Нейт только кивает.

***

      Ичиро наблюдает из-за бортика за программой, которую тренирует Моро. Он неуклюже заходит в лутц и еле приземляется, удерживаясь на ногах. Ичиро шипит себе под нос. Он видит все старания фигуриста, его напористость, усердность и усердные тренировки, он не ленив, не отлынивает, не ноет, но всего этого недостаточно, чтобы стать настоящим спортсменом, великолепным фигуристом. Жан катается так, словно отличница, которая учит все уроки, потому что так надо, так правильно. Ичиро видит в нем желание, страсть, огромный потенциал, однако Моро закапывает это в себе под слоями послушания и отточенных до автоматизма движениях по инструкциям.       — Моро! — зовёт его Ичиро, когда музыка замолкает. Парень катится к тренеру, вопросительно на него взглянув. — Если ты продолжишь в том же духе, тебе никогда не победить Рико, — жестко говорит Морияма, скрещивая руки на груди. Жан вздрагивает от произнесённого имени.       — Что вы имеете ввиду, тренер Ичиро? — тихо спрашивает Жан. Они условились, что Моро будет звать его так, потому что Морияма действовал на него, как триггер.       — Что если ты продолжишь кататься как снегоуборочная машина по льду, ты никогда не зажжешь свою звезду, — серьезно говорит Ичиро. — Тебе не хватанёт огня, драйва. Ты должен наслаждаться тем, как скользишь по катку, как напрягаются твои мышцы, когда ты заходишь в прыжки, чувствовать красоту фигурного катания, передавать эмоции, которые хочется выплеснуть на весь мир. Фигурное катание — не просто спорт. Это красивый перфоманс, способный трогать души и сердца людей.       — Я понимаю.       — Почему ты решил снова кататься? — неожиданно спрашивает Ичиро. — Ради чего ты каждый день встаёшь на этот лёд? Я тренирую тебя два месяца, вижу твою технику и старания, ты побеждаешь во всех этих мелких турнирах, но не понимаю, зачем тебе это?       — Я хочу победить, — отвечает Жан, смотря прямо в чёрные глаза Ичиро. Морияма наблюдает, как Моро становится увереннее прямо на его глазах. Он, наконец, начинает чувствовать его стержень. Неужели этот рыжий идиот был прав? Нужно было поговорить?       — Кого? Рико? Кевина? Нейта?       — Нет. Себя, — спокойно отвечает Жан, а Ичиро на секунду столбенеет. — Я катаюсь, потому что люблю это. Они сломали меня, заставили ненавидеть лёд, но я все ещё хочу вставать на коньки. Я борюсь с демонами в своей голове, и я хочу победить.       — Покажи это, — Ичиро выглядит немного взволнованным словами подопечного. — Покажи свою борьбу, Мильфей. Выпусти свой внутренний огонь, и ты победишь. Я помогу тебе сделать это.       — Почему вы это делаете, тренер Ичиро? — спрашивает Жан, не заглядывая в глаза Морияма. Ичиро бесила эта привычка не смотреть прямо на собеседника. А ещё это спокойствие и некая покорность. — Зачем согласились тренировать меня и бросить Нью-Йорк? Сломанную игрушку вашего младшего брата, — усмехается горько Жан, а у Ичиро сердце щемит.       — Честно, меня попросили, — признаётся Ичиро. — Но я вижу в тебе звезду, которая сияет ярко, однако ее не видно под толщей туч. Я хочу рассеять их.       — Я думал вы циничный мудак, — открыто говорит Жан, впервые заглядывая в чёрные глаза Ичиро.       — Я такой и есть, — пожимает плечами Морияма. — Но я все еще человек. Послушай, — он смотрит на Моро. — Забудь обо всем. Есть только ты, это лёд и музыка из колонок. Катайся так, словно никого не существует, обнажи своих демонов.       — Хорошо, тренер Ичиро, — улыбается Жан, и Морияма невольно подмечает, какая у него красивая улыбка. Он впервые видит ее и не может игнорировать ямочку, образовавшуюся на щеке фигуриста.       Жан откатывается к середине катка, и Ичиро вспоминает, как нужно дышать.

***

      Спустя три недели Ичиро видит прогресс. Жан катает все так же хорошо, с техникой порядок, но теперь к ним добавились плавность, грациозность и сила. Его движения разные, они передают язык тела, и Ичиро с удовольствием наблюдает, как Жан с каждым днём все больше расцветает. Он улыбается хотя бы два раза в день, демонстрируя эту предательско хорошенькую ямочку, пропадает скованность, словно цепи, которые были на нем, спали. Ичиро уже не так недоволен Колумбией и своим переездом. Он втягивается в тренерский процесс, иногда разговаривает с Рене, а не как раньше лишь кивает и уходит. Ичиро чувствует, что не только Жан Моро начинает новую ступень в жизни.       После отката фигурист едет к бортику, на который опирается Морияма. Он смотрит прямо в чёрные глаза тренера, ожидая вердикта.       — Это было неплохо, — ровно говорит Ичиро. — Есть ещё над чем работать, но ты улучшаешься с каждым разом.       Жан сияет, как чертова звезда в ночном небе, его лицо разглаживается, на губах легкая улыбка, и Ичиро снова чувствует этот непонятный трепет в груди.       — Кажется, я был лучше, чем «неплохо», — удивительно, но и язык Моро тоже развязался. Он все больше дерзил тренеру, шутил над ним и откровенно фыркал на его замечания. Жан Моро стал совсем другим, и Ичиро эта версия нравилась куда больше предыдущей. — Покатаемся? — неожиданно предлагает Жан. — Хочу посмотреть из первых рядов на олимпийского чемпиона.       Ичиро раздумывает над предложением, а потом согласно кивает. Он не будет делать ничего сложного, травма не позволит, но он все ещё может удивить свою звезду, поэтому согласно кивает, и Жан улыбается шире.       Спустя некоторое время Ичиро уверенно катится по льду. Он выполняет одну из первых своих программ, которую ставил вместе с Себастьяном, пропускная сложные элементы, но Жан все равно остаётся в восторге. Он сияющими глазами смотрит на тренера и хлопает в ладоши.       — Запомни это чувство, Жан, — подъезжает ближе к французу Ичиро. — Я буду испытывать его каждый раз, наблюдая за тем, как ты катаешься.       Моро удивленно смотрит на Морияма. Он никогда бы не подумал, что такой высокомерный засранец, как Ичиро Морияма будет восхищаться кем-то другим. Тренер был холоден, равнодушен и порой очень груб и жесток. После разговора три недели назад он смягчился, но все ещё продолжал быть жестким.       — Хорошо, тренер, — кивает Жан.       — И зови меня Ичиро, — кидает Морияма и откатывается к бортику. Моро недоумевает, почему тренер так дружелюбен? — Ты заслужил это, Мильфей.       Жан тихо хихикает себе под нос. Демонов почти не слышно.       — А, ещё кое-что. В эти выходные будет благотворительный спортивный фестиваль. Ты участвуешь, как и Натаниэль Веснински, — он усмехается, вспоминая свой звонок Нейту. Спустя год       — И первое место в финале Гран-При занимает американский фигурист Жан Моро! — торжественно объявляет комментатор. Трибуны взрываются аплодисментами. Брюнет гордо идёт к пьедесталу, ждёт, когда на его шею повесят медаль и встаёт на верхнюю ступень. Он счастливо улыбается и машет всем присутствующим руками.       Ичиро с гордостью смотрит на своего подопечного. Он чувствует трепет внутри себя, словно бабочки в животе порхают. Ичиро не может оторвать взгляда от красивого лица Жана, думая про себя, как же олимпийскому чемпиону повезло с таким очаровательным парнем.       После награждения они оказываются в раздевалке, совершенно одни. Жан подходит ближе к тренеру и демонстрирует медаль. Ичиро берет ее в руки, рассматривает, а затем тянет на себя, заставляя Моро врезаться в своё тело.       — Ты был великолепен, Мильфей, — мягко говорит Ичиро.       — Ты чувствовал то же, что и всегда, когда смотрел, как я катаюсь?       — Даже больше. Я чувствовал сияние твоей звезды.       — Она сияла для тебя, — говорит Жан и наклоняется к губам Ичиро, сминая их. Они растворяются друг в друге без остатка.