Пять к одному

— А-Хуань, ну неужели ты не понимаешь, что тобой пользуются?! Цзян Чэн зол, и не сказать что на самого Лань Хуаня, но и его вина в этом тоже есть. Который раз его заставляют остаться в филармонии ещё на часок после своих репетиций, чтобы помочь кому-то ещё или разобраться с какой-то проблемой. А девушка, что остаётся ему в "помощь", почему-то всегда становится ещё более неловкой и неуклюжей, пытаясь привлечь внимание. Цзян Чэн видел как это происходит, каждый раз ревностно вздыхая, но ни говоря ни слова. Если Лань Сичэнь может чем-то помочь и это не будет мешать или отвлекать его самого, он никогда ничего не скажет против. Но это становится регулярным, заставляя задерживаться Лань Хуаня на работе всё чаще и чаще. А это не нравится уже Цзян Чэну. Он ведь знает всех этих людей. Они наглые, беспардонные и всё более невежливые. А эта девушка, что остаётся с ним, лишь бы сделать вид что помогает? Она наглее, бессовестнее и бесстыднее, чем Ваньинь мог предполагать. Каждый раз её случайные прикосновения, неловкие заигрывания становятся всё более и более явными. Как будто она не замечает кольцо на пальце руки, которой пытается коснуться. На это Лань Сичэнь, конечно, закрывает глаза. Он всепрощающий, мягкий и добрый человек, он не может лишний раз отказать в помощи или недовольно скривиться на действия рядом стоящей. Потому, сидя в машине Цзян Чэна, он спокойно и легко улыбается, в который раз пытаясь отвлечь своего мужа от неприятных мыслей. Тот злится, а Сичэнь чувствует всё то же самое, и это расстраивает его. — Ваньинь, пожалуйста, давай не будем об этом? — Просит в который раз Лань Хуань. Всё время, что они находятся в дороге Цзян Чэн ни разу не сменил тему, заводится и распаляется по этому поводу всё больше. Они ведь хотели приехать домой, вместе отдохнуть и спланировать выходные, которые будут совсем скоро. — Я понимаю тебя и твоё разочарование этим поступком. Но я не в силах отказать госпоже Ван. Я уважаю её и с особым вниманием отношусь к её просьбам. Если у меня есть возможность помочь ей или её дочери, стоит ли отказывать? Его голос спокойный и мягкий как всегда, но усталость за целый рабочий день всё же слышится. Даже привычная тёплая улыбка, которой он одаривает всех вокруг, немного тускнеет из-за этого. Цзян Чэн ненавидит, когда это происходит. Он хочет чтобы его муж был здоровый и счастливый. Но вряд ли переработанные часы в филармонии делают его таким, даже если работа не сложная физически и нравится ему. — Лань Хуань, ты... Что не понятно? Ты постоянно задерживаешься. Ладно, если это на пол часа, но это затягивается на два часа минимум, из-за глупости той девчонки которая просто хочет твоего внимания. Если она настолько глупая, то как смогла закончить консерваторию и стать пианисткой? Неужели она так плохо знает ноты, что ей нужна помощь в каждом произведении? Не трать на неё время, если ты понимаешь что ей нечего здесь делать. Особенно если у неё возникают трудности с элементарным. Ты просто невероятен в своём желании помочь всем и каждому. Что злит меня ещё больше, ведь люди должны научиться справляться самостоятельно, ты не робот, а человек и ты тоже должен отдыхать. Если так будет и дальше, я буду забирать тебя сам, как родители детей после кружков. Цзян Чэн не выдерживает и говорит всё на одном дыхании. Его терпению пришёл конец и он выливает все мысли об этом сразу. Не давая даже слова вставить Сичэню. Тот даже несколько раз пытался перебить Ваньиня, но вовремя себя останавливал. Молча слушал не имея больше ни сил, ни желания объяснить свои мотивы. Выглядел он теперь печальным. Он ведь знал что Цзян Чэн волнуется и переживает, хочет чтобы должным образом отдыхал и не тратил свободное время на бессмысленные вещи. Цзян Чэн ведь элементарно хочет провести время вместе после работы, успеть урвать не только два поцелуя, после скорого ужина и перед сном, в который Сичэнь проваливался едва коснувшись головой подушки. Сичэнь понимал его, понимал и хотел чтобы Ваньинь не расстраивался и не злился из-за этого. Он знал своего мужа и причину внезапной вспышки потери контроля. Ваньинь печаль на лице своего мужа понимает иначе. Он думает что, вероятно, Сичэнь расстроен его словами и мог обидеться на критику. Да, тот весьма закалён на этот счёт, но слова близких всегда ранят сильнее, ему ли не знать. Он чувствует вину и злость уже на себя, за свою несдержанность и упрямое желание изменить что-то в поведении Сичэня. Потому одной рукой держа руль, он вторую перекладывает на колено мужчины. Извиняясь, по другому не умеет. Сверху появляется большая ладонь которая накрывает его, слегка сжимая. Цзян Чэн не уверен что это значит, но надеется, что Сичень не слишком на него злится. Оставшийся путь до дома проходит в неуютной для Цзян Чэна тишине. Мысли он пытается занять скорым ужином. Он ведь хотел его порадовать чем-то вкусным, может это сможет поднять настроение его мужа. И тогда остаток вечера они проведут в мирной обстановке обсуждая выходные как и планировали. Когда Цзян Чэн собирается зайти на кухню, чтобы начать приготовление любимого супа Лань Хуаня, он точно не ожидает что за островком будет стоять его муж, пытающийся что-то нарезать с таким усердием на лице. Когда он подходит ближе он различает неровно нарезанные корни лотоса и его сердце делает сальто в груди. Это ведь он сегодня сказал не самые приятные вещи Лань Хуаню, он его расстроил, и это он тот, кто должен был готовить примирительный ужин. Никак не наоборот. Глаза его не обманывают, но он всё так же неверя смотрит на мужчину в фартуке с ножом в руке. Эта картина сильно его растрогала, он мог бы даже расплакаться, если бы был более сентиментальным. Но он решает что лучшим способом показать благодарность будет объятье. Сичэнь уже заметил его, потому неловко улыбается стоящему в проходе и уже идущему навстречу Цзян Чэну. Тот обнимает его со спины со всей нежностью на которую только способен и даже больше. Трётся щекой о широкие плечи, наклоняя голову и выворачивая шею не самым удобным способом из-за своего роста и волос на спине Хуаня. Но они оба чувствуют то тепло и любовь, которую хотят показать этим. Сичэнь довольно улыбается и продолжает готовку с руками Цзян Чэна на своей талии. — Сегодня я понял что возможно слишком часто жертвую собой и нами, чтобы помочь другим. — Вибрация которую чувствует Цзян Чэн щекой, очень приятна, а длинные волосы немного лезут в нос. Но он старается сосредоточится на словах, что пытается донести Сичэнь. — Я услышал то, как видишь эти ситуации ты, и мне жаль если я расстраивал тебя этим. Пожалуйста, прости меня, Ваньинь, — Цзян Чэн порывается открыть рот, но мужчина продолжает прерывая его попытки. — Я буду очень стараться, чтобы это никому не вредило и я всё ещё мог при возможности помочь, если обстоятельства того требуют. В качестве извинения в приготовлю твой любимый суп с лотосом и свининой. Тёплая улыбка трогает губы Сичэня, а Цзян Чэн думает что ему достался самый лучший муж. Даже если тот и не виноват, и просить прощения на самом деле должен он, Лань Хуань остаётся всё ещё самым понимающим и самым лучшим мужчиной для Цзян Чэна. И он не может сдержаться чтобы не поцеловать своего мужа. Простое касание губ, с которого всё начинается, слишком тёплое и мягкое. Чужие губы растягиваются в улыбке и переходят к другому. Но даже этого хватает чтобы в груди что-то сдавило от переполняющей их обоих нежности. Сичэнь поворачивается в руках Цзян Чэна обнимая за шею и чистой рукой касаясь щеки, тянется ещё ближе. Он прижимает его к себе почти вплотную, а Цзян Чэн льнёт к нему, утыкаясь носом в ямку возле уха, целуя мочку. Его способ поблагодарить за понимание. А Лань Хуань прижимается щекой к виску. Хорошо. Стоять вот так чувствуется хорошо и тепло. В итоге ужин получается не самым лучшим, готовил всё-таки Сичэнь, у которого практики в этом в разы меньше. Но Цзян Чэн всё равно съест всё, ведь Хуань приготовил суп для него, наверняка сомневаясь что получится в принципе что-то съестное. Ваньинь бесконечно хвалит его за очередную попытку, говорит, что с каждым разом получается всё лучше и лучше, и вообще он скоро будет заниматься ужинами всегда. Сичэнь на это улыбается и говорит, что тот ему лжёт. Но улыбка с лица не сходит когда они вместе убирают посуду, начинают готовиться ко сну и, даже когда они оба уже собираются ложится. И если Лань Хуань ложится без проблем, взбивая подушку и для Цзян Чэна тоже, и поправляя большое одеяло, тот всё ещё не спешит присоединиться. Сначала он даже не сильно обращает внимание, у того есть дурная привычка проверить все записи компании и заполнить ежедневник с вечера. Когда же проходит более получаса Сичэнь поднимается с кровати. Время уже позднее. — Душа моя, давай скорее ложиться? Ты сегодня был сильно занят, пора немного отдохнуть. — Хуань старается говорить не слишком тихо, чтобы Цзян Чэн мог беспрепятственно его услышать, но голос предаёт его переходя на шёпот, тоже из-за усталости. Он целует мужа в макушку вдыхая запах волос. Тот всегда пах чем-то травяным и приятным кислым, напоминало тёплую весну. Этот запах подходил ему. Улыбка от этих мыслей появляется на губах Сичэня. — А-Хуань, скажи, ты... Ты расстроен сегодняшними моими словами? Обижен? Цзян Чэн поворачивается с его руками на своих плечах, смотрит снизу вверх. И во взгляде этом так много переживаний, какой-то печали и совсем немного злости. Скорее всего, на себя самого, знает Сичэнь. И это так не нравится ему, что он хмурит свои прекрасные, как всегда говорит ему муж, брови и немного лоб. Задумывается над ответом. Он не уверен что расстроен сейчас, или обижен, но он не может так же сказать что это не расстроило его в тот момент. Он был немного обескуражен словами Ваньиня, ведь до этого тот никогда не говорил, что ему не нравятся эти задержки настолько, но он прекрасно понимает, почему он сформулировал свои мысли именно так. И потому совсем не обижается. Тем более он думал что они решили этот вопрос, даже если он не был проговорён вслух. — Скажи мне, что я могу сделать, чтоб ты не был расстроен? — Продолжает Цзян Чэн. Его взгляд всё так же печален. И Сичэню от этого может быть больно почти физически. — Сказать, почему ты решил, что я расстроен и поделиться своими переживаниями. С губ Цзян Чэна срывается тяжёлый выдох, а Сичэнь тянет его вверх. Так, чтобы он мог пересадить его на край кровати, пока сам сядет в кресло напротив. Взгляд Ваньиня бегает сначала по его пижамной рубашке чтобы вскоре перейти к изучению спальни. Полностью игнорируя впереди сидящего. Ему всегда было сложно делиться мыслями или переживаниями, ведь их нужно было обращать в слова и давать им чёткое, или хотя бы размытое, как в его случае, название. Легче было переносить их внутри и переживать в одиночку. Позже взрываясь и выливаясь гневом на других. Такой способ раньше подходил Цзян Чэну, но Лань Сичэнь всегда пытался научить озвучивать свои чувства и помогал с ними справляться. Поэтому ожидающий взгляд напротив весьма понятен. А говорить не хочется почти совсем. От этого хочется, разве что, закатить глаза, что Цзян Чэн обязательно бы сделал, не был бы сидящий перед ним — его А-Хуанем. — Я думаю что поделился своим мнением слишком грубо, вероятно задев этим сильнее, ведь я... один из твоих близких, — Сичэнь сдерживается чтобы не поправить на «любимый муж», — И ещё я думаю, что ты хотел бы услышать от меня извинения, — У Сичэня такого желания не было, ведь он давно знал, что его муж — человек дела, а не слова, и лишний раз произносить что-то, что не имеет для него смысла, считал глупостью, — И я... мне каждый раз неприятно вот здесь, — он сжимает футболку в месте на груди, глаза Сичэня прослеживают движение, — когда мы ссоримся... И, ты знаешь, что я проношу каждые наши разногласия ещё долго внутри... Но я никогда не говорил тебе почему не могу решить это так долго. Это правда, и Лань знал что тот всегда переживал дольше их несогласия, пытаясь скрыть это. И сначала он пытался заставить его говорить сразу, если вопрос оставался открытым, но он вовремя понял, что дать время подходит лучше. Так Цзян Чэн научился понемногу открываться и говорить, даже если это происходило спустя недели. Но ругались они очень редко, чтобы сразу забыть о причинах тому. — Мне всегда кажется, что я не достоин быть прощён так быстро... И вопрос как будто решается слишком быстро, а привкус горечи от... от моих неосторожных слов тебе — остаётся и не забывается так легко... Поэтому...вот. Цзян Чэн наконец выдыхает почти полной грудью. Действительно, когда говоришь о проблеме, она уже не кажется такой огромной. Его взгляд неловко возвращается к Сичэню. Тот выглядит задумчивым и совсем немного удивлённым. Он молчит, и его губы чуть поджаты, и глаза смотрят в ответ. Хуань молчит совсем немного, буквально пол минуты, но Цзян Чэну кажется, что дольше. — Если ты переживаешь, что одно наше разногласие перекрывает хорошие моменты до или после произошедшего, может стоит после этого выполнять несколько приятных вещей? (Абсолютно точно нельзя сказать, что они не делают это в обычной, мирной жизни. Им не нужен повод, чтобы сделать друг друга счастливыми. Пусть это будет что-то незначительное, вроде комплимента или глупой записки в кармане с пожеланием хорошего дня, или наоборот что-то дорогое, типа брендового кошелька или похода в ресторан.) — Я где-то читал что в отношениях важно соотношение отрицательного и положительного. Рекомендовано использовать метод "пять к одному". Негативные эмоции имеют большую силу и остаются в памяти дольше, таким образом положительных воспоминаний будет больше, и они их затмят . Может, ты бы хотел попробовать такой способ, Ваньинь? Цзян Чэн мог бы сказать что это ерунда и всё неправда, а люди в интернете пишут всякую ахинею выдавая её за правду. Но если об этом ему рассказал Сичэнь стоит задуматься. (о том, что о подобном методе ему когда-то рассказывал Вэй У Сянь, он старается не думать, потому что у брата в отношениях это переросло просто в новые эксперименты в сексе, что сто процентов сближает и мирит даже лучше разговоров, но метод хороший) — Звучит нормально... Думаю, стоит попробовать. Цзян Чэн даже немного улыбается, глядя в светлые глаза Сичэня. От его слов у того даже дыхание стало легче. Они сидят так какое-то время, когда Хуань наконец отмирает и наклоняется сокращая дистанцию между ними, но на полпути его уже встречают губы напротив. Поцелуй начинается легко. Простые касания губ нежны, движения почти скользящие. Но Ваньиню не нравится, что они задерживаются на прикосновениях которые ощущаются едва-едва, поэтому он прислоняется плотнее, обхватывая руками шею. Сичэнь постепенно перемещается на кровать, осторожно укладывая Цзян Чэна спиной на подушки. Поцелуи Ваньиня становятся крепче. Огонь в груди понемногу разгорается, а руки на его груди и талии совсем не помогают. Ему хочется больше, и он знает что ему могут дать это, поэтому он тянет непослушные пальцы к маленьким пуговкам на рубашке. Но его останавливают и каждое следующее прикосновение становится всё более мягким, успокаивающим. — Давай спать, душа моя. Разочарование накрывает Цзян Чэна с головой. Он хмурится на прекратившиеся ласки, громко и тяжело дышит. Недоволен. Но взгляд Сичэня такой тёплый, мягкий и успокаивающий, совсем немного утомленный. Похоже он действительно сильно устал и лучше посвятить оставшееся время до утра крепкому сну. — Дождись выходных, Лань Хуань, — звучит почти как угроза, но Сичэнь только немного смеётся, удобнее устраивая Цзян Чэна под одеялом и ложится рядом, чтоб тот в следующую секунду лег на его плечо и перекинул ногу на бёдра. — Добрых снов, душа моя. Ваньинь в ответ только бурчит что-то, и через несколько минут дыхание его выравнивается. Сичэнь, конечно, засыпает быстрее. И пусть первым шагом будут взаимное понимание и извинения, которые звучат не вслух, но в их сердцах и действиях.

***

Утро наступает слишком быстро для Цзян Чэна, он бурчит и смешно двигает губами сквозь сон, Лань Хуань на это улыбается поправляя его чёлку, чтобы не лезла в глаза. Нежно гладит рукой щеку, линию челюсти, аккуратно обводит пальцем бровь. Любуется. Приятный спазм в его животе заставляет его сердце на секунду замереть. Он искренне считает Ваньиня самым прекрасным мужчиной. И это ощущение усиливается когда он видит какой он красивый когда брови его расслаблены и морщинка меж них разравнивается. Когда его губы смешно и очень мило приоткрыты. И когда он так плотно и доверчиво прижимается к нему, Сичэню. Это, пожалуй, самое приятное, ведь Цзян Чэн тёплый и даже когда забирает одеяло ночью, перетягивая его на свою сторону кровати, никогда не отодвигается не давая замёрзнуть Хуаню. Но наступает утро, и им обоим нужно на работу где причина опоздания "не хотел разрывать объятья своего супруга" не считается самой уважительной. Ладно, Цзян Чэна ещё могут подождать, его заместитель возьмёт на себя ответственность, но перегружать его тоже не хочется, а вот Сичэня точно не простят. Его подготовка к отчётным концертам в филармонии не может быть отложена, ведь он главный артист, и многие желают хотя бы одним глазком на него посмотреть, не говоря уже о желании услышать неповторимую игру на флейте. — Ваньинь, пять минут уже прошло, — в голосе Сичэня улыбка, — ты можешь опоздать. Точно. Опоздания — то, что ненавидит Цзян Чэн больше всего. Поэтому он через силу встаёт и с закрытыми глазами ищет губы Сичэня (в чём, конечно, ему помогает сам Сичэнь, подставляясь под ласку). — Доброе утро. — хрипло звучит в ответ. И это по-настоящему доброе утро. Каждое утро рядом уже не может быть плохим. Раньше, пока они не начали встречаться, Цзян Чэн ненавидел утра. Холодная сторона кровати рядом никогда не была приятной, а завтрак на одного почти не имел смысл. Приятнее было есть в компании хотя бы того же ассистента на работе. Когда они начали встречаться, Цзян Чэн начал относится к утрам чуть теплее, получая смс с пожеланием хорошего дня; что точно поднимало настроение если не на весь день, то хотя бы до следующего смс. Позже, когда они начали жить вместе, у него появилось новое хобби и желание просыпаться в разы быстрее. Приготовить завтрак, посмотреть на улыбку Сичэня в благодарность за еду, получить щедрые несколько поцелуев, и иногда вместе ехать на работу — любимая рутина в начале дня Цзян Чэна. А теперь это ещё и обрело семейный, оттого более интимный что-ли, окрас, ведь они почти год как женаты. И кольцо является приятным напоминаем о его любимом человеке. Когда постель заправлена, и оба уже сходили в душ, они накрывают на стол, чтобы вместе поесть. Цзян Чэн готовит что-то, пока Сичэнь сидит и не мешает, иногда отвечая на какие-то вопросы мужа. Он рассказывает что-то о концерте, спонсорах, подготовке. И он настолько увлечен рассказом о новом произведении которое хочет внести в программу, что даже не сразу замечает стоящее перед ним блюдо. Цзян Чэн на это только улыбается желая приятного аппетита. — А-Хуань, у меня есть немного времени перед работой... Хочешь отвезу тебя? Или позже заберу, когда освободишься? — он откладывает приборы в сторону, с завтраком покончено и можно некультурно положить локти на стол, чтобы упереться ладонью в подбородок. Не самая удобная поза когда говоришь, но можно и потерпеть. Цзян Чэн вчера немного подумал что можно сделать для Сичэня, что-нибудь хоть немного особенное. Метод, предложенный ему, действительно понравился. Потому хотелось начать реализацию чуть ли не в то же мгновение. Но подождать до утра казалось разумнее, тем более Сичэнь устал для других приятных вещей. А отвезти его на работу, чтобы он мог просто наблюдать за пейзажами сидя на пассажирском сидении в машине, казалось тоже неплохой идеей. Тому ведь нравится наблюдать за людьми по утрам, когда те особенно "в себе". Сичэнь на слова Цзян Чэна улыбается. Глаза немного загораются, что абсолютно точно радует самого А-Чэна. Он кивает и соглашается, тянется к губам мужчины. И тот уже активно отвечает, гладя скулу и челюсть Сичэня. Мягко и невероятно нежно, со всей благодарностью. Они вместе собираются. Ваньинь помогает расчесать длинные волосы Сичэня, чтобы их было легче заплести в красивую косу. Сичэнь же в ответ помогает уложить челку мужа, тот всегда жалуется что никогда не может хорошо уложить волосы, ведь они слишком не послушные. Но кто знает, может на самом деле ему просто нравилось ощущение чужих пальцев в его волосах, что так бережно перебирали прядь за прядью, укладывая их ровно. Зато у Цзян Чэна никогда не возникает вопросов с одеждой. Тёмный гольф или поло в цвет к брюкам и он готов. Сичэнь же каждый раз выбирает светлые рубашки плотных материалов или тесные гольфы, которые хорошо подчёркивают его фигуру, и любимые свободные брюки. Но сегодня ему захотелось совместить, потому поверх тонкого светло-серого гольфа он надевает ещё и рубашку. Особенно сильно ничего не меняется, но Ваньинь делает ему комплимент, и говорит что тот выглядит прекрасно. Улыбка на губах Лань Хуаня очень быстро оказывается сцелована. Черная машина Цзян Чэна представительского класса быстро рассекает улицы города. Он ведёт аккуратно, внимательно следя за дорогой и такой вид сосредоточенного мужа нравится Сичэню ещё больше. Ладонь на его колене спокойно лежит, только указательный палец немного поглаживает внутреннюю сторону. Что тоже ему нравится. — Спасибо, душа моя, — обращается Хуань к мужу рядом, благодаря за то, что подвёз. И носом мягко тыкается в скулу. Молча спрашивает разрешения поцеловать. Цзян Чэн никогда не отказывает ему, даже если это происходит на уличной парковке. Они целуются в какой-то степени жарко, очень чувственно, но ласково. Цзян Чэн наслаждается вкусом губ Сичень, его запахом, который так плотно его окутывает. Он пахнет хвоей и сандалом, и эти запахи так хорошо ему подходят и приятно оседают по всей одежде после любого контакта. А каждое прикосновение отдавалось где-то в груди, разнося потоками что-то невероятно приятное, наверное, счастье. Когда в груди постепенно возрастает то самое жаркое, Сичэнь медленно отстраняется напоследок целуя по очереди верхнюю и нижнюю губу. — Мне пора, — шепотом оседает на губах в миллиметре. Горячее дыхание лижет и остаётся приятным воспоминанием о недавнем поцелуе. Лань Хуань говорит с закрытыми веками. И Цзян Чэн думает что он выглядит невероятно в этот момент. — Да... Пора. — оба уходить не хотят. Но нужно, потому расстояние понемногу увеличивается и они с каждым моментом успокаиваются больше. Оставляя в глазах место лишь теплу и бесконечной любви. Они смотрят так друг на друга совсем недолго, всё таки времени правда немного. Сичэнь быстро клюёт в губы в последний раз и забирает сумку с заднего сидения. — Хорошего дня, душа моя. — И тебе. — последнее что говорит Ваньинь в ответ перед хлопоком дверью машины. Он следит чтобы муж дошёл до красивых дверей филармонии, по дороге тот со всеми здоровается, кому-то вежливо улыбается как умеет, кивает. И уже подходя к двери разворачивается в сторону машины, на прощание машет рукой и скрывается в высоком здании. Цзян Чэн улыбается и заводит машину. Настроение хорошее, погода лучше некуда, учитывая что сейчас только начало весны. И вообще, день начался замечательно. Он уезжает направляясь в компанию, чтобы в шесть вечера, когда заканчивается рабочий день Лань Хуаня, снова вернуться. Получить долгий и немного жадный поцелуй, поужинать и провести наконец время вместе. Метод всё таки замечательный. Не так сложно отпустить отрицательное, чтобы заполнить пробелы положительным. Второй шаг выполнен успешно.

***

Впервые так получается, что у Цзян Чэна выходной без Сичэня. Обычно происходит наоборот и Ваньинь всеми силами пытается быстрее разобраться с делами, чтобы провести вместе остаток дня. Но сейчас вся работа в компании была закончена, а то, что осталось, полагалось делать ассистенту. Подготовка к концерту Сичэня была в самом разгаре, и потому времени на отдых было всё меньше. Радовала только мысль, что совсем скоро это закончится, и Хуань сможет нормально отдохнуть (уставший вид мужа сильно беспокоил Ваньиня). Но не думать об этом он не мог. Даже когда Сичэнь буквально приказал ему отдохнуть и провести время так, как тому захочется, проводить его как хотелось не получалось. Муж был далеко, и вернётся поздно. У Цзян Чэна хотя бы получилось попроситься к нему на вечерний прогон. Но до вечера ещё далеко, а занятие поинтереснее разглядывания потолка в спальне хотелось всё таки найти. Сначала он решил приготовить что-то из десертов по рецепту ЯнЛи. Сестра всегда готовила ему сладкое, когда они были свободны, чтобы за пирожным с вкусным чаем обсудить какую-то ерунду или поиграть в настолки. Если играть сейчас не получится, ввиду отсутствия соперника, можно хотя бы просто испечь что-то. Рецепт наизусть он, конечно, не знал, тем более найти в интернете авторский было немного проблематично, ЯнЛи придумала его специально для собственного ресторана. Но всегда можно было набрать сестру, заодно и пообщаться наконец вдоволь. Цзян Чэн принял решение звонить сразу по видеосвязи. ЯнЛи долго ждать не заставила, взяла трубку практически сразу и улыбалась так ярко, почти слепила своей радостью. Они обсудили все насущные дела, своих мужей, племянников Ваньиня, филармонию, Вэй Ина и Ванцзи, ресторан... В общем буквально всё. Когда Цзян Чэн вспомнил что хотел приготовить её фирменные фагао, ЯнЛи счастливо улыбнулась и попросила подождать, пока придёт Цзинь Лин, ведь он тоже изъявил желание помочь мамочке приготовить что-то на десерт. Так они и готовили. По телефону девушка объясняла всё брату, иногда просила показать ближе к камере, поправляя и комментируя. Хвалила же она не только Чэн-Чэна, но и А-Лина, ведь он такой молодец, и такой старательный, даже когда кружочки получались неровными и не самыми красивыми. Тот так гордо улыбался каждый раз когда слышал похвалу, что заставляло Ваньиня немного смеяться и бесконечно много улыбаться. Приятно провести время с семьёй хотя бы так. Фагао получились вкусными, в этом А-Чэн был уверен на сто процентов, ведь он попробовал сразу как только вылепил первый, несколько раз для достоверности. Получилось может и не так красиво, как у сестры, но по вкусу точно такие. Он добавил больше любимых фруктов Сичэня, в частности большие виноградины и клубнику. Подбирая краситель для теста в цвет ягод. И был уверен, что понравится и самому Сичэню. Времени оставалось всё ещё много, даже если учитывать, что на сборы и дорогу в час пик понадобится минимум часа два. Цзян Чэн подумал, что мог бы послушать одну из пластинок мужа, которые тот коллекционировал в разумном количестве, каждый раз выбирая ту, что нравилась больше всего, хотя мог позволить себе купить если не весь, то половину магазина точно. Но он объяснял что покупать вот так, по одной, выбирая из множества было приятно и непередаваемо волнительно. То же ощущение ему дарил проигрыватель. Они выбирали его вместе, так, чтобы он хорошо подходил к интерьеру в их квартире и нравился Сичэню. И была даже целая полка в гостиной посвящённая самым любимым, и ещё тумбочка, где стоял сам проигрыватель. Лань Хуань под влиянием ли воспитания, или эстетических предпочтений любил что-то старое или ЭрЭнБи. Так сразу и не скажешь, но Цзян Чэн тоже был удивлён. И хоть у них и были разные музыкальные вкусы, они всегда находили что послушать. Искали компромисс и находили новое любимое произведение из плейлиста друг друга. У Цзян Чэна даже появился любимый исполнитель музыку которого было приятнее слушать так, а не в машине или наушниках. Иногда он всё таки понимал весь вкус такого прослушивания: он был не такой скучный и безжизненный. И так появлялось ощущение присутствия Сичэня рядом. Нужная пластинка находится быстро, они часто слушают её когда вместе проводят время. Ваньинь вставляет её в проигрыватель, нажимает нужную кнопочку и тонарм опускается на винил с скользящим звуком. Приятная мелодия заполняет всю комнату. Цзян Чэн думает что видел ещё несколько пластинок этого автора, поэтому опускается на пол и начинает перебирать всю коллекцию. Он бережно их рассматривает, и оставляет в том же порядке, в каком те были. Оказывается этот певец мог нравится Сичэню даже больше остальных, ведь колличество его альбомов явно преобладало. Сичэнь очень много о нем рассказывал и делился впечатлениями с концертов. Говорил что скоро будет ещё несколько новых песен; и что хочет купить новую пластинку, когда хоть немного освободит время. Как хорошо, что Цзян Чэн всегда всё запоминает и знает предпочтения Лань Хуаня наизусть. Не долго думая, он начинает собираться, не забывая взять с собой приготовленные им пирожные. Полностью готовый, он садится в свою машину и едет к магазину виниловых пластинок. Их в городе не так много, а хороших ещё меньше. Это, конечно, не оказывается проблемой, ведь он точно уверен где будет нужный ему товар. Главное проверить всё в интернете. Подобные тематические магазины всегда вызывали у Цзян Чэна непередаваемые чувства. И нельзя сказать точно: были ли они хорошим, или всё таки не очень. Вроде обычный магазин, такой же как книжный, или с алкоголем. Но в таких местах он ощущал себя старым. Да, ему всего третий десяток, но замечая в соседних рядах старенькие парочки или хиппи подростков, становилось чуточку неловко. Хотя в пустых рядах, подобным можно было даже насладиться. Он даже думал, что находится во времена, когда телефонов и прочей электроники ещё не было. Как люди тогда жили? Наверное, этот вопрос возникает у каждого следующего поколения, которого появляются всё более незаменимые вещи. Цзян Чэн рассматривает множество разных полок и ни один консультант не достаёт его с предложением помочь. Он сам рассматривает, выбирает, ищет и даже как-то расслабляется. Взгляды других людей, которые возможно узнают известного предпринимателя в таких простых и слишком человеческих местах, больше не напрягают. Он неспешной походкой направляется к кассе с пятью новыми виниловыми дисками. На кассе с ним здоровается молоденькая девушка, вероятно она здесь подрабатывает. По крайней мере, так предположил Ваньинь, вряд ли почти детей берут на полный рабочий день. Она пробивает товар и называет цену. Всё достаточно быстро, что приятно удивляет мужчину. У него будет ещё немного свободного времени после этого. Сможет перекусить и выпить кофе. И неспеша доехать до филармонии. — Приходите к нам ещё. Хорошего дня, — последнее что слышит Цзян Чэн от девушки прежде чем выйти с лёгкой улыбкой на лице. Бумажный пакет легко шуршит в руках когда Ваньинь осторожно кладёт его на заднее сидение, рядом с коробочкой. По дороге он так же заходит в кофейню недалеко от того магазинчика. Кофе приятно бодрит, оседает лёгкой сладостью молока на языке, а милое сердечко нарисованное неопытным бариста радует глаз. Он берёт одно пирожное и ест прямо так, за рулём. Сичэнь, конечно, будет ругаться за крошки на сидении и коврике, хотя это даже не его машина. И эта мысль смешит Ваньиня, поэтому он хмыкает и вытирает руки влажной салфеткой, чтобы не пачкать хотя бы руль. Судя по количеству машин на дороге по пути в филармонию, Цзян Чэн думает что люди решили купить билеты на предстоящее выступление все одновременно. Это даже не злит его, а скорее впечатляет. Никогда до этого такого не происходило. Наверное... Он не уверен точно, ведь Сичэнь всегда отдавал ему билет в руки, или говорил, что спонсоры всегда приходят по приглашениям, которое отправили в офис или домой. Может, в следующий раз стоит купить билет как другие люди? Он оставляет машину и, оглядываясь на очередь недалеко от главного входа, с полными руками пытается открыть дверь. С этим он справляется почти сразу, а вот найти нужный вход в зал, где проходит репетиция, получается не так быстро. Девушки и парни с бейджиками пробегают или проходят мимо почти не обращая внимания на высокого мужчину с пакетами. Цзян Чэн думает что они вероятно заняты будущим концертом даже больше, чем он предполагал. Поэтому приходится искать самому. Но знакомый звук флейты звучит где-то невдалеке и Ваньинь идёт на слух, оказываясь в нужном месте. Зал в котором проходит репетиция огромный. Акустика потрясает и звук заполняет каждый уголок. Заставляет всех сосредоточить внимание. К сожалению, понимает Цзян Чэн, он пришёл к самому концу. Но даже то, что посчастливилось услышать заставляло сердце трепетать. Как тогда, когда он впервые пришёл на концерт в качестве спонсора. Он проживает тот момент в голове заново и ностальгия немного накрывает его. Когда музыка совсем затихает кто-то начинает аплодировать, а какая-то девушка даже вытирает щёки. Цзян Чэн просто улыбается глядя на своего Лань Хуаня, и машет рукой. Тот замечает его спускаясь со сцены, жестом просит подождать. Ваньинь замечает, что он успевает сложить инструмент в чехол, обговоривая что-то с пожилой женщиной, как всегда вежливо улыбаясь. Та что-то говорит и кивает, вероятно отпуская на перерыв, и Сичэнь кланяясь быстрым шагом, насколько позволяет воспитание, идёт на встречу Ваньиню. — Ты пришёл. — Хуань улыбается, и эту улыбку Цзян Чэн хочет скорее сцеловать. Он берёт его за руку и смотрит с такой любовью, что становится даже немного неловко. Но бесконечно приятно. Он так рад его приходу, что Ваньинь не замечает как улыбается сам. — Пойдём, я отпросился на некоторое время. Лань Хуань ведёт его по каким-то пустым коридорами, но по пути всё таки встречаются один-два человека. И им он тоже вежливо улыбается, коротко кивая. Но через плечо он дарит Ваньиню влюбленную улыбку которую буквально через несколько секунд передаёт ему. Стоит им оказаться за дверью в гримёрке, Сичэнь прижимает Цзян Чэна к себе. Руками гладит талию и спину. Касается легко губами губ и проводит языком. Как будто дразнит, (только не ясно кого), чтобы в следующую секунду поцеловать всё таки крепче. Целует то верхнюю, то нижнюю губу, нежно гладит большим пальцем щеку, второй рукой прижимая ближе. Языком обводит губы, мягко проникая внутрь. Цзян Чэн чувствует необъятную нежность. И ему так хорошо. Он проводит рукой по спине мужа, рисует полукруги на пояснице и прижимается только крепче. Языком лаская чужой, посасывая и сталкиваясь в желании отдать ещё больше. Успокаиваясь, Сичэнь короткими поцелуями покрывает щёки Ваньиня. Улыбается, смотрит в эти тёмные глаза, в которых почти тонет от ласки в них. Ещё раз клюёт в губы. — Привет, — тихо, не совсем уместно звучит от Цзян Чэна, что заставляет его мужа хмыкнуть. — Я скучал. — Я тоже скучал, душа моя, — нежность в голосе Сичэня заставляет Ваньиня смутиться, хотя и совсем немного. Но ему становится так тепло от мысли, что тот думал о нём, даже когда так занят. — Присаживайся, я приготовлю нам чай. Цзян Чэн кивает и проходит к небольшому диванчику в углу. Рядом на столе лежат какие-то бумаги, отрезки тканей, видимо для костюма, ещё какие-то личные вещи самого Сичэня. Он аккуратно сдвигает всё в сторону, стараясь не нарушать какой-то порядок, чтобы оставить место для пирожных и пакета с винилом. Пока Лань Хуань готовит чай он спрашивает как Ваньинь провел день, чем занимался и как себя чувствует. Тот поддерживает незамысловатый диалог наблюдая за мужем. Когда Сичэнь разворачивается с чашками в руках их глаза встречаются и они снова улыбаются друг другу. — Я приготовил немного фагао, думаю получилось нормально, — Цзян Чэн говорит разглядывая стол перед собой. Пододвигает коробочку ближе к Сичэню, старается не смотреть в эти глаза заполненные бесконечной... Чем? Любовью, благодарностью, нежностью, лаской..? Всем вместе. — Спасибо, душа моя. Ты удивительный. А-Хуань берет розовое фагао. Откусывает небольшой кусочек, соблюдая правила приличия, едва сдерживая довольный стон от невероятного вкуса. Сначала разжевывает, после благодарит за десерт и сюрприз. — В пакете есть ещё кое-что. Ты как-то говорил что хотел... — Цзян Чэн даже не успевает договорить когда слышит удивленный вздох рядом. Сичэнь только развернул пакет в свою сторону, но уже успел заметить уголок упаковки. Видимо понял даже быстрее. Губы А-Чэна растягиваются, наблюдая за мужем. Тот, как ребёнок получивший самый дорогой подарок, осторожно вытаскивает пластинки и подносит их поближе к лицу, рассматривая, с благоговением проводит пальцами по уголкам каждой. Такой счастливый. Ему даже не нужно говорить ничего, ведь они понимают друг друга и так. Он поворачивается и коротко целует Ваньиня, в благодарность за пирожные и небольшой подарок. Сичэнь думает как же всё таки его легко впечатлить и сделать ещё чуточку счастливее. — Я люблю тебя, душа моя, — шепотом в губы говорит Сичэнь. — И я люблю, — тихо звучит в ответ. Даже третий шаг к полному примирению не стоит особых усилий, если делается от чистого сердца с желанием просто порадовать.

***

Сичэнь спустя долгое время наконец может насладиться своими выходными. Может позволить себе провести утро как захочется не беспокоясь, что может куда-то опоздать или что-то не успеть. Концерты и подготовка к ним успешно завершены, поэтому сейчас он заслуженно наслаждается отдыхом. Он всегда любил проводить свободное время так: сесть ранним утром на диване в зале с книгой и чашкой чая, наблюдая за пейзажем в окне. Тёплая весна и утреннее солнце радует глаз, а хорошая погода и зелёные деревья способствуют хорошему настроению. Может стоило бы прогуляться в парке с Цзян Чэном. Он ведь тоже сегодня выходной. Но проводить свои выходные тот любил по разному. Иногда поспать до обеда и заказать еду в любимом ресторанчике на двоих; чаще сходить на пробежку и немного позаниматься спортом, чтоб позже остаток дня провести в постели с Сичэнем; реже любил куда-то выходить гулять. Но было бы хорошо, если бы Ваньинь захотел пройтись сегодня тоже. Нужно только подождать его с пробежки. И стоит только вспомнить о Цзян Чэне, как тот появляется на пороге комнаты. Он расслабленно улыбается подходя к Сичэню ближе. Как всегда тянется за утренним поцелуем, немного ленивым и оттого чуть мокрым. Но безусловно приятным, как и все их поцелуи. — Утро, А-Хуань, — хрипло и немного загнано дыша, говорит Ваньинь. — Доброе утро, душа моя, — улыбается в ответ Сичэнь. Муж напротив выглядит немного уставшим, но довольным. Кожа красиво блестит на солнце от пота. Сичэнь прослеживает за капелькой что спряталась под майкой, желание слизать её и поцеловать Ваньиня крепче проскальзывает в его голове, но он откидывает его в сторону. — Идёшь в душ? — Да. Можно я позже прилягу с тобой?— на это всегда будет один положительный ответ. Сичэнь кивает и провожает Цзян Чэна взглядом, когда тот скрывается за поворотом в коридоре, он возвращается к книге, которую читал до этого. Но сосредоточиться на сюжете уже не получается. Он даже не пытается вернуться к сути повествования, поэтому оставляет закладку на нужной странице и разворачивается к окну ещё немного, чтобы иметь лучший обзор на парк рядом с их комплексом. Он большой и множество цветущих деревьев сакуры в утреннем свету выглядят ещё лучше. Розовый цвет переливается разными оттенками, где-то белеет или темнеет. А люди проходящие мимо или гуляющие с детьми родители обязательно делают несколько фотографий, останавливаются чтобы понаблюдать немного за опадающими нежными лепестками, пытаются их поймать... Может получится всё таки уговорить мужа сходить на внезапное свидание. Ваньинь возвращается из душа с мокрыми волосами. Выглядит безумно мило и мягко, такого Ваньиня хочется обнимать даже больше, чем обычно. Этим сейчас и планировал заняться Лань Хуань. Он усаживается немного по-другому, чтобы Цзян Чэн, подходящий к нему чуть ли не подпрыгивая, мог тоже с комфортом лечь. И тот ныряет в объятья Сичэня, прижимается крепче и заставляет сердце Хуаня стучать чуть быстрее от переизбытка нежности и любви к одному человеку. Ваньинь укутал руками Сичэня так, как умел только он. Они полусидя устроились на подушках. Он обнимал его двумя руками положив голову ему на грудь. А Сичэнь гладил и расчёсывал мокрые волосы, целовал того в макушку пахнущую чем-то невероятно родным и оттого ещё более приятным. И много улыбался. Они поменяли положение и теперь Лань Хуань обнимал Цзян Чэна со спины, потому что тот предложил мужу продолжить читать. Настроения на чтение особенно не было, куда интереснее и приятнее было обнимать Ваньиня. Но Сичэнь положил подбородок тому на плечо и то и дело шептал что-то из текста на ушко. Иногда он ловил мочку губами или легко прикусывал загривок Ваньиня. И тот пытался дотянуться до него губами, но Сичэнь уворачивался объясняясь желанием почитать. Конечно, они оба знали что никто из них уже даже понятия не имеет о чём там говорят в книге, но всё равно продолжали какую-то свою игру. Когда Цзян Чэну надоело он смог изловчиться и повернуться в руках Сичэня. Книгу перемещают на столик рядом. Теперь ничто не сможет завладеть вниманием мужа, кроме него самого. Он тянется к губам и ему охотно отвечают. Руки Сичэня гладят спину, играют с короткими волосами Цзян Чэна, пока тот пытается прижаться ещё немного крепче. Мягкие губы целуют проникновенно и медленно, передают всю нежность которую хозяин чувствует в этот момент. Поцелуй получается спокойным, безумно нежным и с большим количеством любви. Отстраняясь, они не перестают дарить друг другу совсем короткие поцелуи. — Не хочешь сходить со мной на свидание, душа моя? — между поцелуями говорит Сичэнь. Он ясным взглядом приходится по лицу Цзян Чэна пока тот ещё раз коротко его целует. — Хочу, — получается немного глухо и тяжко из-за поднятой вверх головы. — Куда хочешь сходить? — Сейчас пора цветения, можно погулять в парке и позже сходить на обед в твой любимый ресторан. Как тебе, душа моя? — Сичэнь не думал что Ваньинь согласится так быстро, но когда вместе — тому становится абсолютно не важно как именно проводить время. — Хорошо, — довольно улыбается Цзян Чэн. Эта идея тоже пришлась ему по вкусу, хотя более вероятно что он просто хочет поесть мяса в компании Сичэня, что тоже неплохо, но перед этим они смогут насладиться красотой природы. Они ещё немного лежат в объятьях друг друга когда Цзян Чэн, слишком бодро для того, кто всего пол часа назад пробежал марафон, поднимается и шутливо приказывает начать собираться. Сичэнь улыбается и, слушаясь, идёт в след за мужем одеваться. Лань Хуань, не изменяя себе в стиле, стоит готовый в облегающем тонком гольфе и любимых свободных брюках, в то время как Цзян Чэн решил сменить образ строго главы компании. Перед собой Сичэнь видит Ваньиня в мягком, белом поло, которое открывает красивую длинную шею и немного ключицы, тоже в свободных брюках. И выглядит он так мягко в сравнении с повседневными образами, что Сичэнь не может сдержать умильного вздоха. — Ты выглядишь очень мило, душа моя, — Лань Хуань обнимает мужа за талию. Целует мягко в лоб и улыбается. — Мне переодеться? — притворно хмурится Цзян Чэн, но поправляет ворот поло и закидывает небольшую сумку себе на плечо. Что-то обсуждая и смеясь с хмурого от солнца выражения лица Цзян Чэна они едут в национальный парк. Прежде чем пойти на внезапное свидание Ваньинь решил проверить какой из парков сейчас выглядит красивее всего; тратить время на простые сакуры не хотелось, тем более их можно было посмотреть на обратной дороге домой. А на каком-то из сайтов в интернете было сказано что магнолии и глицинии сейчас в самом цвете, поэтому было принято решение посмотреть сначала на них. И после поехать на обед. Сичэнь против не был. Лань Хуань паркуется недалеко от входа в парк, и белая машина слепит своей чистотой на солнце, поэтому Ваньинь хмурится ещё чуть сильнее, заставляя мужа уже фыркнуть, прикрываясь кашлем. Они под руку идут по главной аллее наслаждаясь более свежим воздухом и приятным ненавязчивым ароматом деревьев. В парке не так много людей, гораздо меньше чем они предполагали что будет. Можно будет свободно погулять слушая только шелест деревьев и звук воды в небольшом озере. При входе они купили по стаканчику кофе и какую-то сладкую закуску, которую Цзян Чэн сказал что купил для них двоих, но съест всё равно сам. Сичэнь на это усмехается пряча улыбку за стаканчиком, не говорит ни слова, потому что хочется сделать мужа ещё немного счастливее. Магнолии в парке сейчас и в правду очень красивые. Яркий рубиновый цвет снаружи и бело-лиловый внутри хорошо контрастирует привлекая внимание. И взрослые, и дети подходят поближе к низким веткам пытаясь коснуться необычных цветов. Сичэнь на это улыбается, желая запечатлеть этот момент. И ничто не мешает ему достать старый фотоаппарат (который он где-то купил за смешные деньги, потому что продавец явно не знал о его ценности, и теперь с бережностью хранил). Он делает несколько кадров людей возле особо пушистой магнолии, а Цзян Чэн улыбается рассматривая мужа на этом прекрасном фоне. Он делает быструю фотографию на телефон, а когда Лань Хуань освобождается просит камеру себе. Сичэнь сначала не понимает зачем она понадобилась Ваньиню и почему он толкает его немного в сторону от себя. Но когда объектив направляют в его сторону он расслабленно улыбается и оставляет руки в карманах. Непринуждённая поза, длинные волосы немного развеваются по ветру, большое розовое дерево сзади и самый красивый человек теперь запечатлены в вечном моменте. (И таких внезапных фотографий у них было на самом деле много, потому что Сичэнь хотел вспоминать все их моменты в будущем и держать в руках небольшое напоминание о них молодых, а Цзян Чэну просто нравилось запоминать как выглядел А-Хуань в определенные дни). Цзян Чэн ухмыляется и передаёт камеру обратно в руки мужа. — Ты очень красивый, — шепчет он на ушко Сичэню когда тот подходит ближе. Они улыбаются друг другу и тот в благодарность целует мужа в щеку, совсем легко, едва касаясь губами кожи. Они идут дальше по парку. В глубинке людей ещё меньше, зато больше растений. Те же магнолии как будто ещё красивее и естественнее, даже если выращены людьми. Но вместо любования растениями по пути Сичэнь разглядывает попавшихся им прохожих. Вот мужчина жмурится от утреннего солнца, в то время как женщина рядом улыбается и прикрывает рукой глаза. А маленькая девочка на спине у отца большими глазами разглядывает прохожих и куда-то показывает пальцем пока мама недовольно что-то ей говорит. Рядом Цзян Чэн облизывает кончики пальцев от сладкой карамели, чтобы через секунду снова запачкать их пока берёт ещё один орешек. Красивый, тихий и совсем немного хмурый. Но это от солнца. Хочется запечатлеть этот момент. — Душа моя, не хочешь сфотографироваться?— внезапно говорит Сичэнь. Он с улыбкой наблюдает как Цзян Чэн медленно поворачивает голову в его сторону и надувает недовольно губы. Он никогда не любил фотографироваться, потому отрицательно машет рукой в сладкой карамели. — Было бы здорово в будущем посмотреть как раньше мы выглядели в этом парке. — Лань Хуань почти уговаривает, но не так настойчиво как мог бы. Но и этого достаточно чтобы Ваньинь сокрушённо вздохнул и, в конце концов, кивнул. Он никогда не мог противостоять желаниям мужа, особенно таким простым. Они глазами ищут подходящего человека, который мог бы сделать для них один снимок. Родители не совсем подходят, потому что заняты детьми, а совсем взрослые люди кажутся слишком занятыми своими мыслями. Поэтому Ваньинь подходит к девушке примерно его возраста, оставляя Сичэня в стороне, как раз возле тех деревьев где он хотел сделать фотокарточку. Он не знает о чём они болтают по дороге к нему, но в результате, Ваньинь идёт с девушкой к нему, пока та тащит за собой парня. Видимо тоже уговорила сделать общую фотографию. — Вот здесь нажмите, — объясняет Цзян Чэн. Девушка в ответ кивает и выбирает лучший ракурс. Ваньинь подходит к Сичэню почти с вымученной улыбкой. Но видя смешинки в глазах мужа расслабляет рот и пытается выглядеть естественнее. Лань Хуань видит что тот прикрывает глаза и даже пытается улыбнуться для фото, но в итоге всё равно щурится и напрягает уголки губ, а сам отвести свой влюбленный взгляд не в силах. Девушка с их фотоаппаратом решает что это конечная их поза, поэтому через секунду раздаётся звук затвора. Сичэнь думает что даже так снимок получился неплохим. Они фотографируют молодую пару в ответ и желая хорошего дня друг другу прощаются. Те счастливо машут им в ответ и уходят в другую сторону. Ваньинь берёт Сичэня за руку и они идут к глициниям. По пути им встречаются ещё какие-то растения, названия они не читали, и несколько детей бегущих друг за дружкой. Лань Хуань улыбается и машет в ответ маленькой девочке что восхищённо рассматривала его, пока тот не обратил на неё внимание. Цзян Чэн теперь наблюдает смущенную краснощёкую девчушку убегающую к родителям. Сичэнь тоже восхищённо рассматривает деревья перед собой громко вздыхая. Глицинии и в правду выглядят потрясающе. Высокие, пышные, величественные фиолетовые деревья красиво контрастируют с цветом неба. Их цвет отражается в воде озера, возле которого они растут, и всё вокруг кажется сиреневым и лиловым. Лань Хуань делает ещё одну фотографию. Когда они за руку подходят ближе, то замечают небольшие лодочки. Многие из них свободные, и находятся рядом с лестницами спускающимися в воду. Ими в свободном доступе могут воспользоваться все без исключения, так же как и взять помощь гребцов. Но многие парочки плывут сами, проплывая красивые туннели и руками почти касаясь низких веток. — Давай прокатимся, — говорит Цзян Чэн. Он смотрит на Лань Хуаня и тот не в силах отказать просящим глазам мужа. Поэтому он кивает и Ваньинь почти бежит держа за руку мужа ближе к лестницам. Каменная лестница уходит глубоко в воду. Несколько ступенек точно находятся в воде, замечает Сичэнь. Они аккуратными шагами спускаются и так же осторожно садятся в крытую лодочку. Старый мужчина рядом помогает им немного отгрести к центру водоёма. Так, чтобы они могли свободно плыть дальше. Сичэнь с детским восторгом наблюдает за пейзажем и делает ещё несколько фотографий. Цзян Чэн напротив выглядит довольным, хоть он и должен немного пострадать физически. Наблюдать за таким А-Хуанем приятно и абсолютно точно стоит таких жертв. Ваньинь гребёт к одному из туннелей, которые они видели с берега. Глицинии по-настоящему огромные, с берега их объем не воспринимается так же, как если наблюдать в полу метре от себя. Они пышные, и густые кроны деревьев почти закрывают обзор на небо. Красиво. Сичэнь останавливает Ваньиня кладя свою руку поверх его на весле. Тот понимает его и теперь они плывут в разы медленнее, успевают любоваться деревьями вокруг. Они наблюдают друг за другом с разных сторон лодочки, восхищёнными взглядами проходятся друг по другу. Лань Хуань находит Цзян Чэна по-настоящему прекрасным сидящим вот так посреди озера на фиолетовом фоне. Он никогда бы не подумал что ему так идёт этот цвет, но не заметить это сейчас было бы преступлением. Он шепчет какой-то комплимент, в ответ слышит хмык. Но он не обижается, наоборот пододвигается ближе. Где его на полпути уже встречают. — Самый красивый, — шёпотом в миллиметре от губ слышит Сичэнь. Они улыбаются в поцелуй. Это точно не способствует удобству, но точно не мешает. Сичэнь гладит скулу Ваньиня, обрисовывает его черты, целует то верхнюю, то нижнюю губу слегка прикусывая. Он держится на допустимой грани, но желание поцеловать крепче, прижать сильнее никуда не уходит. Руки Цзян Чэна на пояснице нежно гладят кожу под гольфом, успокаивают и одобряют. Когда дышать становится совсем нечем они отодвигаются соприкасаясь лбами. — Люблю, — шепчет почти в губы Ваньинь. — Люблю тебя, душа моя, — говорит в ответ и коротко целует, со всей нежностью которая сейчас в нём есть, закрепляя слова как печатью. И пусть свидетелями четвёртого шага к примирению будут цветущие глицинии, нежные поцелуи и их улыбки.

***

Сичэнь правда любил подарки. Ему нравилось перебирать идеи в своей голове, думать что было бы лучше, придумывать упаковку и наконец видеть реакцию получателя. Но ему никогда не нравилось нервничать на этот счёт. Конечно, он знал что Ваньиню придётся по вкусу любой его сюрприз, он будет рад даже плохо упакованной сковородке. Но непонятная нервная трясучка всегда присутствовала. Хотя сейчас вероятно этому было некое объяснение, потому что он никогда до этого не устраивал ничего подобного. Сейчас он находился в их загородном доме, который им на свадьбу подарил сам Цзян Чэн. Они давно не отдыхали вдали от суеты, на природе и только вдвоём. И Сичэнь думает что поскольку они относительно недавно повздорили, было бы неплохо сделать последний шаг к примирению в месте, что близко им обоим. А отсутствие рядом Ваньиня давало немного надежды на хорошо подготовленный сюрприз. Но как говорилось раньше, он всё ещё нервничал. Он подумал что было бы неплохо приготовить обед самостоятельно, тем самым удивив мужа и сделав приятно. Цзян Чэн рано утром, прямо перед отъездом, сказал что они не смогут поехать вместе из-за непредвиденных обстоятельств в офисе, но пообещал что все остальное время ни на секунду не покинет Лань Хуаня. Конечно, это немного расстроило их обоих, но с учётом желания Сичэня приготовить небольшой презент — всё было относительно в порядке. Потому, сейчас он стоит в кухонном фартуке и маринует любимый стейк для Цзян Чэна. Он добавляет специи и травы, немного ждёт и занимает это время приготовлением салата и какой-то закуски, наконец оставляет мясо на сковороде. Всё идёт по плану и строго по рецепту. Сичэнь даже улыбается от мысли что в конце концов у него получится что-то вкусное. Он следит за временем и убирает мясо в сторону. Пахнет приятно, корочка золотистая, ничего не сгорело и выглядит в порядке. Лань Хуань относит необходимое в их сад, где уже стоит небольшой круглый стол, расставляет тарелки и приборы, оставляет бокалы вверх дном (чтобы не пылились и ничего не упало в них). Рассматривает с разных углов, проверяет устойчивость стола и стульев и наконец первая волна спокойствия проходится по нему. С обедом он вероятно справился. Осталось переодеться и упаковать основной подарок. Сичэнь на самом деле не всегда знает что дарить своему мужу. У Ваньиня всё есть, а чего не хватает может приобрести сам. Потому сложности с этим возникали всегда, но оттого было интереснее. Он был внимательным, имел хорошую память, а его наблюдательность являлась его главной помощницей. Он давно знал что Цзян Чэн коллекционирует разные брендовые вещи, но особой его любовью были сумки, а главным критерием — их небольшой размер. Таких в мужских отделах было мало, а покупка подобного в женском отделе являлось странностью для общества вокруг. Потому найти то, что сто процентов бы понравилось было сложно. Но благодаря его упорству, на их кровати в спальне лежала та самая идеальная вещь. Ореховый цвет красиво переливался в лучах солнца, а красно-зелёный платок обмотанный вокруг лямки приятно контрастировал. Сичэнь решил подобрать упаковочную коробку в цвет и повязать несколько лент. Выглядит просто и не броско, но очень красиво. Сам он решил одеться в более светлые цвета и лёгкие материалы, ведь погода на улице была хорошая, а к вечеру станет даже теплее. Потому светлая голубая рубашка с коротким рукавом и свободные неплотные брюки были очень кстати. К моменту когда он был полностью одет Сичэнь услышал знакомый звук машины. Улыбка быстро нашла его губы. Цзян Чэн, как всегда на работе, был одет строго и в тёмные оттенки. Чёрное поло и брюки явно были не по погоде, но точно ему подходили. Он закатал рукава, потому его красивые предплечья были открыты и были видны набухшие вены. Сичэнь застал его как раз когда он доставал свой чемодан из багажника. — Здравствуй, душа моя, — первый произносит Сичэнь и подходит ближе. Ваньинь улыбается и уже тянется за первым поцелуем. Целует нижнюю, верхнюю губу, придерживает шею упираясь большим пальцем в подбородок. Нежничает и будто извиняется за упущенное утро. Сичэнь, конечно, не обижается. — Привет, — наконец звучит ответ. — Я такой голодный, сейчас быстро схожу в душ и приготовлю нам что-нибудь. — Я подготовил небольшой сюрприз, душа моя,— перебивает Сичэнь. Он забирает чемодан из рук мужа и спокойно идёт в дом. — Я подожду тебя в саду, хорошо? — Оу, конечно, — немного растерянно звучит в ответ. Он следит как муж постепенно отдаляется и внезапно спешит забрать свою ношу обратно. — Не беспокойся, просто подожди меня, я скоро. — Он быстро клюёт мужа в губы и уходит. Теперь Сичэнь тоже немного растерян, но делает как и попросил Ваньинь. В саду он успевает разложить приготовленные им блюда, поправить в тысячный раз идеально сложенные салфетки, положить ровнее приборы и разгладить воротник рубашки. Он всё ещё нервничает, а коробка рядом с его стулом всё время неудобно попадается на глаза. Может стоило оставить её в доме и вручить немного позже? — Вау, А-Хуань, — его мысли прерываются восторженным сбоку вздохом, — ты не перестаешь меня удивлять. Спасибо, я очень ценю это. Сичэнь с улыбкой провожает взглядом его проходку к своему месту за столом. Он замечает что светлые цвета подходят ему даже больше чем тёмные, прекрасно подчёркивая его фарфоровую кожу и тёмные, всё ещё влажные после душа, волосы. Слегка мятая льняная рубашка добавляет ему лёгкости, а закатанные рукава игривости. Потрясающе как он меняется в зависимости от одежды. — Не буду лгать, это стоило мне нескольких часов усилий и нервов, душа моя, но я предполагаю должно быть вкусно, — спокойно отвечает Сичэнь. — Немного вина? Цзян Чэн кивает. Они улыбаются друг другу пока вино разливается по бокалам. За обедом они обсуждают план на вечер и остальную неделю их отдыха. Ваньинь снова хвалит Сичэня за старания, но от Хуаня не ускользает что муж всё таки добавил немного приправ. Но он даже не успевает расстроится, потому что Цзян Чэн не заостряет на этом внимание, а переводит его на послеобеденную прогулку. Он рассказывает что по дороге видел возле набережной новую кофейню, и было бы неплохо погулять на берегу реки. Сичэнь кивает и гладит пальцами ладонь мужа. — Ты помнишь, остался последний шаг из пяти, душа моя? — Сичэнь старается говорить ровным голосом, просто чтобы не выдать свое волнение. И лишний раз не напоминать о причине этих шагов, чтобы Цзян Чэн не расстраивался. — Я подумал, было бы неплохо, если бы его сделал я. — Он дождался пока муж кивнёт и нехотя отпустив его руку, потянулся вниз за коробкой. Он протягивает её Ваньиню, ждёт пока тот возьмёт её и рассмотрит детально, как делал всегда при получении подарков. Он любил рассматривать упаковки, неважно получались они у дарителя аккуратными или не очень. Он немного трясёт её и проверяет вес, но не найдя ничего подозрительного, развязывает наконец ленту. Сичэнь внимательно наблюдает за реакцией мужа и когда коробка наконец открыта, а в глазах напротив появляются почти искры удивления и удовлетворения, облегчённо выдыхает. — Спасибо, А-Хуань, — произносится шёпотом, Ваньинь тянется за поцелуем и очень долго и мокро его благодарит. Сичэнь почти смеётся в поцелуй, отчего целоваться становится не удобно, но всё ещё приятно. — Я даже не знаю когда ты успел его подготовить, но мне очень приятно, мне нравится. А теперь подожди меня тут, ладно?— он внезапно встаёт, оставляя коробку на стуле и выходит. Сичэнь растерянно кивает и снова немного нервничает. Но как и попросил муж, спокойно ждёт в саду. Время, пока Цзян Чэн отсутствовал, он занял рассматриванием вишни, которая почти отцвела, и идеально подстриженных круглых кустов. Всё таки хорошо что они наняли специальных людей, чтобы те ухаживали за домом в их отсутствие. Но от этой мысли его отвлекает шуршание бумаги и голос Ваньиня извещающий о возвращении. Первое что бросается в глаза Сичэню это большой букет пионов, который несёт его муж в одной руке, второй удерживая небольшую коробку. То, что он удивлен не скажет ни о чём. Где он взял букет и когда успел спрятать? Но всё таки приятно. Особенно когда его вручают с поцелуем. — Я был удивлён, когда ты сказал что приготовил мне что-то, потому что думал что последний шаг сделаю я, — смущённо произносит Ваньинь, он чешет за ухом и возвращается на своё место. — Там ничего такого... Я не совсем в этом разбираюсь, но надеюсь тебе понравится. Сичэнь просто кивает и ободряюще улыбается. Вдыхает сладковатый аромат пионов, пальцами проводит по одному из бутонов. Он вспоминает что пионы были императорскими цветами в древнем Китае и думает что они точно подходят Ваньиню, а их символ любви и счастья приятно напоминает о их браке. Даже не зная значения, Цзян Чэн выбрал очень красивые и подходящие для них цветы. Он наконец откладывает букет в сторону и тянется к коробке, пока муж не спускает с него глаз, буквально. Она тяжёлая, он замечает это первым, и не такая большая как казалась сначала. Сичэнь развязывает ленту (единственное украшение на однотонной коробке), а когда поднимает крышку глаза увеличиваются. Внутри аккуратно уложена новая плёночная камера. Сичэнь не может поверить что вскользь обранённое замечание в сторону своего старого фотоаппарата запомнили и решили купить не только другой, но и новую модель. Он так же замечает в коробке несколько катушек плёнки. Его глаза всё ещё огромные, а сердце продолжает быстро биться. Ему так нравится его подарок, но он знает сколько это должно стоить и что это точно не является соразмерным приятным действием для последнего шага. Но сказать сейчас хоть слово против не в силах. Потому просто тянется за поцелуем и тихо в губы говорит слова благодарности. — Самое лучшее для тебя, — говорит Цзян Чэн стоит только оторваться от любимых губ. — Если хочешь, можем взять с собой камеру и погулять прямо сейчас? — Конечно, душа моя, — кивает Сичэнь и последний раз чмокает мужа в губы. На набережной людей не так много, в основном семьи с детьми, да и то, встречаются очень редко. Они пьют свои напитки, которые заказали как раз в той кофейне что видел Цзян Чэн, и за руку идут вдоль воды. Сичэнь иногда останавливается чтобы запечатлеть то воду, то следы их шагов на мокром песке, то любимого мужа, который всё ещё не купил себе очки и жмурится от яркого солнца. Они болтают обо всём и ни о чём, шутят и смеются, обсуждают какие-то неважные вещи. Выглядят спокойными, и всё ещё бесконечно влюблёнными. Они идут держась за руки, пока Цзян Чэн гладит пальцем ладонь Сичэня. Хуань предполагает что тот делает это непроизвольно. Привычка мужа которую он любит больше всех. Как и любые другие привычки... Он любит его всего и полностью, и знает что это абсолютно взаимно. Ничто этого не изменит. Даже мелкие ссоры которые могут случаться, ведь всегда найдётся решение... Как нашлось и в этот раз. Пятый, и последний, шаг выполнен на пять с плюсом. Действительно, не сложно сделать любимому человеку приятно когда он любим тобой по-настоящему и от всего сердца. И пусть маленькая хитрость станет лишь приятным дополнением в их отношениях.