Любовь из разных миров

Утро было приятным, из–за незакрытых штор лучи солнца весело гуляли по их лицам, парни долго нежились в постели и могли провести так весь день, но Чимин проснулся непонятно от чего, то ли выспался, то ли ему помешало солнце. — Юнги–я, просыпайся, — нежно поглаживая, пытался разбудить его Чимин. — Я уже не сплю, — после этих слов Юнги навис над Чимином, удерживая себя на руках, и лениво поцеловал. Кончики ушей у Чимина вспыхнули столь быстро, что абсолютно точно можно было сказать, он влюблен. — Юнги, ты меня смущаешь, давай вставать? Я голодный, — не было никакой неловкости, они давно друг друга знают, и проявление таких нежных чувств не казалось чем–то неправильным, им это давно было нужно. — Конечно, но сперва я зацелую тебя, ты знал, как долго я этого ждал? У меня впереди три выходных, мы проведем их вместе, и я не дам тебе подняться с кровати, — глубокий голос Юна отпечатывался где–то внутри, от чего бежали мурашки, а щеки заливались румянцем, представляя не только поцелуи. — Юнгии! — Закрываясь по уши одеялом взвизгнул Чим. — А что? — Недоумевал Юн. — Мы же только что целовались, разве нет? Или у кого–то слишком разыгралась фантазия? Если ты хочешь, я воплощу все твои желания в реальности, даже самые неприличные… Юн оставил легкий поцелуй в ушко, а из–под одеяла послышался тихий стон, от чего у Юна снесло крышу, хоть его было еле слышно, но это и было столь завораживающим. Юн убрал одеяло и увидел такого открытого Чимина, настолько обезоруженного, что хотелось убить каждого, кто хотя бы увидит его такого. — Юнги, я очень смущаюсь и уши — это немного… — Выдавливая каждое слово, пытался объяснить, что уши лучше не трогать. На что Юн лишь лизнул раковину уха и прошептал: — Я знаю, что твои ушки — слабое место уже давно, поэтому теперь, когда у меня есть официальный к ним доступ, я не собираюсь останавливаться. Чимин пропускал удар своего сердца на каждом слове и вжимался сильнее в кровать, а Юнги все шептал комплименты и аккуратно, боясь сделать больно, покусывал, от чего Чимину становилось дурно, а в пижамных штанах тесно. — Малыш, ты такой красивый, я не могу отвести от тебя глаз… Иди ко мне. Чимин наконец–то смог разлепить глаза и увидел Юнги, который лежал рядом сбоку с открытыми руками, он сразу же прильнул к нему в объятья, но долго это не продлилось. — Малыш, если ты не перестанешь впиваться своими маленькими ноготками в мою спину, то я не знаю, что с тобой сделаю. В глазах Юнги плясали огоньки возбуждения, а Чимин только поднял свой взгляд, и ему захотелось подразнить Мина, он лишь сильнее стал царапать, а через минуту перелез через Юна, устроившись сзади. Он начал целовать и оставлять засосы, хоть раньше этого не делал, слыша вздохи спереди, понимал, что двигался в нужном направлении. — Котик хочет поиграть? — Хриплый голос Мина, словно ток, прошибал все тело, заставляя поежиться. — Нет, конечно, нет, — а после этих слов укусил прям за загривок, через секунду Чимин уже лежал на животе с сложенными руками за спиной. — Какой непослушный, мальчик. Одеяло полетело куда–то на пол, а пижамный штаны Чимина были спущены до коленей. Шлепки по упругой и накаченной попе были звонкими с таким правильным звуком, а стоны Чимина были прекрасным дополнением. — Мм, Юнги, — Чимин поддавался бедрами вперед при каждом шлепке, хныкая. — Моему малышу нравиться? — Шлепок. — Делать вот так? — Шлепок. — Да… — А Пак умирал от смущения и удовольствия, но ему было мало — он хотел всего Юна. От такого Чимина крыша подтекала, а раскрасневшаяся кожа становилась еще чувствительнее, и с каждым шлепком с губ срывались более развратные стоны с ноткой болезненных ощущений, на которые было плевать всем. — Чимин–а, перевернись на живот, — Пак без возражений исполнил просьбу. — Теперь более послушный, похоже, мои старания оправдались, — Юнги начал поглаживать грудь, затем живот, опуская руку на член, от чего возникли звездочки перед глазами, а несдержанный стон эхом разлетелся по сознанию. — Встал только от шлепков? — Смотря в лицо Паку, у которого слезки в уголках глаз собрались, колет сердце, ведь ему было больно… — Юнги, не издевайся надо мной, у меня встал от твоего лишь одного присутствия без майки! — Ну–ну, не кричи, — Юнги начал медленно надрачивать, а Чимин закрывал лицо руками, на что Юн надавил на головку. Пак, сжимая простынь, убрал руки от лица, Мин лишь хмыкнул на нужную реакцию и ускорился, вскоре он устроился между ног Чима, стал целовать и облизывать. Стоны стали более громкими. Поддаваясь бедрами вперед, Чимин кончил, закатывая глаза от наконец–то наступившей разрядки. — Молодец, ты был очень хорошим мальчиком, — Юнги нежно накрыл губами и с трепетом и лаской чмокнул. — Юнги… — Немного придя в себя, начал Пак. — А ты… Ну, ты же не… — все мешкался и не мог сказать Чим. — Не «что»? — Юнги так нравилось раскрепощать этого маленького котеночка. — Ну… не кончил? — Нет, ты хочешь это исправить? Если ты не хочешь, то я не заставляю тебя. — Хочу! Правда хочу тоже сделать тебе приятно, только я не умею… — вся смелость канула в воду, но отказываться от своих слов Пак не собирался. — Я научу тебя, — я выиграл лотерею… — Вставай и садись на колени над кроватью, — Чимин сполз, в голове у него щепотка страха сделать что–то не так, но Мин расслаблял. Юнги сел на край кровати: — Теперь возьми в руку мой член и облизни, ты наверняка дрочил себе, а сосать это не так уж и сложно, не переживай, как конфетку обхвати губами головку, — первый стон Юна от того, что Чимин не раздумывая выполнял все указания. — Да, правильно, не останавливайся, — Юн лишь немного поддавался бедрами вперед, на что не получал отказа, он принял это за зеленый свет и все быстрее пробирался в рот Чимина, от чего у Пака собирались слезы, от нехватки воздуха и такого напора. Спустя некоторое время, Юн излился Чимину в рот, а тот все проглотил. — Чимин, малыш мой, ты просто на вес золота, не знаю, за что меня так благодарят, я не заслужил такого мальчика, как ты. — Юнги, я люблю тебя~ — И я тебя, малыш, иди ко мне. Они лежали в объятьях еще долго, проваливаясь в сон.

***

— Хорошо, я отвезу тебя и заеду на работу, отдам демоверсии, позвони, когда тебя нужно забрать. — Ладно, хен, пойдем кушать уже, — голодный Чимин, злой Чимин — сделал пометку Юнги, на что получил пинок. Завтрак прошел в мирной атмосфере, они не чувствовали себя некомфортно, а наоборот доверяли друг другу — это и успокаивало, но и придавало неопределенности будущего, рано или поздно одному из них придется покинуть этот мир, но это будет потом, сейчас они наслаждаются жизнью. День проходит в обычном темпе, Чимин показывает вчерашний номер, Юнги решает еще немного доработать версию, они заняты своими делами, но в мыслях постоянно их будущее, даже самое недалекое, как предстоящие три дня их выходных.

***

— Я подъехал, ты можешь выходить, — в трубке спокойный голос его хена, от этого становиться чуточку лучше, но напряжение не сходит на нет. Пусан выглядит все таким же беззаботным: где–то играют дети, где–то парочки гуляют, держась за руки, море волнуется без остановки, этим напоминает самого Чимина. — Юнги, ты можешь ехать быстрее, я прошу! — На глазах выступили слезы, от чего старшему хочется перевернуть весь мир только, чтобы не видеть, как ему больно. — Чимин, я не могу ехать быстрее, но не переживай, я надеюсь, с твоей мамой все хорошо, может, она просто уснула или потеряла телефон, не волнуйся, — навигатор женским голосом указал на время прибытия. До него остается десять минут. На пороге его дома много людей, дверь открыта нараспашку, а на носилках тело в темных мешках, словно это не человек, а мусор, от которого нужно избавиться. Глаза не могут сфокусироваться, а в голове на повторе «Нет, нет, нет», словно мантра, которая засасывает его все глубже в темноту, а в душе настолько пусто, будто вырвали сердце и забрали все счастливые моменты, оставив только холод и обреченность. Вокруг люди, которые знают его с детства, все выказывают соболезнования. Юнги пытается утешить и подобрать правильные слова, но Пак слышит всех будто через толщу воды, мысли не перестают твердить о том, что это виноват он, ОН не смог предотвратить это, ОН уехал, ОН ужасный сын. После того, как все разошлись, а маму забрали в морг, Чимин не мог успокоиться, он остался один, попросив Юнги уйти, тот послушался, но далеко не отходил, был на кухне, заваривая чай, он ненароком слышал всхлипы его любимого человека, которого во второй раз не смог защитить от боли, но вскоре они прекратились. Юнги с облегчением, взял поднос и пошел в гостиную, в которой никого не оказалось, а его машина отъехала от двора. — Чимин! — Выбежав на улицу, он увидел, что Чимин выезжает со двора. — Боже мой, он же разобьется, Чимин!