Любовь из разных миров

Подходя к месту, Чимин скинул с себя всю песь, он по-настоящему испугался, стояла охрана с пулеметами и собаками. Он понял, что в одиночку он ничего не сделает. Атмосфера давила огромным грузом, но терять было уже нечего, он обошел участо и прошел с заднего двора. С лицевой стороны послышалась сирена и выстрелы: «Это хорошо их отвлечет» — отметил Чим и продолжил пробираться. — Хоть здесь танцы пригодились, — хмыкнул про себя Пак, когда пролезал под забором, пластичности ему не занимать, удивительно, что этот особняк практически не охранялся по периметру, этим и воспользовался Чимин. Из главного дома выбежали люди, а шум усиливался. Была слышна отчетливо пальба очень близко, а сердце стучало так громко, будто перебивала звук снаружи. Он аккуратно вошел в дом — здесь не было людей, сплошные коридоры и невероятно темно, спустя пару коридоров и тупиков он увидел табличку на двери «Чан Соек». — Что? Что это значит? — Чимин стоял в недоумении, пытаясь понять, что здесь происходит, Хосок в курсе всего этого? Чан Соек сидел в своем кресле в конце кабинета, из–за того, что окна были зашторены, благодаря только небольшой лампе на столе, можно было увидеть его лицо. Весь остальной кабинет прятался во мраке, из–за чего было не по себе. — Что все это значит? — первым начал Пак. — Что здесь происходит? — Оу, Пак Чимин–и, мой горячо любимый друг, не ожидал меня здесь увидеть? Ну, в прочем, не так важно. Ты как–то быстро и тихо сюда пролез, надо будет усилить систему безопасности, — не принужденно, продолжал болтать Чан. — Ты объяснишь наконец?! — выстрел в окно- Малыш, не кипятись, будь по аккуратней со свей пушкой- он подошёл ближе, от чего жилки затряслись, — А то поранишься и твой Юнгиша тебе не поможет. Так чего же ты хочешь знать? — Во–первых, знает ли о тебе Хосок, во–вторых, архив пятнадцать лет назад Пак Джихек, что с ним произошло? — быстро четко и без колебаний расставил Пак. — Хм, Хосок–и нет, надеюсь, и не узнает, эту мою сторону лучше не видеть, ты же его знаешь, будет мозги делать, а по поводу того биологического дерьма, хочешь отправлю к нему? — Соек навел на него прицел. — Не думал, что ты окажешься такой скотиной, еще и двуличной, ладно, если на то пошло, то… — Чимин навел дуло пистолета и на него. — Если хочешь, давай поиграем, мне терять нечего, Юнги сможет с этим жить, а вот у тебя практически семья, вон авторитет какой имеешь. Стреляй, я не боюсь, — с улыбкой произнес Чим, чем был схож с психом, но внутри страх и неуверенность в себе начали бурлить с новой силой. — Ты — что–то с чем–то, зачем же мне тебя убивать? Поиграть говоришь? Ну, давай, поиграюсь тобой, а позже убью и твои органы так же, как и твоего папочки продам, — оглушительный выстрел, кровь брызнула, испачкав штаны, с взвизгом и кряхтением Чан незамедлительно упал на пол. — Если ты еще что–нибудь вякнешь, гнида, я не то, что ногу прострелю, я тебе сердце вырву, — Пак наступил на ногу, от чего раздался истошный крик и мольба о пощаде. — Вот как получается, на словах ты Бог, а на деле даже потерпеть не можешь, ты знаешь, какую боль пришлось испытать мне? А другим семьям? Нет? Так давай я тебе покажу. — Привет, Хосок! — Боже, Чимин, я так волновался, ты где? Юнги поехал в Америку! Ты что творишь? — Извини, я позже все объясню, я звоню тут не просто так, скажи, где сейчас Соек? — В командировке по работе, там какая–то компания обанкротилась, не знаю, почему ты спрашиваешь? — А, по работе значит… Просто посмотри, кого я встретил, — после этих слов Чимин присел рядом и показал Чана. — Твой парень, оказывается, тут в мафию заделался и отца моего убил, не знал случайно? — Чимин не пытался говорить с особой нежность, хоть и знал, как Хосок ему доверял. По другу было видно, что тот в диком шоке и не может выдавить и слова, будто застыл в немом крике, его выражение лица выдавало ошибку, наверняка, как и его мозг, затем шок сменился глубокой болью, а затем презрением. Наблюдать за этим было очень больно, хоть Чимин и понимал, что делает, но своего хена было очень жаль, ведь предательство — это самая большая боль, которая может тебя пронзить. — Ладно, я позже тебе все объясню, сильно не переживай по поводу этого биомусора, — звонок прервался, а на душе будто кошки скреблись из–за того, что его друг сейчас в Корее и поддержать его никак не получится… — Ну, как тебе, понравилось? — Чимин с издевкой покосился на парня. — Ты же так старался, строил личную жизнь, притворялся, а в итоге вот как все вышло. — Я отомщу, Пак, чёртов, Чимин — со злостью прорычал Соек. — Ну, ну, поднимайся, — Пак закинул его руку на плечо, та была в крови и пачкала одежду, от чего выворачивало. — Это еще не конец, мне отсюда желательно выйти живым, думаю, что причина жить всЕ же есть… Но как видишь, я не в лучшем положении… А так меня твои люди трогать не будут. Они вышли из здания, как только их увидели, все прекратилось, а Чимин заговорил. — Если вы не прикроете свое дельце, ему конец. Чтобы вещички собирали и проваливали из страны, ясно вам? Хотя… может все–таки с тобой закончить? Чимин скинул его руку, и Соек упал на землю, люди вокруг напряглись, а в самом начале двора, стоял Юнги с ошеломленным взглядом, не веря, что его маленький пушистый котенок, который не способен кого–то обидеть, вытворил такое. Пак направил на него пистолет, а один из тех начал говорить: — Босс, что прикажете? — Убейте его наконец–то, мямли! — Не так быстро, — вышел Ушик. — Парня не трогать, а ты, Соек, ты же знаешь, что я давно на тебя зуб точу, но Япония мне воздух перекрывала, так вот с ней покончено, после того как они узнали, что ты тут подворовываешь нехило и некоторые дела подминаешь, они отдали тебя мне, а я тебя так просто убивать не собираюсь, парни, все меня слышали? — Так точно, сэр, — Чимина забрали, и люди Чана даже не рыпнулись, а позже забрали и самого Соека, верные псы оказались лишь трусами. — Чимин! — Юнги сжал его в объятьях. — Ты хоть знаешь, как я испугался за тебя? — в ответ он услышал лишь подергивания и тихие всхлипы. — Все хорошо, малыш, все закончилось, ты был сильным и храбрым, сейчас ты со мной, прости, что опять не защитил тебя от боли… — с сожалением и тоской проговорил Юн. — Пойдем в машину. Вечер проходил тихо за историями парней, Чимин делился своей болью с самым важным для него человеком, который остался в его жизни. Было пролито немало слез, но все–таки они справились. Юнги позвонили из полиции и попросили подойти в участок, Чимин недоумевал, а после рассказа Юна, как он вытолкнул таксиста и угнал машину, Чимин заливисто смеялся. Ушик помог разобраться, но эту ситуацию, они еще долго будут вспоминать. Они рассказали все Хосоку, он чуть не вылетел в Америку, хотел поквитаться со своим пареньком, но его остановили и сказали, что им уже занимается один хороший человек, больше Чана они не вспоминали, а Хосок читал нотации и ругал из–за того, что он не замечает, какие хорошие люди его окружают, да их можно пересчитать по пальцам одной руки, но разве для счастья нужна толпа? Отнюдь. Хосок отключился, по нему было видно, столь свежая рана не может так быстро затянутся, но он изо всех сил старался надеть маску и не выдавать свою боль.

***

— Чимин–и, я никогда тебя не брошу, слышишь, хочу провести с тобой столько времени, сколько нам отведено, и постараюсь осчастливить тебя, только не избегай меня и рассказывай обо всех своих переживаниях, ладно? — Хорошо… извини меня, я повел себя неправильно, — в глазах снова слёзы. — Я правда не хотел думать, что доставляю тебе проблемы, и ты возишься со мной, потому что тебе меня жалко… — Малыш… Я люблю тебя и всегда любил, еще с первой нашей встречи. Я влюбился уже давно и бесповоротно, только ты этого не хочет признавать… Я понимаю, возможно, это стресс и напряжение на тебе так сказались, не закрывайся от меня, я хочу знать, что у тебя в голове… — Мин ласково гладил щеки Чимина — они были влажные от слез. — Я тоже тебя люблю… Чимин прижался сильнее к старшему, к опоре, к поддержке, которую так отчаянно искал, но не замечал… Наконец–то все закончилось. Пока закат солнца вместе с проблемами уходит в темноту, воспоминания будут еще долго мучить, но с любимым человеком все пройдет гораздо быстрее.