Пиротехника, алхимия и газ

Часть первая: с чего началось. Бойцы всей компанией собрались у телевизора. Перетащили стол, стулья, кресла, понатащили у еды (у кого что было). Когда по телевизору начался показ очередного месива, паладин расплылся в улыбке. -Даа... А мы с рыцарем и священником хорошо разнесли этого варколина лидера. Идея выпотрошить эту тварь и выжечь ей все органы из взрывного арбалета была отличной. Подошёл офицер. Он с минуту постоял молча. Затем достал сержантский кирзовый планшет ин начал свой доклад. -Таак, товарищи... Паладин, рыцарь и священник хорошо справились. Разбойник, некромант и маг так-же дают надежду, на то что мы когда-нибудь уже вызовем этот спец отряд. Остальные по одиночке пока что. Ладно. Всё, вроде, в норме, СТОП! Инженер, алхимик и ассасин, вы чем всё это время занимались?! Чертовы Schweine! А я был уверен, что вы также страдаетесь и мучаетесь, как и остальные. Завтра, полная группа, вы четверо со мной. В морге крематориии отдохнете, verstehst du? Он ушел с куда более неприятным видом, с каким пришел. Хотя, офицер редко показывал, что он доволен. Но его лицо, покрытое шрамами и ожегами, всегда становилось добрее, когда кто-то из героев приносил к нему на блокпост голову очередной обезьяны переростка или киборга гиганта. Он носил на себе тонну амуниции и медалей, шляпу с широкими полями, противопехотный пулемет и револьвер с разрывными потронами. Каждый выстрел из револьвера мог разорвать человека без бронежилета на две половины, а уборщица бы ещё месяц отмывала куски мышц, ребер и органов от стен и потолка. Глаза офицера говорили очень многое. Они загорались легким огеньком веселья, когда он был рад, хотя, ни одна мышца на его лице не выдавала чувств офицера. Он плакал, когда кем-то восхищался и смотрел на кого-то в упор, не моргая, когда злился на него. Офицер часто прибегал к черному юмору и был очень саркастичен. Но, офицер, безусловно, обладал и положительными качествами. Он был преданным другом, образованным человеком, хорошим стратегом и целеустремленным командиром, что часто переходило в слепой фанатизм.