Идеальный Император

Прощается весна... Птицы плачут ли, у рыбы ли Слёзы на глазах... (Мацуо Басё)

В свете луны бледное тело Такао казалось почти прозрачным. Мэй протянула руку, одновременно желая коснуться его и боясь, что исчезнет, растворится, словно морок. — Ты как сон… — шепнула она, ловя взгляд таких родных синих глаз. — Тогда не просыпайся… Такао вдруг схватил Мэй за плечо и полностью противореча собственным словам с силой тряхнул… — Просыпайся! — повторил он взволнованным голосом Сино-Одори… Мэй сонно моргнула, надеясь ещё ухватиться за ускользающий от неё образ такого желанного сейчас мужчины, но что-то виновато затараторившая рядом Сино окончательно лишила возможности вернуться в его объятия. — Ты и есть сон, — тихо пробормотала Мэй, чувствуя, как привычная тоска стальными тисками стискивает грудь, заползает под кожу, обнажает давние спрятанные глубоко внутри раны. — Оставь меня! — зло процедила она, натягивая на голову одеяло, не желая видеть даже близкую подругу, отказавшуюся когда-то бросить Мэй одну в императорском дворце, так и продолжающую усердно исполнять роль её личной служанки, а на деле ставшей единственным близким ей… человеком? Пожалуй, человечного в ёкае Сино-Одори куда больше, чем в большинстве окружающих теперь юную императрицу аристократов… — Прости, милая лисичка, — ничуть не обидевшись Сино сквозь одеяло сжала плечо подруги, — прятаться сейчас никак нельзя. Ты ведь не хочешь, чтобы занудные даймё и противный лысый сёгун заявились прямо сюда со своими требованиями и претензиями? — Заявились сюда? — Мэй села в постели, волевым усилием заставляя себя сосредоточиться на словах Сино. — Ты совсем меня не слушала, да? — мнимая служанка деланно вздохнула и излишне драматично затараторила: — Сегодня ночью кто-то покушался на жизнь господина Бао Ше, внука даймё Островов. Господин Нгаи Ше уверяет, что причина покушения — то, что господин Бао является самым вероятным претендентом на твою руку и соответственно на пост Императора, и кое-кто желает его смерти, потому что не теряет ещё надежды пост этот с тобой впридачу заграбастать. Он очень недвусмысленно намекает, кто же это мог бы быть. Лысый в бешенстве. И все требуют твоего присутствия. Мэй сжала виски, пытаясь уложить сказанное в более или менее стройную картину. — Кто-то покушался на жизнь господина Бао Ше? — на всякий случай уточнила она. — Надеюсь, с ним всё хорошо? Сино-Одори закатила глаза: — Жив, здоров и не вполне себе трезв. Держу пари, что нападавшие ему примерещились, когда он самолично за что-то там запнулся и получил пару царапин… Мэй кивнула: — Не удивлюсь, если все эти разговоры о нападении — дело рук самого Нгаи Ше. Хотя на господина Бао не похоже увлекаться горячительными напитками… Скорее поверю, что покушались на его честь попыткой напоить, а хитрый дед обернул ситуацию в выгодное русло. Теперь главное, чтобы не полетели невинные головы. — Чудесная, умная лисичка, ты ведь всё устроишь наилучшим образом, — нараспев затараторила Сино помогая неловко поднявшейся Мэй одеться. — Ни лысому, ни даймё тебя не переиграть. Мэй чуть поморщилась, опираясь на так и не ставший привычным посох. — Боюсь, они не успокоятся пока не добьются своего и не выдадут меня замуж, — покачала головой кицунэ. — Даймё уверяли, что готовы принять того мужа, которого я выберу себе сама. Тогда они боялись, что между троном и любовью я выберу последнюю… — Мэй закусила губу, стараясь отогнать призрак так некстати прерванного сна. — Ты и выбрала, — уверенно отчеканила Сино-Одори, затягивая пояс на талии Императрицы. — Любовь к своему народу. Не отдала его во власть жадного и злого лысого. Подарила всем добрую, мудрую, самую лучшую госпожу. — Но пока место рядом со мной выглядит свободным, так и будет много желающих его занять с выгодой в первую очередь для себя, только потом для Империи и, возможно, даже для меня, — качнула головой Мэй. — И не хочу даже представлять, какие интриги и их последствия это нам сулит.

***

Слушая вполуха уже в подробностях известную ей историю, Мэй задумчиво обводила взглядом присутствующих. Кицунэ с грустью отметила, что старик Нгаи Ше здорово сдал и возможно именно поэтому так старается с наибольшей выгодой устроить судьбу внука. Пока ещё может пользоваться своим влиянием и добрым расположением Императрицы. — Мы во всём разберёмся, и виновные будут наказаны соразмерно степени их вины, — уверенно отчеканила она, когда рассказ был окончен. — Начальник дворцовой охраны уже получила соответствующие распоряжения. Присутствующие склонили головы, принимая её решение. Не доверять начальнику дворцовой охраны Йоко Наён не было причин ни у кого из них. Мэй тихонько выдохнула. На этот раз гроза миновала. Только она ясно видела, что пока у жаждущих занять трон Императора или хотя бы увидеть на этом троне угодного им человека, остаётся шанс добиться желаемого, интриги не прекратятся. Чем выше цель, тем больше ставки, и тем больше жертв они могут за собой повлечь. Сейчас двор видел двух главных претендентов на её руку — Бао Ше и Ясухару Савада. На брак со вторым Мэй не согласилась бы даже останься он единственным мужчиной в Империи. Это делало бессмысленными все жертвы, принесённые ради блага Нойрё. Тогда стоило сразу оставить трон сёгуну и сбежать с Такао. Мэй не смогла, понимая на что это обречёт уже и без того до нитки обобранный народ, особенно Южной провинции. Даже если бы сёгуну удалось сохранить Империю единой, его методы не оставляли ей шанса на былое величие и процветание. А что до Бао Ше — кицунэ не сомневалась, он и сам не до конца понимает зачем и для чего ему становится во главе Империи, и чем это чревато. Он лишь следует воле деда, который, бесспорно, мудр и искушён в политике, но, увы, не вечен. В исходе коронации Бао Ше Мэй видела лишь блага для Островов, которые потекут к ним за счёт остальных двух провинций, что тоже явно не поспособствует процветанию Империи в целом. В своих рассуждениях Мэй старалась быть объективной и рассматривать каждого претендента на её руку лишь как будущего Императора, стараясь не думать о том, что тот вместе с тем станет и её мужем. Даже мысль о том, чтобы разделить с кем-то из них своё ложе вызывала стойкое отвращение… — Госпожа, — Нгаи Ше явно чувствовал, что время его величия неуклонно катится к закату и старался использовать всё своё нынешнее влияние на юную Императрицу, — в провинциях неспокойно. Ещё свежи воспоминания о том, что прежний Император чуть не оставил дворец без наследника. Твоё появление восприняли чудом, но живёт страх повторения истории. Если бы у тебя появился наследник, кровь от крови Ириса, твой народ лишь укрепился бы в своей преданности и любви. — Я кицунэ, — позволила себе улыбку Мэй. — И кицунэ живут долго. Так ли нужно спешить? — Лишь немногие знают о твоей природе, госпожа, — даймё островов смягчил свои слова глубоким поклоном. — Для большинства ты лишь чудом обретённая дочь Кина Хаттори, юная и неподготовленная к управлению целой Империей. «Репутация — это всего лишь мнение, а мнение толпы легко изменить…» — Мэй будто услышала в голове ехидный голос Сатоши. Конечно, ниндзя могли бы изменить для неё мнение толпы… только вряд ли это спасёт императорский двор от интриг. Даже если простой народ провинций будет уверен, что одинокая молодая Императрица — наивысшее благо для Нойрё, здесь, среди высшей знати, останутся те, кто ставит свою выгоду куда выше этого самого блага… «Очаровательно улыбайся, и никто не заподозрит твоих истинных мыслей, » — посоветовал в голове уже другой дорогой голос. Мэй мысленно поблагодарила давнюю наставницу и подарила собравшимся мужчинам одну из самых ослепительных своих улыбок. — Хорошо, господа. Обещаю подумать и об этом тоже. Только позволю себе напомнить о вашем заверении принять любого мужа, которого я выберу себе сама.

***

Небо, будто вторя настроению юной Императрицы, спряталось за низкими чёрными тучами, а налетевший порыв ветра склонил к земле тонкие ветви деревьев. Мэй распахнула окно, впуская в комнату предгрозовую прохладу. Она чувствовала себя загнанной в клетку. Если б можно было не думать об «играх» аристократов и о том, сколько жертв они могут потребовать. Но чем тогда она бы оказалась лучше жестоких рэйки? Новый порыв ветра разворошил кроны деревьев, но кицунэ вдруг послышался в нём шелест крыльев, будто рядом метнулась тень белой птицы. Мэй резко перевела взгляд, но наткнулась им лишь на зелень листвы. — Морок! Сон! — зло бросила девушка, складывая пальцы в привычный пас, от чего сгустившиеся в саду тени превратились в непроглядный мрак. — Это всё твоё вчерашнее письмо… Мэй не могла заставить себя прекратить эту мучительную переписку. Неизменно придерживаясь делового полуофициального тона Такао продолжал учить её магии, а кицунэ лишь отчитывалась о своих успехах или промахах да благодарила за уроки и спрашивала очередного совета… каждый раз ненавидя себя за слабость, неспособность его отпустить. А ещё больше за надежду увидеть в его ответном письме не сухие вежливые фразы, а то, что почти проваливаясь в сон услышала в их последнюю ночь вместе… «Ты так нужна мне, Мэй…» Только теперь это не изменило бы ничего. Лишь, возможно, стало б ещё чуточку больней… — Муж, которого я выберу себе сама… — пробормотала кицунэ, глядя на медленно рассеивающееся волшебство. — Какое лицемерие. Мне нужен был ты… Но мы оба должны быть верны своему Пути. Послышался негромкий стук в дверь. Мэй обернулась, незаметно стирая со щёк дорожки слёз. — Госпожа, — показавшаяся в дверях Йоко Наён немного запнулась, глядя в покрасневшие глаза Императрицы. — К тебе гость. Я позволила себе сразу проводить его сюда, решив, что иное тебя разозлит… но если сейчас не подходящее время… Кицунэ остановила её жестом руки. — Гость? — недоверчиво переспросила Мэй, пытаясь разгадать кого же Йоко могла провести к ней сразу, минуя все правила и распорядки. Сердце забилось быстрее. Неужели это?.. Боясь ошибиться кицунэ вновь повела рукой, будто приглашая войти. Йоко отступила в коридор, пропуская в комнату Масамунэ Араи. Тот тут же опустился на одно колено, склонив голову перед Мэй. — Императрица! Счастлив приветствовать тебя, госпожа… — Масамунэ Араи, — в тон ему излишне патетично отозвалась Мэй, волевым усилием подавляя желание сразу же стиснуть давнего друга в объятиях. — О твоих подвигах уже слагают легенды. Рада приветствовать великого воина… Не удержавшись она хихикнула и в несколько своих нетвёрдых шагов очутилась рядом, поднимая его с колен. — Масамунэ, перестань! Эти церемонии ни к чему. Я всё та же лисица Мэй, которую ты спас когда-то от рэйки, которую учил драться, рядом с которой проделал длинный путь, делил стол и ночлег… — она запнулась, вновь чувствуя, как глаза защипало от слёз. — По крайней мере, я очень хочу остаться всё той же, но выходит теперь лишь рядом с Сино-Одори да наедине с собой. Как же я рада тебе! Мэй поклонилась бывшему ронину, уже не сдерживая слёз. — Не нужно… Мэй, — кицунэ видела, что привычное обращение даётся ему нелегко. Конечно, это же Масамунэ, для него долг и честь превыше всего. Назвать Императрицу по имени ему сложнее, чем сразиться с армией чудовищ… А принять её поклон — и вовсе немыслимо. — Как дела у Кирин? — решив перевести разговор в более привычное русло, Мэй чуть отступила, приглашая Масамунэ вглубь комнаты. — Всё хорошо. Госпожа Наён распорядилась разместить её в дворцовой конюшне, — в голосе уже меньше напряжения, но свободный тон беседы Масамунэ пока поддерживал с явным трудом. — Позволишь её навестить? — Конечно. Уверен, она будет рада. — Я по ней скучала, — тепло улыбнулась Мэй. — Буду рада, если останетесь погостить. Она подняла взгляд на мужчину, заглянула в глаза. Масамунэ чуть хмурился каким-то своим мыслям, но взгляд его потеплел. — Я был недалеко. Заехал в столицу пополнить запасы… И не смог не навестить тебя. Но, Мэй… — он просто не мог идти наперекор прочно, с рождения, впечатанным в него правилам и нормам, даже если об этом просила она. — Ты не просто дочь Ириса, ты теперь Императрица. Я не могу позволить себе вольность в отношении к тебе. Даже несмотря на пройденный рядом отрезок пути. — Неизменно верный себе, — вновь улыбнулась Мэй. — Если бы ты знал, насколько ты благороднее большинства высоких господ, что пытаются заманить меня в сети своих интриг… Таким и должен бы быть настоящий Император… Смутная мысль вдруг обрела предельную ясность. Мэй зажмурилась. Нечестно просить его о таком, она не посмеет… Мэй, кицунэ из окия матушки Кинуё, не посмела бы даже думать о подобной дерзости. Но Императрица точно знает, что лучше для Нойрё, и пустое смятение не может быть преградой для блага целой Империи. Масамунэ вновь нахмурился. Интриги и проявления «неблагородства» вызывали в нём неизменно презрение. Но и изменившийся вдруг взгляд Мэй отозвался в груди беспокойством. — Масамунэ, — глухо начала кицунэ, ловя его взгляд, — я не хочу, чтобы ты поступал вопреки своему сердцу. Сейчас даймё и сёгун пытаются переиграть друг друга в гонке за престолом Императора. Но я не знаю никого, кто хотел бы занять трон, желая блага Империи, а не преследуя прежде всего свою личную выгоду. Теперь же я вижу перед собой человека, чьи честь и достоинство являются для меня примером. Твоя кровь благородна, они признают тебя. Хоть и без особой радости. Ты мог бы стать Императором, который нужен сейчас Нойрё, — она жестом остановила попытавшегося возразить Масамунэ. — Прошу, не отвечай ничего сейчас. Я говорю не как твой друг, которым только мгновение назад просила меня считать… Сейчас я хочу блага для Империи, и большего мне сложно представить. Но я хочу, чтобы ты ответил мне после, уже как другу. Честный отказ не обидит меня, в отличие от слепого подчинения воле. Я понимаю, что прошу слишком много. Прости меня за этот выбор, ведь согласие лишит тебя возможности разделить свой Путь с той, кого выберет твоё сердце… Мэй опустила взгляд, боясь смотреть на Масамунэ. «Почему же так стыдно?» — пронеслось у неё в голове. «Почему? — последовал ехидный ответ. — Ты только что самым неприличным образом предложила ему на тебе жениться! Что бы сказала на это Госпожа Сумико!» —Мэй… — Масамунэ мягко коснулся её руки. — Пожалуйста, не отвечай сейчас, — так и не смея поднять на него глаза тихо попросила кицунэ. — Даже если тебе кажется, что ответ у тебя уже есть. Подумай ещё. Чтобы после не сожалеть о своём выборе… — Как ты сожалеешь о своём? Вопрос глухой болью отозвался в груди. Мэй вскинула голову, заставляя себя посмотреть на Араи. — Я не сожалею! Её ответ прозвучал слишком уж быстро, заставляя мужчину покачать головой: — Ты сомневаешься. А значит выбор так и не сделан. — Пути назад нет. Тёмное небо разразилось наконец дождём, не то оплакивая, не то смывая несбывшиеся надежды юной Императрицы. Мэй сделала неловкий шаг, намереваясь закрыть распахнутое окно. Масамунэ опередил. Он задержался на миг, будто вглядываясь в плотные дождевые струи, чуть слышно, так, чтобы не коснулось ушей собеседницы пробормотал: — Ох, Мэй, не согласие лишит меня возможности разделить свой Путь с той, кого выбрало моё сердце, а отказ… Он затворил окно, так и не заметив тут же смытый потоком дождя кровавый след…