Подкроватный м...

Часы, ремешок которых обхватывает запястье Иккинга, блеснули в свете настольной лампы. — Почти восемь, — пробормотал парень, сверяясь с ними. Чёрная пантера-переросток скучающе фыркнула и положила голову на лапы. — Я всё слышу, Беззубик, — с негодованием отозвался тот и обернулся к «питомцу». — Ты помнишь наш план, да? Когда Астрид придёт, ты прячешься под кровать и не подаешь признаков жизни. И самое главное: ты вылезешь из-под кровати, только когда я погашу свет. Ни секундой раньше! Ты меня понял? Недовольный рык был вполне красноречивым ответом. Иккинг вздохнул и встал изо стола. Присев на корточки рядом с животным, он принялся ласково чесать подшерсток. — Эй, приятель. Ты всё дуешься, да?.. — хищник лежал неподвижно, с высокомерием игнорируя ласки хозяина. — Я знаю, подкроватье — не самое удобное местечко, но другого варианта нет. Пока что. Беззубик ещё раз фыркнул и упрямо мотнул хвостом — Иккингу с трудом удалось сохранить равновесие. — Ну ладно тебе, братец, хорош! — не вытерпев, простонал он. — Не подумай, общение с тобой — одно удовольствие, но у меня есть дела помимо него, нравится тебе это или нет! Выпалив это, Иккинг решительно поднялся на ноги и бросил хмурый взгляд на прикроватную тумбочку. Рядом с лампой стояла красивая фоторамка. На фото их с Астрид обнимали друзья, взбудораженные новостью о том, что… — Я и так уделяю им мало внимания, — уже тише произнёс Иккинг, взяв в руки рамку. Плечи юноши заметно поникли. Пара зелёных глазищ пронзала его по-человечески чутким взглядом, пока резкий перезвон не заставил Беззубика моргнуть. Человек и животное одновременно уставились на дверь. — Иду! — послышался с первого этажа басистый голос Стоика. Выдохнув задержанный воздух, Иккинг бросился к пантере. — Под кровать. Живо! — выпалил он и принялся пихать чернолапого. — Ну давай же, бр-ратец!..

***

Тёплый свет фонарей освещал заснеженные улочки Олуха. Он был единственным спасением от ночного мрака — даже блеклость звезд не просачивалась сквозь косматые тучи. Похоже, олуховчане обречены на очередной снегопад… Казалось, у всего города перехватило дыхание от стужи — кругом царило безмолвие, в котором было слышно, как хрустит снег под валенками Хофферсон. Девушка, бредущая одна по полутемной улице… Астрид не было страшно — коричневый пояс по каратэ говорил сам за себя. Или то, что она знает всех рядом живущих по именам. Или то, что её дом стоит лицом к лицу с домом Иккинга… Главное — за свою безопасность Астрид была спокойна. К счастью, ждать пришлось недолго — грузные шаги Стоика Хэддока сотрясли крыльцо ещё до того, как он распахнул дверь. В его глазах, окутанных паутиной морщинок, на миг блеснула суровость, и Астрид запоздало подумала, не забыл ли Иккинг предупредить своего отца об её приходе. — А-а-а, Астрид! — окрестная тишина обрушилась на её плечи от громоподобного хохота Стоика. Девушка и моргнуть не успела, как её сгребли в поистине медвежьи объятия. — Ох… Вечер… Добрый… — пропыхтела она и с облегчением выдохнула, когда ноги снова оказались на земле. Спохватившись, Хофферсон поспешно подняла с крыльца толстенную папку, которую держала в руках, и принялась отряхивать её от снега. — Простите, что побеспокоила. Видите ли, мы с Иккингом… — Готовитесь к сессии. Да, сын все уши прожужжал об этом, — простодушно отмахнулся Стоик и размашистым жестом пригласил её в дом. Прогретый камином воздух тут же заключил Астрид в согревающие объятия. Они могли бы принадлежать Иккингу… Непрошенная улыбка тронула её губы от мысли об этом. — Я ещё никогда не видел его в таком волнении, — усмехнулся Стоик, видимо, догадавшись, о чём думает блондинка. — Ты можешь не верить, но я своими собственными глазами видел, как он вынес мусор из своей комнаты! Похоже, ты на него хорошо влияешь, — подмигнув, закончил он. — Н-да, пап. Спасибо огромное, что опозорил меня перед моей девушкой. — Пф, я слишком хорошо тебя знаю, чтобы удивляться, — хмыкнула в ответ Астрид и взлетела по ступеням. Иккинг едва успел словить её в объятия — шанс свернуть шею на лестнице ему явно не прельщал. «Я слишком хорошо тебя знаю» … Что-то неприятно садануло под рёбрами, когда эти слова пронеслись у него в голове. Оказалось, это была папка, которую девушка держала одной рукой. — Ух, холодная!.. Пойдём отсюда, пока кое-кто не брякнул лишнего, — попытался отшутиться он, одарив отца многозначительным взглядом. — И не забудь оставить дверь открытой! — Ой, пап, не начинай!.. — Прошлой ночью я слышал из твоей комнаты странные звуки! Сердце вновь кольнуло, и на этот раз папка была не причём. Неужели отец слышал вчерашние «капризы» Беззубика?

***

— Ах «странные звуки», значит? — поддразнила Астрид, рассматривая чертежи на стенах комнаты. — Ах да… Я чинил компьютер, наверное, всё дело в этом, — кое-как оправдался Иккинг, взлохматив волосы на затылке. Обманывать её было неприятно, но разве может он признаться, что в его комнате живёт огромная дикая кошка?! Иккинг внезапно вздрогнул. Рычание. Из-под кровати. Беззубик. — Что это за звук? — нахмурилась девушка, прислушиваясь. — Это? Это, хм… Это мой живот! — поспешно выпалил тот и незаметно пнул ножку кровати, мысленно приказывая хищнику заткнуться. — Давно ничего не ел, если ты понимаешь… Как банда? — Отлично. Забияка и Задирака в очередной раз на грани исключения. — О, какая неожиданность! Иккинг и Астрид негромко рассмеялись, и шатен не заметил, как они оказались вплотную. — Ну… Скучают, — помолчав, с деланным небрежием дернула плечами Хофферсон и посмотрела на Иккинга серьёзным взглядом. — Мы все скучаем по тебе, Иккинг. — Я знаю, — на выдохе ответил тот, не в силах поднять глаза. — Астрид, я… Он чувствует её мягкие ладони на скулах, прежде чем она прильнёт губами к его губам, словно пытаясь поцелуем внушить в него уверенность. Обычно, в такие моменты сознание Иккинга заволакивало дурманной дымкой. Но, на этот раз, тревога вспыхивает внутри него от осознания, что Астрид стоит в опасной близости к Беззубику. «Потерпи, братец. Прошу, только не скули…» Иккинг решительно подхватывает девушку на руки и чувствует удивленный возглас на своих губах. Он с облегчением выдыхает, когда она обхватывает ногами его торс и, пошатнувшись, падает на край кровати. От сердца немного отлегло — теперь, Беззубик и Астрид вряд ли заметят друг друга. Хофферсон чувствует его напряжение и нежно пропускает сквозь пальцы каштановые волосы, но Иккинг не может расслабиться. Ему кажется, что они сидят на пороховой бочке: один неверный звук или движение — и Беззубик может заподозрить неладное. Губы Астрид внезапно замерли, и Иккинг очнулся от тревожных мыслей. — Что?.. — негромко спросил он, когда та отстранилась. Хмурые линии бровей и опущенный взгляд девушки не сулил ничего хорошего. — Мне пора домой. Сталь в её голосе сбивает Иккинга с толку. Не глядя на него, Астрид рывком поднимается на ноги — кровать издаёт протяжный скрип, и вспышка тревоги вновь ослепляет парня. — Ч-что? Домой? Почему? — придя в себя, растерянно вопрошает он. — Сам догадайся, — бросает Хофферсон, хватая папку со стола. — Нет, погоди… Комната внезапно померкла перед глазами Иккинга. Темнота окружила со всех сторон, разливаясь повсюду чёрным бархатом. — Астрид… Где ты? — Я здесь. Что происходит? — ответили во тьме. — Наверное, электричество отключили. Постой здесь. С трудом нашарив дверную ручку, Иккинг вышел из комнаты. По лестнице он спустился легко — полупотухший камин позволял разглядеть очертания ступеней. — Пап! Это у нас? — крикнул он, заметив внушительную тень отца у окна. — По всей улице, — мрачно ответил тот. — Скорее всего, авария. Сидите наверху, сейчас вернусь. Грохот входной двери заставил Иккинга поморщиться. — Конечно, пап. Здесь хотя бы камин светит, но как скажешь — мы посидим в полной темноте. — ИККИНГ! — всё внутри него взрывается от истошного крика Астрид. «И самое главное: ты вылезешь из-под кровати, только когда я погашу свет» — от внезапного осознания, Иккинга затошнило. — АСТРИД! Ворвавшись в комнату, он едва сумел разглядеть еле живую Хофферсон. — Т-там, — вжимаясь в стену, выдавила та. Ничего не было видно, но нетрудно было догадаться, куда указывал её дрожащий палец — из-под кровати мигали два нечеловеческих зелёных глаза.