Превратности любви или почему любить сложно

Владимир стоял у стены, а рядом с ним Миша, прикрывший глаза и, конечно же, мечтающий об Анне. Анна... Как сложно казаться решительным, холодным, даже просто вспоминая о ней. И как же стыдно сейчас за своё поведение! «Как жаль, что она столько от меня натерпелась, - думал Владимир, - Вы настоящий идиот, барон Корф, ваше сердце принадлежит крепостной! Любимой крепостной... Единственной, чей образ всегда с тобой». Барон сейчас представлял её, такую нежную, поющую, желанную. Но взгляд его оставался пустым, потерянным. «К чему это всё? Скоро и этот спектакль закончится...» Только Владимир собрался с мыслями, готовясь принять смерть, как услышал голос цесаревича Александра: «Остановите сие!» Всё обошлось. Но так ли это? «Я уже был готов умереть. Теперь же нужно снова бороться. С собой, своим глупым сердцем... На что надеешься, поручик? Всё мечтаешь?» *** Владимир, заметив в гостиной своего городского особняка воркующих Мишу с Анной, порывался было взять её за руку и приказать пойти с ним. А затем захотелось хорошенько встряхнуть друга. «Да как он смеет прикасаться к моей Анечке? Как смеет говорить с ней так сладко, так маняще? Кружит голову, а сам ничего и не знает. Моя она, только моя», - приступ ярости прошёл, и на барона накатила нежность. - Вазу припомню. А вас, Анна, попрошу выйти из гостиной, - приказал он, заметив, что девушка готова возразить. Затем, помолчав, довольно учтиво добавил: - Анна, пожалуйста, оставь нас... ненадолго. Платонова подивилась столь резкой перемене. - У меня для вас новости, Владимир Иванович, но хорошо... я сейчас оставлю вас, - девушка выскользнула из комнаты и прикрыла дверь. Миша был весь в внимании. - Володя, что с тобой? Друг заметил глубокую задумчивость молодого барона, не особо догадываясь, чем она вызвана. - Миша, - начал Корф, волнуясь. - Ты - мой друг, я не хочу ссор с тобой, но очень прошу: оставь Анну. Она принадлежит другому мужчине. - Как это? Почему она мне ничего не сказала? - Она помолвлена. Но об этом пока никому нельзя говорить. Это остаётся тайной даже для некоторых слуг нашего дома. Репнин слышал и не понимал. Да что с этими Корфами, всё время у них какие-то приключения и тайны! - Что это за секрет? Зачем? - Мишель, прошу: просто доверься мне. Это вопрос благополучия Анны. Пока я не могу открыться тебе. - Хорошо. Но тебе стоило сказать мне раньше о том, что эта девушка помолвлена. Ведь ты же видел, как она понравилась мне! - Я пытался предупредить тебя, но ты не желал слушать. Михаил вспомнил, что Корф, действительно, раньше на что-то намекал ему. - Жаль! Пожалуй, мне нужно немного отдохнуть, - сухо сказал Репнин, слегка поклонился другу и покинул гостиную. Владимир остался один. Лишь сейчас он понял, что сделал или это было уже тогда, перед расстрелом? Он принял тот факт, что всем сердцем горячо любит Анечку, и ничто, никто его не остановит! Он подошел к окну и, вглядевшись в начинающее темнеть небо, еле слышно прошептал: - Я люблю тебя, Аня... Как бы тихо он не говорил, но девушка, спешившая рассказать молодому Корфу о печальных известиях из поместья, всё расслышала. К счастью, он её не заметил. Она прикрыла за собой дверь и быстро пошла к себе. «Не могу в это поверить. Этого не может быть...» Оказавшись в своей комнате, Анна села в кресло и задремала. В неглубоком сне проносились перед ней эпизоды из ее беззаботного детства, чудились смешные серые глаза и где-то вдалеке слышался голос: «Я люблю тебя, Аня...»