У меня пропал друг
31 мая 2022 г., 07:54
«В такую погоду хороший хозяин собаку из дома не выпустит», — подумал Чу Ваньнин.
Размокшая от мелкого назойливого дождя земля налипала на ботинки, и каждый шаг приходилось делать с осторожностью. Переведя дыхание, Чу Ваньнин поправил лямки тянущего спину рюкзака, вздохнул и продолжил спуск.
Сухо и солнечно, обещал прогноз погоды накануне. Отправить бы идиота, выдавшего такое предсказание, сюда, в туманную сырость. Чу Ваньнин шел, подгоняемый мечтой о горячем чае из термоса, когда у высокого старого дерева он заметил крупную черную тень, тонувшую в молочно-белой дымке.
Тень дернулась и оглушительно залаяла.
Чу Ваньнин остановился на почтительном расстоянии и огляделся. Вокруг, насколько позволял видеть туман, кроме них двоих больше не было ни одной живой души. Получается, еще один неудачник купился на прогноз погоды и потащился в горы?
Пес продолжал заливаться лаем, опустив лобастую голову и припав на передние лапы. Хорошо, что непутевый хозяин не забыл привязать свою зверюгу к дереву, но кожаный поводок опасно натягивался, и Чу Ваньнин ускорил шаг.
— Да не подойду я к тебе, — проворчал Чу Ваньнин, обходя пса по большой дуге.
Тот перестал гавкать, стоило пройти мимо, и теперь молча глядел ему вслед. Дождь зарядил сильнее, и Чу Ваньнин поглубже натянул капюшон дождевика. Небеса пророкотали низко и зловеще, и он вздрогнул, а за спиной раздался жалобный скулеж, но Чу Ваньнин не стал оборачиваться.
Пес снова залаял, но звучал он теперь совсем не угрожающе, словно звал человека обратно. Глупость, конечно. Скоро вернется его промокший и наверняка злой хозяин и позаботится о питомце.
Постаравшись выкинуть брошенного пса из головы, Чу Ваньнин наконец добрался до оставленной машины. На каменной площадке других авто не наблюдалось, и Чу Ваньнин для верности обошел ее по периметру. Хозяин собаки пешком сюда пришел?
Наконец, как и мечтал, он забрался внутрь машины, врубая печку. Дождевик отправился на заднее сидение, а сам Чу Ваньнин растер заледеневшие пальцы и поспешил налить из термоса горячего чаю, наслаждаясь тихим урчанием мотора и стуком капель.
Глупо, не имея семьи, возлюбленного и друзей, уходить в горы, чтобы побыть в ОДИНОЧЕСТВЕ, но шумная переполненная столица высасывала из Чу Ваньнина силы. Приходилось выдерживать целый ряд социальных условностей, и даже если тупость собеседника зашкаливала, мир вынуждал его просить и убеждать тех, кого Чу Ваньнин даже видеть не хотел. И вот, пожалуйста, даже поездка в горы закончилась этой нелепицей. Вместо возвращения домой Чу Ваньнин просидел в машине, карауля нерадивого хозяина брошенной собаки.
Нетерпеливо барабаня пальцами по рулю, он всматривался в туман, затянувший тропинку, которая вела в гору.
Чай закончился, дождь усилился.
Выругавшись, Чу Ваньнин натянул дождевик и вышел в холод. Мысли были в хаосе, но ноги сами вели его обратно, к раскидистому дереву, к которому какой-то бессердечный человек привязал свою собаку.
Пес жался к стволу дерева, но, услышав шаги, он поднял морду и тоскливо посмотрел на Чу Ваньнина. Крупные капли срывались с листвы, и пес дергался, когда те приземлялись ему на нос.
— Давно твой хозяин ушел?
Глупо было спрашивать, но угрожающе выглядящий здоровяк вдруг заскулил, словно одно напоминание о хозяине причиняло боль.
— Забирайся, — велел Чу Ваньнин, расстелив под деревом походный коврик.
Сам он сел на край, пес шустро забрался с другой стороны, пачкая резиновое покрытие землей.
Громыхнуло и не-такой-уж-страшный пес прижал уши, поближе подползая к Чу Ваньнину.
Покопавшись в кармане, Чу Ваньнин достал смятый баоцзы и разломил тесто, добираясь до начинки. Он и глазом моргнуть не успел, как кусочек с мясом исчез в пасти собаки. Облизнувшись, пес ткнулся холодным носом в ладонь, выпрашивая новую порцию. Отвлекая очередной порцией лакомства, Чу Ваньнин осторожно ощупал кожаный ошейник, но на том осталась только железная скоба с отломанной петелькой собачьего жетона.
Чу Ваньнин сжал пальцы в кулак. Он хотел верить в людей, но те не оставляли ему никаких шансов. Разглядев на морде пса светлые полосы шрамов, он выругался.
Нахохлившись под дождевиком, Чу Ваньнин натянул его край на промокшего пса, который впустую облизывал его руки — баоцзы кончился за два укуса. Чу Ваньнин сказал себе, что посидит тут час, не больше — убедится, что хозяин вернется.
Три часа спустя он, одеревеневшими от холода пальцами, раскрыл складной нож и перерезал привязанный к дереву поводок.
— Так хоть сам о себе позаботишься, — сказал Чу Ваньнин.
Он накрыл пса своим дождевиком, свернул походный коврик и пошел вниз по тропинке. Мгновение спустя мокрый нос ткнулся ему в ладонь, и он остановился.
— Не ходи за мной, — велел Чу Ваньнин.
Пес смотрел на него и молчал.
— Я тебя с собой не возьму. Даже не думай.
Но пригретый пес что-то узнал о нем за эти три часа под моросящим дождем, так что немного погодя довольно устраивался на заднем сиденье машины Чу Ваньнина, пачкая грязными лапами бежевую обивку.
* * *
— Хватит орать и расскажи нормально! — Какой-то урод спиздил мою собаку, что я должен тебе еще рассказать? — яростно проговорил мужчина, расхаживая из стороны в сторону. В руках он сжимал мятый желтый дождевик. — Сука, я тебе ноги переломаю, когда найду, — прорычал он и пнул ствол дерева, на котором болтался кусок поводка, завязанный узлом. Мужчина выглядел внушительно, и в его угрозы верилось. — Мо Жань, кому нужен твой дурно воспитанный ротвейлер? Разве что самоубийце, — сказал второй молодой мужчина, который стоял уперев руки в бока. — Бугуй хорошо воспитан! — Ага, в традиционных ценностях хозяина: жрать, трахаться и драться. — Не завидуй, братец, — машинально ответил Мо Жань. — Да кто завидует! Мне стыдно, что я твой двоюродный брат. Вдруг и во мне где-то есть гены такой блудливой псины, как ты! — Ах, Сюэ Мэн, — Мо Жань покровительственно потрепал брата по плечу. — Все девственницы так говорят. Сюэ Мэн тут же вспыхнул и кинулся на него с кулаками. Они привычно обменялись парой тумаков, и Мо Жань взял братца в захват, вынуждая его сдаться. — Давай поищем Бугуя в округе, — предложил Сюэ Мэн, выпустив пар. Остывал он так же быстро, как и загорался. — Наверняка твой озабоченный пес снова перегрыз поводок и побежал на поиски быстрой любви. Ты же помнишь, этот половой террорист умудрился отвязать поводок, пока я за ним присматривал, а мне потом высказывали за нападение на других собак. — Ага, как орал хозяин того бульдога, — мечтательно протянул Мо Жань. — Да, Бугуй у меня не привередливый, — он сдавленно засмеялся, но тут же осекся и показал брату свободный конец поводка. — Его перерезали, — хмуро сказал Мо Жань. — Жрать захотел, вот и сбежал. Вечно он у тебя голодный. — Мэнмэн, Бугуй тебя разводил, как маленького, а ты каждый раз покупался на его жалостливую морду. Он ест до тех пор, пока не сможет сделать и шагу. Забыл, сколько он весил, когда я забрал его из приюта? — Да, и за столько лет ты не удосужился чипировать его, — оседлал любимого конька Сюэ Мэн. — Он боится врачей, — сказал Мо Жань возмущенно. — И грозы! А ты его бросил под дождем. — Я… — он осекся. Сюэ Мэн все правильно сказал. Он не видел, что на улице пошел дождь, думал, быстро управится, но пока выставил свет, пока сделал пробные снимки, а потом и сам сет, прошло часа четыре, не меньше. — Хоть жетон со своим номером повесил? — Будто похититель станет звонить хозяину, — сказал Мо Жань, не желая признаваться, что крепление жетона отвалилось еще две недели назад, а он просто махнул на это рукой. — Ради выкупа! — воскликнул Сюэ Мэн. — Зачем еще похищают собак, дурень? Вор, может, и хотел позвонить, а номера нет. И кто знает, что он теперь сделает с Бугуем, раз подзаработать на нем не получилось? Мо Жань застыл. Если бы он не был ленивой задницей и повесил новый жетон… Если бы он не полез в ту гребаную пещеру, потеряв счет времени… — Не смей плакать, собака! — воскликнул Сюэ Мэн испуганно. — Я бы заплатил, сколько скажут, — прошептал Мо Жань, и Сюэ Мэн, не зная, как утешить, неловко похлопал его по плечу. — Он найдется. Замучает похитителя своим свинским поведением, и тот его обратно привезет. Пойдем, поищем его, пока не стемнело. Может, Бугуй уже от него сбежал? — Как он вообще пошел с другим? — простонал Мо Жань и запустил руку в волосы. Вся его бравада улетучилась. Он и правда считал Бугуя своей семьей. Ленивый, драчливый и перетрахавший всех окрестных сук, тот был его товарищем, а не просто питомцем. Они прожили похожие жизни, прежде чем встретились. Пока Бугуй был молодым, его использовали для боев, в награду ему достались разорванное ухо и шрамы на морде и шее. Потом Бугуя взяла хорошая семья, только вот новые хозяева баловали его, доведя до состояния бочонка на ножках. Мо Жань правда понимал Бугуя. Все детство в приюте жизнь отвешивала ему пинков, а потом он пригрелся под крылом семьи Сюэ, но его дядя, Сюэ Чжэнъюн, слишком потакал ему, и до двадцати лет Мо Жань тащил в рот все, что давали, образно говоря. Вместе они начали приводить свои жизни в порядок. — Смотри! — воскликнул Сюэ Мэн. — На земле есть следы. И правда, хоть изрядно затоптанные, но на влажной почве виднелись отпечатки ботинок и лап. — Он сам пошел с ним, — сказал Мо Жань с обидой в голосе. — Скорее! — Сюэ Мэн нетерпеливо дернул его за рукав. — Может, мы их догоним! Но когда они спустились к площадке, на которой парковались машины, следы затерялись. — Кто-то был тут, когда ты за мной приехал? Сюэ Мэн расстроенно помотал головой.* * *
Ласковый и спокойный прежде, пес начал рвать поводок из рук, стоило Чу Ваньнину привезти его к своей бывшей студентке в ветеринарную клинику. Несколько раз он участвовал в благотворительных акциях, которые та устраивала, и теперь радовался такому полезному знакомству. — Е Ванси, — задыхаясь, поприветствовал он молодую женщину с темным ежиком волос. Чу Ваньнин с трудом удерживал беснующуюся скотину. — Профессор Чу, — она ошарашенно посмотрела на огромного рычащего ротвейлера и крикнула: — А-Сы, помоги нам! Из кабинета выскочил ее обеспокоенный муж, но тут же выражение на его лице сменилось на восхищенное. — Ого, какой красавец! Наньгун Сы с восторгом разглядывал пса, помогая жене затащить упирающееся животное в смотровую. Чу Ваньнин сухо рассказал его историю и спросил: — Можно найти его хозяина? — Чипа нет, — покачал головой Наньгун Сы. — Кто бы сомневался, что собаку может бросить только безалаберный хозяин. Я бы ему сказал пару ласковых, — недовольно добавил он. — А-Си, заканчивай осмотр, а я подготовлю клетку. Е Ваньси кивнула и они остались в кабинете втроем. — Посмотрите на шрамы, — сказала Е Ваньси, указывая на светлые рубцы на морде. — Слишком много, не похоже на случайную драку с другой собакой. Они все разной давности. Этот… хозяин, — она скривилась, — его на собачьи бои водил. Обычно у собак с психикой не лады после них. Трудно будет найти бедняге новую семью. — Но вы же не усыпите его? — обеспокоенно спросил Чу Ваньнин. — Нет! Мы с А-Сы таким не занимаемся, — обиженно сказала Е Ванси. — Ты счастлива? — спросил неожиданно для себя Чу Ваньнин. — Я все еще считаю, что это было худшее решение в твоей жизни: бросить биоинженерию ради ветеринарной клиники. С твоим умом… Подумай, сколько пользы ты могла бы приносить. — Мне достаточно, что я рядом с А-Сы, и мы вместе делаем хорошее дело, — спокойно ответила Е Ванси. — Ладно. Люди почему-то считали, что другой человек может сказать правду, только чтобы оскорбить. Чу Ваньнин так совсем не думал, но у него так и не получилось доказать это тем, погрязшим в попытках угодить другим, людям. — Готово, — сказал Наньгун Сы, заглянув в кабинет. — Надеюсь, тебе найдут хороших хозяев, лучше прежнего, — сказал Чу Ваньнин, когда пса заперли в клетке. Он чувствовал иррациональную вину, глядя на застывшего посреди клетки пса. Тот не скулил, но смотрел с таким отчаянием, что Чу Ваньнину впору самому было завыть. Он все сделал правильно, в клинике о собаке позаботятся лучше. Чу Ваньнин повторял себе это дома, сбрасывая на пол в ванной грязные вещи, которые успели высохнуть прямо на нем. Ковыряясь в покупной лапше, он думал, стал ли пес есть или просто лежит и смотрит на прутья клетки? Ночью его мучили видения тоскливых глаз и жалобный вой. Проснувшись, он первым делом набрал Е Ванси: — Чу-лаоши? — услышал он ее удивленный голос. — Он поел? — спросил Чу Ваньнин без предисловий. В трубке раздался долгий вздох. — Нет, и это не очень хорошо. Но зато сегодня вечером проведем кастрацию, укол от инфекций я ему уже сделала. — Кастрация? Чу Ваньнин знал, что всех животных в приюте при клинике стерилизуют и кастрируют, но это же… Просто взять и отрезать здоровую часть тела! Сам он не занимался сексом, но разве ему позволено решать за другое живое существо? — Слушайте, я заберу его, — сказал Чу Ваньнин. — Это… — он осекся, не желая оскорблять ветеринаров, — я не могу так. — Ах, Чу-лаоши, кастрация снижает уровень агрессии, животному от нее не будет вреда… — Я заберу его сегодня. Подготовь план лечения, прививок, что там нужно сделать, — сказал он, не дослушав. Собака. В его доме. Он огляделся и почти решился перезвонить Е Ванси и все отменить, но тоскливый взгляд брошенного пса слишком ярко стоял перед глазами. Его оставили дважды. Вначале в дождливом лесу, а потом засунули в клетку, когда он пошел за человеком, которому доверился. Чу Ваньнин сколько угодно мог считать себя холодным и расчетливым, но потрудись хоть кто-то узнать его поближе, и он с уверенностью сказал бы, что мягче сердце еще придется поискать. Лучше потрудиться и привести дом в порядок: Чу Ваньнин не сомневался — все, до чего дотянется пес, будет безжалостно сожрано. И вот, сжимая во влажных от волнения ладонях новый поводок и намордник, он вошел в ветеринарную клинику. В этот раз Наньгун Сы стоял у стойки регистратуры. Он нахмурился, завидев Чу Ваньнина. — Не уверен, что вы справитесь, — без обиняков сказал он вместо приветствия. И Чу Ваньнин подумал: может, и зря он был так против мужа Е Ванси? — Он действительно агрессивный, никого к себе не подпускает. Это не комнатная собачка, с ним нужно серьезно заниматься. Дрессировать, выгуливать, правильно кормить. — Не сложнее, чем следить за порядком в аудитории на двести человек. — Ну, если ваши студенты готовы буквально порвать вам глотку за плохую оценку… Не желая тратить время на пустые споры, Чу Ваньнин прошел мимо Наньгун Сы. В комнате за приемной Е Ванси как раз выманивала пса из клетки, но тот упирался всеми лапами и скалился, а из горла его лилось тихое рычание. — Имей совесть, — сказал Чу Ваньнин, завидев эту картину. — Е Ванси пытается тебя освободить. Пес встрепенулся, услышав знакомый голос, и едва не снес с пути живую преграду. Он тут же вырвался из клетки, глаза его при этом блестели от непролитых слез, а сам он принялся покусывать и лизать пальцы Чу Ваньнина, будто понимал, по какому тонкому лезвию прошел. — Поехали домой, — со вздохом сказал Чу Ваньнин, не понимая, что его ждет. Сначала в слюнявой пасти погибло собрание сочинений Лу Синя и по привычке брошенная на пол любимая рубашка. Потом пес попробовал на зубок инструменты Чу Ваньнина, и теперь деревянные рукоятки «украшали» глубокие вмятины. Следующим пунктом в списке потерь стал кожаный портфель, а потом и новая пара ботинок. Чу Ваньнин стыдил, Чу Ваньнин угрожал. Пес продолжал бедокурить, и ни один шкаф не был для него преградой. Неделю спустя в голове Чу Ваньнина все чаще звучал риторический вопрос: «О чем ты думал, впуская в дом псину, которая весит чуть меньше тебя самого?» Теперь вместо первой кружки кофе Чу Ваньнин плелся в тоскливый утренний сумрак с поводком в руках и тратил на собачий корм денег больше, чем на свои быстрые обеды из супермаркета. Но прогулки стали по-настоящему больной темой. Чу Ваньнин старался выходить ранним утром и поздним вечером, потому что у этого задиристого куска меха открылась неприятная особенность… — Ко мне! Фу! Чу Ваньнин изо всех сил тянул поводок, кожзам неприятно впивался в ладонь, но пес упорно тащил его за собой, облаивая соседского добермана. Намордник был на месте, так что Чу Ваньнин не слишком беспокоился, но ему не нравилось чувство, что непослушный питомец помыкает им как хочет, словно запамятовал, кто в их паре хозяин. — Да утихомирьте своего пса, — возмутилась дама с доберманом. Тот философски смотрел на брызгающего слюной агрессора, порой бросая взгляд на хозяйку. — Прошу прощения, — выдавил Чу Ваньнин. Женщина вздернула нос и пошла дальше, а ее пес спокойно отправился за ней. Чу Ваньнин едва поборол желание бежать следом за дамой, умоляя ее поделиться секретами дрессировки. Как только куцый хвостик добермана скрылся за поворотом, его собственный пес довольно вывалил язык и уселся, выпрашивая похвалу за то, как он ловко прогнал соперника со своей территории. — Доволен, да? Весь дом разбудил, задира. Пес встрепенулся на этих словах и звонко гавкнул. Радуясь, что сегодня тот проявил свою драчливую сторону, а не ту, другую — он мысленно застонал от стыда, — Чу Ваньнин потянул поводок. На восемь он запланировал звонок с начальником, ведь лучше сделать неприятное дело пораньше, чтобы оно не тяготило весь день. Нет, Сюэ Чжэнъюн оказался лучшим руководителем из всех, с кем Чу Ваньнину приходилось работать раньше, беда была в том, что тот живо интересовался работой Чу Ваньнина, а еще обожал лезть в личные дела подчиненных. Только то, что начальник казался искренним в своих попытках помочь, останавливало Чу Ваньнина от грубости. — Юйхэн! — с излишним для раннего утра энтузиазмом поприветствовал его Сюэ Чжэнъюн. Чу Ваньнин не стал в сотый раз напоминать, чтобы Сюэ Чжэнъюн не трепал его псевдоним, под которым он публиковался в научных журналах. В кадр, помимо улыбки и бороды начальника, влез кусок стены, увешанный семейными фотографиями. Чу Ваньнин испытывал странные чувства: он словно подглядывал — а делать такое плохо, — но в то же время ему нравилось всматриваться в счастливые лица на фото. Как непрофессионально. — Давайте пройдемся по тезисам последней статьи, я высылал вам копию… — Погоди ты, — махнул рукой Сюэ Чжэнъюн. — Я вижу своего лучшего сотрудника раз в неделю, и тот сразу начинает о работе. — Наверное, потому что я ваш сотрудник, а не приятель, — сдержанно ответил Чу Ваньнин. — Разве так люди заводят друзей? Можно навсегда остаться коллегами, если говорить только о работе. Удержав на языке что-то вроде «абсолютно приемлемый вариант», Чу Ваньнин вздохнул. Он слукавил бы, скажи, что Сюэ Чжэнъюн неприятный человек. Но общение означало двунаправленность, а с этим у него наблюдались проблемы с тех пор, как одноклассники заклеймили его ненормальным. «Ты странный», — самые частые слова, которые он слышал от сверстников. Недолго, правда. После школы с ним и вовсе никто не заговаривал. Чу Ваньнин хотел было отмахнуться от образно протянутой руки, как глаза его расширились: — Нет! Брось! Наплевав, что идет звонок, он выскочил из кресла и вступил в бой за свою свеженапечатанную статью. Пойманный на горячем, пес только сильнее сомкнул челюсти, мотая головой. — Отдай, глупая псина! Но тот, радуясь игре в перетягивание, трепал бумаги, вырывая их из рук Чу Ваньнина. Когда пес почувствовал себя победителем, то выплюнул измочаленные листы и довольно залаял. Снизу раздались недовольные крики соседа. — Тише, — шепотом взмолился Чу Ваньнин, поглаживая подставленную макушку. Заткнуть паршивца могла только ласка. — Террорист, шантажист, вымогатель! — яростным шепотом ругался он. Пес не спорил — только жмурился от удовольствия. Как только он выдохнул и улегся на ковер, Чу Ваньнин, раскрасневшийся от активной игры и стыда, вернулся за рабочее место. Сюэ Чжэнъюн молчал, что наверняка стоило ему невероятных усилий. — Я завел собаку, — сухо проговорил Чу Ваньнин, заправляя за ухо выбившуюся прядку. — Он не очень послушный, — добавил он, заметив любопытство в глазах начальника. — Очень непослушный, — со вздохом признал Чу Ваньнин. — Что за порода? — Ротвейлер. Глаза Сюэ Чжэнъюна расширились, но он не стал комментировать странный выбор. Чу Ваньнин ненавидел признавать свою неправоту, но собаки оказались гораздо хуже людей. Студенты понимали слова: хоть при этом они часто делали все по-своему, их получалось заставить. А этот пес все понимал, но продолжал безобразничать, получая нескрываемое удовольствие от мук Чу Ваньнина. Если он строго говорил псу не запрыгивать на диван, тот в ту же секунду оказывался на светлой обивке, устраиваясь поудобнее и осыпая все вокруг жесткой черной шерстью. Если Чу Ваньнин предупреждал, что после девяти нельзя гавкать, то ровно в двадцать один ноль-ноль пес принимался заливисто лаять, таская по дому игрушки. Студенты, зная, что их ждет в случае неподчинения, сжимали зубы и терпели, а этот паршивец на угрозы лишить его ужина смотрел долгим печальным взглядом, и Чу Ваньнин против воли, насыпал ему двойную норму. Чу Ваньнин понимал — ему нужна помощь. Но слова Наньгун Сы не позволяли обратиться за советом к Е Ваньси: его гордость такого точно не переживет. — Я работаю над его воспитанием, — сказал Чу Ваньнин. — Слушай, мой племянник отлично управляется с буйными собаками. Сейчас ему тяжело, и работа с твоим псом ему поможет. — Почему? — с подозрением в голосе спросил Чу Ваньнин. — У него украли пса, — сказал Сюэ Чжэнъюн с тяжелым вздохом. — Кто мог такое сделать? — спросил он в изумлении. — Какой-то подонок, очевидно. В общем, Жань-эр тоскует по Бугую и наверняка поможет тебе приручить твоего… — Сюэ Чжэнъюн осекся и вопросительно посмотрел на Чу Ваньнина. — Я пока не придумал имя, — солгал он. Об имени Чу Ваньнин и не думал вовсе. Странно давать новую кличку взрослой собаке, которая наверняка уже запомнила свою прежнюю. Им и так нормально жилось. — Мо Жань наверняка даст тебе пару дельных советов. Его Бугуй был совершенно неуправляемым поначалу. Разрушал дом, бросался на других собак и веревки вил из тех, кто пытался его дрессировать. Ох, звучало так знакомо, что Чу Ваньнин невольно испытал близость с этим неизвестным племянником. — И как он справился? — невольно спросил он. — Ну, он наладил с ним личный контакт. Подружился. Ох, опять это слово на букву «п». С этим у Чу Ваньнина было туго. — Так ты не против? Чу Ваньнин бросил взгляд на пса, который медленно тащил ковер из гостиной в спальню и как бы говорил всем своим видом: «Попробуй меня остановить». И кивнул.
