Операция «Дуб»

— Карта готова, — послышалось снаружи. — Но она выглядит недостойно, если бы нам дали хотя бы день… — Давай сюда! — попаданец широкими шагами пересёк шатёр, вырвал лист из рук эльфа и опустил дверной полог прямо перед его лицом. — За смертью только посылать… — Не могу не спросить, — сказал сидевший у стола Финдекано, внимательно наблюдая за реакцией собеседника, — если уж у тебя есть план, то почему ты пришёл именно ко мне, а не к братьям Нельяфинвэ? — Из того, что мне рассказали, — невозмутимо ответил попаданец, рассматривая карту, — следует, что их родной брат Маитимо уже двадцать пять лет томится в заточении у Моринготто. Причём восемнадцать из них — подвешенный на скале за запястье. И они не предпринимали никаких попыток освободить любимого старшего братика, никаких диверсий; следовательно, инертны и бесполезны. Вы же, перейдя вашу местную Арктику, дошли маршем до Ангамандо и постучали в ворота. Дерзко. Насколько я понимаю, вы только по случайности не увидели заложника. Однако он вас увидел и обратился к моему заказчику. Я полагаю вас более подходящими для этого задания. А конкретно тебя мне порекомендовал заказчик. — Думаю, братья просто опасаются, что если они что-то предпримут, то пострадает в первую очередь сам Маитимо, — вступился за феанорингов Финдекано. — Если они предпримут что-то, что окончится неудачей, — уточнил попаданец. — Да. Но мы неудач постараемся не допускать. Итак, вот карта местности, составленная по результатам вашего марша; говори, на этот раз я буду делать пометки. Появление попаданца в лагере на берегу озера Митрим произвело настоящий переполох. Это был первый смертный, которого видели здешние эльфы, и они даже не сразу поняли, кто перед ними, тем более что пришелец не уступал им ростом. Начал он с того, что потребовал в экстренном порядке сделать для него копию упомянутой карты без какого-либо текста. «Не понимаю я этих ваших финтифлюшек, — заявил он. — Делайте обычную контурную карту, даю вам час». Это было странно, учитывая то, что мужчина прекрасно говорил на квэнья, однако, поскольку его принёс орёл Манвэ, эльфы, не споря, пошли делать копию. За час эти перфекционисты, конечно, не уложились, понадобилось два с половиной, но и такой срок был рекордом. Смертный же тем временем в приказном порядке затребовал приватную беседу с Финдекано, и ему снова не осмелились отказать. — На севере — цепь Железных гор; вот это — три пика горы Тангородрим, где-то там и прикован Маитимо, — указывал Финдекано, и попаданец быстро чёркал на карте что-то непонятное кусочком графита (от пера и чернил он весьма экспрессивно отказался). — Подземная крепость Ангамандо, оплот Моринготто, находится как раз под горой Тангородрим. Вот примерные границы Дор Даэделот, владений Моринготто. Мы сейчас находимся вот здесь, на северном берегу озера Митрим. Ранее тут был лагерь сыновей Феанаро, но они отступили на южный берег, и мы заняли эти земли. Между нами и Моринготто лежит равнина Ард-Гален. — Сколько дней пути, если двигаться отсюда до Ангамандо напрямую? — Верхом — неделю, полагаю, — ответил Финдекано, подумав. — Лошадям надо регулярно отдыхать и спать ночью. Но напрямую будет сложно подобраться незамеченными: на равнине мы окажемся как на ладони. Полагаю, после того нашего марша Моринготто принял меры предосторожности. Да и эффект неожиданности от взошедших Светил исчез. Мы могли бы не идти напрямую по равнине, а подобраться ближе в пределах Хисиломэ, которое под нашим контролем, и далее идти, скрываясь в тени Железных гор. Попаданец поразмыслил, глядя на карту, потом немного походил взад-вперёд. Финдекано незаметно наблюдал за ним. Мужчина был довольно-таки уродлив, с некрасивым шрамом на левой щеке. Но лицо его нельзя было назвать глупым; работа мысли и какой-то неистребимый задор делали его почти притягательным. — Что ж, — констатировал попаданец, — заказчик не высказал мне конкретных пожеланий по характеру работы, но из того, что он выбрал именно меня, напрашиваются некоторые очевидные предположения. Какие у вас здесь есть лётные средства? — Мне в Амане приходилось летать на орлах Манвэ, с которыми, как мне сообщили, ты уже знаком, — сказал Финдекано, к этому времени немного привыкший к манере собеседника. — Также некоторые майар и умайар Моринготто умеют принимать крылатый облик. — Кто-то у вас тут такое умеет? — уточнил попаданец. — Нет? Жаль… впрочем, так даже лучше. Сколько орлов нам были бы готовы предоставить? — Что? — не поверил своим ушам Финдекано. — Орлов — нам — предоставить? Ты не понимаешь, мы — отступники, навлёкшие на себя гнев Валар! Манвэ — владыка Амана, откуда мы ушли, пролив кровь братьев! Как мы посмели бы, по-твоему, обращаться к нему с мольбами? — Послушай, — терпеливо сказал попаданец, — давай ты не будешь со мной спорить. Вспомни о том, что каждую секунду, которую ты тратишь на препирательства со мной, твой друг Маитимо очень-очень страдает. Ему больно и плохо. Подумай об этом хорошенько и спроси у Манвэ, как вы это умеете, сколько орлов он был бы готов нам предоставить. На лице Финдекано отразилась удивительная гамма чувств. Потом он ненадолго закрыл глаза. А когда открыл, то смотрел на попаданца уже с некоторым страхом. — Одного, — чуть севшим голосом сказал эльда. — Одного… — мужчина разочарованно побарабанил пальцами по столу. — А какая грузоподъёмность у вашего орла, сколько человек он поднимает? — Не более двоих, — уверенно сказал Финдекано. — Ну, где двое, там и трое! — хохотнул попаданец. — История-то повторяется: помню, капитан Герлах тоже не давал нам втроём лететь на «физелере», убеждал, что он двухместный и не сможет подняться. Взлетел и долетел, как миленький! Личный пилот генерала Штудента, между прочим. Короче, нам нужен будет лучший и самый большой орёл. Есть у вас птичка, которая сразу приходит тебе на ум при таком описании? — Торондор, предводитель орлов Манвэ; но послушай, мы не можем указывать… — Запросим Торондора, — резюмировал попаданец и отметил что-то непонятными рублеными и круглыми закорючками на углу карты. — Это будет наш «Шторх». Шторхондор, хехе. — Послушай, — нерешительно сказал Финдекано. — Я чувствую, что хоть ты и смертный, но у тебя есть эстэль, какой обладает не каждый эльда… непоколебимая вера в то, что всё сложится и получится, как надо. Однако и тебе нужно понимать, что есть границы возможного. Орлы — творения самого Эру Илуватара, ты не можешь просто взять и потребовать… — Ах, что ж ты раньше не сказал? — засмеялся попаданец. — Я думал, они полностью в юрисдикции Манвэ. Но раз конструктор орлов старше по званию, а Манвэ ими только дали попользоваться, это меняет дело. Мы согласимся только на Торондора, и не беспокойся, нам не откажут: мне дали понять, что дело срочное, заказчик сам заинтересован в том, чтобы его скорее урегулировать, а то к нему перестанут обращаться с мольбами. Наверняка можно было бы настоять и на большем количестве орлов, однако мне кажется, что здесь уместнее будет как раз малочисленная группа. Финдекано неосознанно поднял руки и сжал виски. Краткий ответ Манвэ словно бы отдавался резонансом в его сознании. А ведь, быть может, Валар ответили бы и на мольбу о прощении, если б только они, прошедшие Хэлкараксэ, осмелились обратиться с нею… — Да не переживай ты, долетим и втроём с божьей помощью, — сказал попаданец, неверно истолковавший его жест. — Gott mit uns, как у нас на пряжках пехоте писали! К тому же вряд ли Маитимо много весит, военнопленных обычно… не очень хорошо кормят. — Он вдруг неловко кашлянул и, покраснев, опустил взгляд в свои записи. — Ты говоришь, что некоторые из умайар умеют летать: кто, есть ли они в Ангамандо сейчас, боятся ли они солнца? — На это способен Саурон, правая рука Моринготто, — ответил несколько сбитый с толку Финдекано. — Также известна некая умайэ, умеющая принимать облик громадной летучей мыши. Турингвэтиль, «Сокрытая в Тени», так она себя, кажется, называет. Возможно, есть и иные, не могу сказать точно. В тот раз все приспешники Моринготто бежали в подземелья, устрашившись Светил, но сейчас, как доносят разведчики, над Тангородрим всегда мгла, которая скрывает их свет. — Летучие мыши не любят солнца, — сказал попаданец. — Да и вся эта тёмная братия, видимо, тоже, иначе бы не было необходимости вешать светомаскировку. Значит, желательно будет, освободив заложника, как можно скорее выбраться из-под их искусственной мглы и гарантированно попасть при этом под солнечный свет. Поэтому мы атакуем ваш Гран Сассо на рассвете, чтобы в запасе был весь световой день. Тем не менее, надо будет взять с собой лук и стрелы — на случай, если какую-то летучую мышку всё же понадобится отпугнуть. Я стрелять из лука не умею, это будет зона твоей ответственности. Ещё потребуются верёвки и крюки, чтобы можно было работать на скале; я не смогу снимать заложника, сидя на орле. — Цепь может оказаться зачарована, чтобы её нельзя было разбить, — тихо заметил Финдекано. — Это маловероятно, так как, судя по всему, в этом вашем Гран Сассо совсем не опасаются нападения, — хмыкнул попаданец. — Но если так, то мы постараемся расколоть саму скалу или отбить от неё кусок; возьмём с собой соответствующие инструменты. Если и это не выйдет, придётся отрубить заложнику большой палец или даже кисть. Надо будет взять с собой медицинский жгут, чтобы остановить кровотечение. Он сделал в углу листа ещё несколько записей. Финдекано отметил, как у мужчины менялась сама манера говорить, по мере того как он углублялся в ситуацию. Теперь он даже не называл Маитимо иначе, чем «заложник». Эльда задумался, были ли действия смертного хотя бы в малой степени продиктованы жалостью к страданиям феаноринга. Испытывал ли он хоть каплю того чувства, к которому так хладнокровно апеллировал, призывая эльфа обратиться к Манвэ с молитвой об орле? — Я думаю, он предпочтёт остаться без руки, чем продолжать висеть там на скале, — резонно предположил попаданец, по-своему истолковав молчание Финдекано. — И в конце концов, как говорил Ницше, что нас не убивает, то делает сильнее. Эльфу показалось, что он нащупал ответ. Но он не мог выразить его, потому что не знал слова «авантюризм», да и само это понятие было ему до сего дня незнакомо. — Зачем тебе вообще это нужно? — спросил Финдекано. — Если не брать просьбу таинственного заказчика, на которого ты ссылаешься? Почему ты готов отправиться в сердце владений зла за тем, кого никогда не видел, к которому ничего не испытываешь, кому ничем не обязан? Ты не требуешь золота и камней, не жаждешь славы. Почему? (Относительно славы попаданец был категоричен: его имя не должно упоминаться нигде и никогда. Он объяснил, что если в этом мире оказался он сам, то, значит, может оказаться и Симон Визенталь, а встречи с этим достойным человеком он хотел бы всеми путями избежать. Дальнейшие объяснения смертный давать отказался). — У меня есть на то свои причины, — сухо ответил попаданец. — Кроме того, как говорил Ницше, жить надо в опасности. На самом деле при перемещении ему доступно объяснили, что ранее он кое в чём ошибался и с этим ему спорить не нужно, но он может исправить некоторые свои ошибки, если постарается. И эта миссия станет первой на пути исправления. Нет, исполнение поручений Моссада засчитать ему в таковые не могут. Да, развоплощать сторонников Моринготто не возбраняется. А вот вымогать за миссии золото, камни и прочее категорически недопустимо (а он бы от подобного не отказался), и за его поведением будут следить с самого верха. Однако докладывать всем и каждому о своих мотивах попаданец не собирался. — Итак, подытожим, — сказал он. — Сегодня собираем оружие, снаряжение, припасы, надо не забыть жгут. Вызываем Торондора. Нам понадобится удобная горная обувь и маскировочная одежда, серая под цвет камней Железных гор. Только не одноцветная, а с пятнами, максимально сложного оттенка, понимаешь? И двусторонние плащи: с одной стороны серые, с другой — зелёные под цвет травы этой вашей арийско-галльской равнины. — Ард-Гален. — Да. Тоже не однотонные, а с имитацией травы при взгляде сверху. Это на случай, если что-то пойдёт не так, и нам придётся прятаться на равнине. Нужен будет и третий плащ для заложника. Это надо подготовить уже к вечеру. Ты говорил, у ваших разведчиков есть что-то похожее; пусть принесут, посмотрим. Далее. Неделю верхом — значит, день на орле. Вылетаем в ночь, в следующие сутки переночуем в Железных горах, с рассветом начнём действовать. Назовём операцию кодовым словом «Дуб», и пусть это принесёт нам удачу. Кстати, надо ещё подумать, как будем искать заложника. — Я возьму с собой арфу, — сказал Финдекано, — и буду на ней играть. Нельяфинвэ услышит голос друга из Валинора и откликнется. Попаданец посмотрел на него, как на круглого дурака: — Мы тут ломаем голову, как незамеченными пробраться в сердце владений зла, чтобы, пробравшись, врубить погромче пацифистскую музычку, лишиться элемента неожиданности и мотивировать противника увести заложника в подземелья, выставив вооружённую до зубов охрану? Нет, не отвечай, можешь оставить этот вариант для вашей официальной истории. А вообще нам нужен будет бинокль или подзорная труба — с увеличительными стёклами. Есть что-то подобное? — Найдётся, — заверил его покрасневший Финдекано. — Не стоит смущаться, — успокоил его смертный, — ты же не специалист по таким вопросам, просто согласовывай все свои действия со мной. Зато от тебя я получил много ценной информации, без которой подготовка «Дуба» была бы невозможна. По крайней мере, в настолько сжатые сроки. А твоё участие в операции даст тебе бонус в будущем: если всё пройдёт успешно, то наш орёл-аист вернёт нас сюда же, и ты сможешь послать известие родственникам заложника на южный берег. И если они захотят приехать на твою территорию повидаться, то ты получишь преимущество в переговорах и действиях, и дальше уж всё будет на твоё усмотрение. Ну, довольно разговоров, пора готовить снаряжение по списку. Финдекано покраснел ещё сильнее, потому что забыл одну важную вещь. Пресветлый Эру, как же зовут этого смертного? Такое чудовищное, неблагозвучное, скрежещущее имя… Надо будет записать, когда он уйдёт, чтобы больше не позориться. — Друг, прости, не мог бы ты повторить ещё раз, как тебя зовут? — Меня зовут Отто Скорцени, — снисходительно ответил попаданец, — и ручаюсь тебе своим именем, что мы вытащим вашего Муссолини.