Ради этого жить

Ещё один день, проведённый в этом каменном мешке. Третьему не нужно было открывать глаза, чтобы понимать это — холод каменного пола и остаточный эмофон присутствия пиратов и отчаяния говорили красноречивее слов. Шевелиться было больно, поэтому он привалился спиной к стене, стараясь не тревожить связанные руки и вообще не двигаться. Отсутствие движения помогало передохнуть и настроиться на новый круг пыток, который имел лишь одну цель — формула галактия. Разумеется, пираты её не получат — страшно подумать даже о том, как они ей в случае успеха распорядятся. Конечно, если он не расколется, то его рано или поздно убьют — Крыс, по крайней мере, говорил, что боль уйдет, если он скажет эту треклятую формулу. Как бы ни было велико желание прекратить всё это, но безопасность Галактики оставалась превыше всего. Он не мог так просто сдаться. В моменты тишины он вспоминал Севу и Кима — это помогало не сойти с ума от окружающей действительности и давало призрачное тепло от связи, установленной с друзьями при первом задании. Странно, но они были для него как якорь, удерживая сознание от падения в пучину отчаяния и боли. Даже кустарная сыворотка правды, выламывающая его и заставляющая сжимать зубы, лишь бы не ответить на вопрос про формулу, не выбила эти образы из сознания. Хоть тело потом болело так, будто он провел на дыбе трое суток. Из состояния полусна его вывел странный звук, будто бластером срывали замок. «Зачем пиратам это? У них же есть ключи». Но эта мысль тотчас же вылетела из головы, когда он заметил сизый всполох, который мог быть лишь только у… — Третий, — выдохнул Ким, спускаясь по тонкой лестнице и держа бластер в руках. Некогда синяя форменка выглядела потрёпанной и явно великоватой Второму, а глаза, раньше светившиеся радостным огнём, потухли, наполнились усталостью и болью. Норн не знал, что и думать. Проделки пиратов? Но эмофон же не подделать никак, да и у пиратов обычно были ключи для дверей. Всё выглядело так странно… но вместе с тем так хотелось верить в то, что Второй его всё же нашёл. …Тот тем временем с помощью бластера сумел срезать замок на решётке и шагнул вовнутрь. Не зря он в эту закрытую дверь ломанулся, ох не зря — хоть пираты его явно по всему подземелью ищут. Чудовищный вид Третьего не был неожиданностью, удивляло другое — что он ещё жив. Светло-серые глаза, совершенно белые волосы, изломанные конечности (что там было со связанными за спиной руками, он боялся даже подумать) и бесчисленные раны… Перестрелив цепь ошейника, Второй опустился на колени перед фиксианцем, который уткнулся ему в грудь, слабо выдохнув: — Ты живой… — Живой, куда я денусь, — хмыкнул Второй, развязывая руки Третьему и мысленно проклиная пиратов за сильно крепкие узлы. В конце концов Ким просто чертыхнулся и пережëг верëвки лазером. Третий рвано выдохнул. «Всë же задел кожу», — машинально отметил Второй, обнимая Норна за плечи. — Времени мало, надо валить отсюда, пока пира… Внезапно раздался выстрел, Второй застыл, не закончив фразы, и тяжело навалился на Третьего. В воздухе запахло палёным, но крови не было — прошедший навылет луч прижёг рану на всём своём пути… «Только не это». — Прыткий оказался капитан — аж до сюда добрался, — раздался ненавистный голос Крыса, от которого мороз прошëл по коже. Третий не мог пошевелиться, парализованный осознанием того, что больше не увидит Второго, не услышит его шуток, не задержит взгляд на его синей в белизну ауре… На месте связи ощущалась пустота. Крыс тем временем направился к капитанам, чтобы убрать Второго — тело другого капитана ни к чему в камере. Да и оружие там капитан с собой имел, а это своими последствиями чревато. Сколько же они за ним побегали! И кто дëргал Весельчака за язык соглашаться снять замок с корабля? Да и к тому же не окружив его изначально, чтобы Второй не сбежал. В итоге — раненный в плечо толстяк, закрытый под заковыристый пароль корабль и Второй, заныкавшийся в пещере. Отправив толстяка разбираться с незваными гостями, нагрянувшими на планету, он сам тем временем принялся за поиски, которые привели к камере фиксианца. Досадно, что Второй успел до неё добраться, но эта оплошность исправлена. Наклонившись к капитанам, Крыс ощутил тонкую руку на своëм запястье… Третий воспринимал всë происходящее как сквозь пелену, но терять шанс разобраться с Крысом он был не намерен — тем более такой повод появился. Никогда состояние аффекта не испытывал — этим обычно страдал Второй, — но вот, что называется, накрыло. Вцепившись в шею, волосы и плечи одновременно, он усилил давление. По крайней мере, Ким его освободил и дал возможность разобраться наконец-то с ненавистным пиратом, который уже в насекомое превратился. Но это ничего не меняло, даже то, что процесс отрывания происходил медленнее, чем обычно. Крыс судорожно пытался освободиться, но рук недоставало… …Треск и хруст шеи пирата отрезвил Норна, и тот, не удержав равновесие, упал, больно ударившись головой об пол — перед глазами вспыхнули звëзды. Рядом рухнуло насекомовидное тело, чья голова была в крепко сжатых до белых костяшек руках фиксианца. С трудом проморгавшись, Третий разжал руки и осторожно, стараясь не делать лишних движений, приподнялся на локтях и взглянул в глаза пирата. Ужас (если можно что-то определить по этой морде вообще) и страх — вот что в них отражалось. Но у Третьего не было сил на то, чтобы порадоваться этому. В голове было пусто, по эмпатии он вообще ничего не чувствовал, а сил хотя бы попробовать выбраться из подземелья на свободу не было. Да и зачем? Норн осторожно подполз к Киму, лежащему вниз лицом, и не без усилий перевернул его. Проведя пальцами по ещë тëплой щеке, он просто уткнулся в чужую грудь лицом… …Чтобы в шоке застыть, слушая еле заметный стук сердца да чувствуя очень слабое поднятие груди. Неужели… — Второй, — сдавленно прошептал Норн, перехватывая широкую ладонь марсианина. Которая очень слабо дрожала, но не было сомнений в том, что лежащий человек жив. Но как? Выстрел не задел важные органы? — Теперь понятно, что будет, если выбесишь фиксианца, — на это заявление, сделанное задыхающимся голосом, Норн лишь слабо улыбнулся.