Prayer for mercy

Антон стоит перед зеркалом, разглядывая своё отражение. Тело почти не болит, если только не наклоняться сильно. Повязка наложена хорошо, дискомфорта не ощущается. Шастун думает, что, наверное, даже смог бы поблагодарить незнакомца, если бы чувствовал себя с ним в полной безопасности. Факт оставался фактом: он нужен живым, только вот непонятно для какой цели. Вряд ли с ним будут плохо обращаться, но и на благосклонное отношение рассчитывать не стоит. Антон недовольно вздохнул: мало того, что он не знает, где находится, так ещё и все окна были покрыты тонировочной плёнкой. Находились они в четырёхкомнатной квартире на, кажется, пятом или шестом этаже. Ничего необычного на первый взгляд, только вот остальное пространство было оформлено под кабинеты, кроме, естественно, ванной. Кровать имелась только в одной комнате, где ночевал Антон. Мужчина не позволил хорошо осмотреть свой дом. Хотя, насчёт привычного обозначения слова «дом» имелись серьёзные сомнения, ведь вчера он слышал, как, разговаривая с кем-то, «Доброжелатель» назвал этот адрес, имея ввиду одну из своих штаб-квартир. Незнакомец приготовил ему завтрак и, понимая, что гостю нечем заняться, ведь здесь нет даже телевизора, а к ноутбуку или компьютеру он его точно не подпустит, дал на выбор несколько книг из полки в своём кабинете. — «Герой нашего времени»? Серьёзно? — Шастун читал эту так называемую классику несколько раз. — Хорошая книга хуже не станет, сколько не читай, — произнёс Доброжелатель и сунул её ему в руки. На нём по-прежнему была маска, но удивительно, что он не стал скрывать глаза. Антон предположил, что такой рассудительный и умелый мужчина мог бы надеть линзы. — Сколько вы ещё планируете меня здесь держать? Вопрос оставили без ответа. Парень задал уже их столько, как маленький ребёнок в детском саду, но желанного результата не получил. Этот мужчина, кажется, вообще не замечает его, предпочитая отдаваться работе. Но Шастун ведь тоже часть этой работы, верно? Тогда почему его даже не связали? Это странно. Вся эта ситуация — странная. Антон понимал, что сбежать отсюда не выйдет хотя бы потому, что он совершенно не знает район, в котором оказался. Ну улизнёт он из квартиры, а дальше-то куда? О таких глупостях даже задумываться не стоит. Поэтому, отогнав лишние мысли, парень улёгся на кровать, открывая книгу. Знакомые картинки появлялись в сознании при перелистывании каждой страницы. Без понятия, почему этот рассказ так превозносят, Антону совершенно не нравится классика. Разве что только несколько произведений. В основном известные книги стали классикой потому, что их автор основал новый жанр или добавил что-то своё неповторимое. Подумаешь, и от этого столько шума? Шастун зевнул, глядя на настенные часы. Почти шесть вечера. Ему до сих пор не верилось, что отец его не нашёл. Он был уверен, что незнакомец никак не связан с ним. Конечно, Антона учили, как вести себя при попадании в заложники, он и людскую психологию разбирал. Но на деле-то всё по-другому. Такое похищение не похоже ни на одну из проработанных ранее ситуаций. Ему одновременно позволено всё, но и в то же время он не может ничего сделать. Не потому что боится, а потому что делать просто нечего. Он не обедал: Доброжелатель не побеспокоился об этом. Отложив скучную книгу, Шастун вышел в коридор узнать, чем же занят его спаситель. Парень умел бесшумно ходить, умел и выкручиваться. Пришлось научиться, чтобы несколько раз улизнуть прямо из-под носа телохранителей. Поэтому его удивило, что как только он переступил порог спальни, из-за немного прикрытой двери в комнату напротив донеслось: — Неужели дочитал? Мне кажется, ты забыл последние сто страниц, — Антон ухмыльнулся и направился к своему Доброжелателю. Тот, как и утром, сидел за столом перед компьютером. — Выбери что-нибудь другое, если скучно, — не отвлекаясь, мужчина указал на стеллаж с книгами. Шастун подошёл, окинув их безразличным взглядом. Произведений на иностранном языке было гораздо больше, чем на русском. — А что Вам нравится? — Антон обернулся, но никакой реакции не последовало. Он вздохнул, взяв «Мастера и Маргариту», так как ничего более интересного не нашёл. Внезапно раздался звонок, и именно благодаря этому мужчина поднял свой взгляд на пришедшего парня. Тот молча покинул комнату. — Привет, — Арс ответил немного устало. — Как там твоя содержанка? — Серёжа был привычно весел. — Задаёшь очевидные вопросы, — Попов просмотрел последние полученные файлы и выключил компьютер. — Я подменю записи, когда ты будешь его везти. Никакого хвоста. В общем, у меня всё готово. Собственно, как и всегда. Ты же знаешь. — Не буду хвалить заранее. — И ладно. Всё равно ведь знаю, что ты мне благодарен, — было слышно, как Матвиенко усмехнулся. Звонок завершён. Они часто говорили вот, обсуждая дела. Арсу нужно было хоть иногда слышать людской голос, ведь обычных знакомых в Москве нет, а Серый всегда на связи. Без него было бы сложно. У Попова нет столько знаний, зато есть полномочия и власть в определённых кругах. Он может надавить или шантажировать, но, согласитесь, что иметь просто друзей гораздо лучше и проще. Арсений направился на кухню: засиделся достаточно долго сегодня. Проходя мимо спальни, он мельком окинул взглядом парня. Тот без малейшего интереса просто листал страницы, очевидно, ища ключевые моменты произведения. «Мастера и Маргариту» взял, кажется? На ужин ничего необычного: гречка с вареными сосисками и салат. Он всё же человек, пусть и не совсем обычный. Антон появился в проходе как раз вовремя. Попов положил приборы у его тарелки и сел за стол. Парень молча повторил за ним. Есть вместе со своим похитителем — интересный опыт. Честно признать, Шастун чувствует себя очень даже уютно. Здесь нет постоянных заданий или встреч, на которые приходится мчаться через весь город, нет грозных людей в костюмах и наушниками в ушах, нет роскошных блюд. Антон с удовольствием ест обычную гречку, и лёгкая улыбка непроизвольно появляется на его лице. И самое главное — тут нет отца. Пожалуй, это место можно заслуженно назвать райским уголком. Впервые Антону не верится, что он может отдохнуть. — Спасибо, — произносит парень, сам того не понимая, но Доброжелатель снова молчит. «Ну и пусть» – думает Шастун, возвращаясь в кровать. Сейчас на душе непривычно спокойно и легко. Хотя бы раз в жизни он может не думать. А раз так, то, пожалуй, нужно насладиться этим, ведь рано или поздно его вернут домой.

***

Спустя два дня Антон просыпается из-за звуков какой-то возни в коридоре. Он всё ещё сонный, когда незнакомец берёт его за локоть и заставляет обуваться. Спускаясь на лифте, глаза Шастуна направлены в пол, так как рука Доброжелателя зафиксировала его шею в таком положении. На улице их уже ждёт машина. Видя её, парень невольно задаётся вопросом: не слишком ли это палевно, рассекать по городу именно на тонированной чёрной? Как только Антон попал на заднее сидение, откуда ни возьмись на его голове оказалась какая-то тряпка. Причём тоже чёрного цвета. Прежде чем успеть предпринять какие-либо действия, он был обездвижен, а в бок нехило так прилетело кулаком. Ну конечно, где это видано, чтобы с жертвой недавнего инцидента нормально обращались? А вообще, Шастун не собирался сбегать или устраивать какие-то сложности, он понимал, что мужчина просто перестраховался. Петляли они мучительно долго, несколько часов так уж точно. Когда машина остановилась, Доброжелатель помог ему выйти и стянул с лица подобие маски. — Разве так принято с заложниками обращаться? Ты надел мешок мне на голову. — Так было нужно. — Ты чуть ли не вырубил меня, — разминая руки, недовольно произнёс Антон. — Чтобы избежать лишних вопросов, — незнакомец сел обратно в машину. — Эй-эй, — Шастун вцепился в ручку двери. — Где мы? — местность тянула на подобие пригорода или небольшой посёлок. — Отсюда сам доберёшься домой. — Сдурел? — вырвалось. — Где ты меня высадил? Это точно Москва? — Да, тут недалеко. К вечеру будешь валяться в тёплой постели. — Тогда, может, вернёшь мне наконец мой телефон? — кажется, конструктивного диалога можно не ожидать. — Я же говорил, не выйдет. Я избавился от него. Думаю, симку сможешь восстановить, — мужчина сказал это достаточно пренебрежительным тоном. — Да кто ты, чёрт тебя дери?! Ты реально оставишь меня здесь одного? — Антон ещё раз оглянулся. Даже люди поблизости не ходят. — Тебя же учили вести переговоры, вот и найди себе денег на транспорт, — в машине начали подниматься стёкла. — «Но, видит Бог, излишняя забота – такое же проклятье стариков, как беззаботность – горе молодежи», — незнакомец процитировал персонажа из «Гамлета», после чего растворился в пыли от колёс. Номер тачки запоминать нет смысла: всё равно ведь поменяют. Шастун стал осматривать себя на наличие прослушки, но спустя пять минут так ничего и не нашёл. Начало весны, ещё снег не весь растаял, а на его плечах лишь лёгкая ветровка, которую ему накинули на плечи перед выходом. Немного прохладно, да и под ногами грязные лужи. Антон раздражённо выдохнул, но всё же направился к домам. Людей то не было дома, то попадались не очень приветливые. В общем, узнать, где тут ближайшая остановка парню удалось лишь спустя долгих сорок минут. Шастуну повезло: за него заплатила приветливая девушка, которой явно пришлась по вкусу его мордашка. Не сказать, что Антону нравится использовать свой «козырь», но ему повезло родиться красивым, поэтому использовать свой «дар» приходилось очень часто. На самом деле парень не видел в себе ничего особенного, кроме, естественно, высокого роста. Наверное потому, что никто не говорил этого. Не «ты красивый», а «ты необычный, интересный». Первое он слышит постоянно, и это много раз помогало для бизнеса его отца, а вот насчёт второго Антон уже смирился. Он правда без понятия, когда и появится ли вообще в его жизни тот человек, который будет любить его просто… просто так. Просто потому, что им весело вместе. Просто потому, что хочет быть рядом. Шастун чуть не грохнулся из-за пробежавшего мимо пацана, пока выходил из автобуса. Он по-прежнему не знает, где находится. Ну что же, пришло время это выяснить. Спустя мучительно долгое время он всё же смог попасть в знакомый район около центра Москвы, а ближе к семи вечера Антон таки добрался и до собственного дома попутками с метро, деньги на которые взял у понимающих людей. На входе его, естественно, встречает охрана, тут же оповещая и своего босса. Отца нет в их особняке, значит, парню повезло и выговор ждёт его позже. В основном в этом доме живёт именно Антон, так как глава компании предпочитает засыпать в более престижных апартаментах своих коллег. Последний год они стало меньше видеться — хотя бы это радует. Глава охраны Евгений разговаривает с кем-то по телефону, а по истечении нескольких секунд уже идёт в сторону Шастуна, давая трубку. — И где ты был? — конечно же, на другом конце провода холодный голос. — Не знаю. Насколько я понял, это было что-то типа плана перехвата. Разыграли сцену: один намеревался меня типа убить, а второй должен был спасти, — сам он не стал бы говорить такое, но Доброжелатель рассказал ему это «на прощание». Почему-то Антон не смог заставить себя сказать по-другому. — И как же ты выбрался? — к отцу подошла какая-то девушка, уведомив, что люди его уже ждут. — Я говорю лишь то, что предполагаю. Не веришь мне, так убедись сам. За эти три дня у тебя было на это достаточно времени, — в Антоне действительно накипело. Неужели какой-то «похититель» сумел настолько хорошо убрать все следы, что даже отец его не нашёл? Или… а искал ли он вообще? Парень всё ещё не знает, кем был тот человек. — Ты забываешься. У тебя всё ещё недостаточно власти, чтобы спасти своего дорогого друга. Так что умолкни, пока я не разозлился. Шастун сжал руку в кулак. Это правда… Он всё ещё недостаточно силён, поэтому его так легко шантажировать. Полгода, нужно продержаться всего полгода. Именно тогда его жизнь заиграет новыми красками. А пока что ему остаётся лишь закрыть рот и вернуть телефон охраннику. Никто из телохранителей не относился к нему хотя бы хорошо. В детстве, когда он падал, ему никогда не помогали встать. Он всегда был вынужден подниматься самостоятельно. Даже когда было больно, очень больно. Но, конечно, много побегать с одногодками ему не удалось, поэтому о разбитых коленях и неоказанной помощи париться не приходилось. Антон ушёл в свою комнату на втором этаже, попросив принести ужин, больше не стараясь сдерживать приказной тон. Закрыв дверь, он включил компьютер. Call of Duty и CS:GO не загружались уже два месяца, но сейчас играть не хотелось. На рабочем столе высветилось уведомление: новое расписание. Его жизнь снова становится грёбаной рутиной. Почему-то в мыслях всплыли прошлые вечера, когда не приходилось делать ничего. Шастун устало теребит край футболки, внезапно нащупывая что-то возле шва. — Вот гад, — вырывается мгновенно. — И кто тут про излишнюю заботу затирал? — Антон разрезал ткань ножницами, извлекая какой-то чип. — Думаю, ты даже слышишь меня, — парень бы наверняка победно ухмыльнулся, если б знал, что «Доброжелатель» усмехается сейчас. — Прослушка? Маячок? Что за детский сад? Только не говори, что волновался за меня, — Шастун ответа не дожидается и сразу ломает эту чёрную штуковину. Арсений видит, как гаснет огонёк на экране его навигатора, обозначив на карте последнее место, где было зафиксировано движение: конечно же, Попов не мог просто отпустить такую важную особу без присмотра. По всему городу ездили верные люди, которые успешно проследили за ним до самого дома. Мужчина выяснил, что нападение заказал один нефтяной магнат, а именно отец Иры Кузнецовой, той самой, которой приписывали роман с Антоном. Она наверняка не знает об этом. Серёжа накопал хороший компромат, только вот использовать его негде и незачем, поэтому Арс не рассказал даже своему «гостю» об истинной причине запланированного убийства. Прохладный воздух обдувает плечи, на которых накинута лишь лёгкая кофта. Попов сидит на крыше одного из домов, закрывая глаза и поднимая голову к небу. Оно такое красивое, звёздное, без единого облачка. Совсем как в ту ночь… — Ха-а, — Попов вздыхает, поглядывая на свои дрожащие руки. — Всё-таки я не смог жить нормальной жизнью, как ты просила… Арсений больше ни о чём не думает. Он уже давно ничего не чувствует. Но… ему по-прежнему страшно и всё ещё больно. Он не осмеливается подойти к краю, чтобы разглядеть город в ночных огнях, ведь точно знает, что может незасомневаться в последний момент. «Человек смертен, — думает мужчина, — но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен». Эта фраза уже давно поселилась в его сердце, и он всё никак не может её выкинуть. — Так там было кажется, да? — вопрос растворяется в шуме машин внизу. От навязчивых мыслей помогает избавиться ром. Спустя полбутылки думать не хочется совсем. Арсений покидает крышу ближе к утру. Антон просыпается через несколько часов.

***

В зал заходит мужчина чуть ниже Шастуна ростом, направляясь к стоящему возле окна инструмента. Антон сидит практически неподвижно, исполняя «Полёт фантазии». Это пианино купила мама, когда ему исполнилось одиннадцать. Она говорила, что в молодости мечтала научиться играть, но так и не смогла из-за работы. Майя владела им практически виртуозно, так нежно и чутко, что сердце сына трепетало от каждого аккорда. Гостей, которых звал к себе отец, она удивляла новыми разученными произведениями разных композиторов. Конечно же, её заслуженно хвалили. И вот спустя много лет Антон сидит, где раньше сидела она. Его сердце больше не хочет поддаваться ритму и мелодии. Это больше не интересно. После смерти мамы он находил время ранним утром или поздним вечером, когда возвращался с учёбы, чтобы тоже научиться играть на фортепиано. Уже больше десяти лет в день её смерти Шастун приходит в эту комнату в сопровождении лишь одного человека — его дорогого друга, который всегда был рядом. Илья останавливается в паре шагов, после чего кладёт руки младшему на плечи. Антон, кажется, немного успокаивается под натиском тёплых прикосновений. Забавно, но кроме мамы и сестрёнки обнимать его может только Макаров. — Шаст, — Илья на том же уровне, что и он: много учится, много читает, много ездит заграницу по семейным делам. Их отцы тесно дружат, поэтому мальчики нашли общий язык ещё в детстве. — Что сегодня сыграем? — Скрипка, — без толики удивления произносит Антон. Макаров не любит её, а почему – не говорит. — Ты же её ненавидишь. — Ненавижу, — кивает старший, доставая инструмент из чехла, — но её звук невероятно красив. Шастун показывает ноты и парни разбирают произведение более трёх часов. Антон знает, что сегодня может отдохнуть от своей привычной жизни, сейчас его не побеспокоит даже отец. Илья ожидаемо справляется быстрее, поэтому ещё с десяток минут наблюдает за Шастом. Именно он и придумал ему это прозвище. Они звучат красиво, осторожно, не торопясь, но никто не пытается вложить в эту музыку каких бы то ни было чувств. У обоих просто не сложилось, не о ком и не для кого играть. Как бы не хотелось найти того самого родного человека, а обременять других своими проблемами нельзя. Да и плану лишние люди могут помешать, поэтому Антон не заводит отношений. Шастун с Ильёй уверены друг в друге, они верные, преданные и заботливые, готовые поддержать или примчаться с другого конца города в любую минуту. Всё, что им надо, у них есть — это они сами. Но это и пугает. Антон боится, что в один день их дружба сыграет с ними злую шутку, что придётся выбирать между ней и чем-то ещё. И когда выбор будет сделан, один из них точно пожалеет. Антон боится многих вещей: пауков, всяких тварей из фильмов ужасов, смерти… но важным пунктом, выделяющимся среди всех этих вещей, есть именно предательство. Только оно способно убить доверие и веру в того человека, который его совершил. Звучит последний аккорд. Илья тянет ноту до конца, завершая произведение. И им не нужно ничего говорить. В глазах обоих читается благодарность.

***

Шастун проходит паспортный контроль и направляется с Ильёй к самолёту. Им предстоит провести выходные в Италии, но помимо основных дел они планируют и хорошо отдохнуть. Оказавшись внутри, каждый ищет своё место. Лететь часов восемь, поэтому наушники точно пригодятся. Макаров садится на среднем ряду, а Антон размещается возле окна. Он не успевает даже найти какой-то фильм, как слышит какие-то крики. — Я хочу смотреть на небо, — расстроенно говорит ребёнок тремя рядами позади. — Хочу у окна, — девочка лет десяти недовольно дует губы, явно намереваясь закатить истерику. — Можете поменяться со мной, — предлагает Шаст, понимая, что стал спасителем для этой женщины и предотвратил ругань в самолёте. Ему правда без разницы, где сидеть. Они меняются местами. Антон садится на кресло, что прямо возле прохода, но какое это имеет значение? Рядом сидит мужчина в белой футболке с каким-то принтом и бежевых штанах. Также взгляд падает на его руки. Изящные, еле заметные вены очень гармонично смотрятся с тоном его кожи. Насколько Шастун осведомлён, это очень нравится девушкам. Глаза невольно цепляются за кольцо на безымянном пальце, но незнакомец тут же спешит спрятать руки под кофту, которая лежит на его коленях, поэтому парень не успевает разглядеть выгравированную надпись. Антон ловит себя на мысли, что уже слишком долго смотрит в его сторону. Он не хочет показаться слишком любопытным, да и человеку это может мешать, поэтому Шастун, как и планировал, включает фильм. В новинках рекомендовался «Достать ножи», поэтому выбор и пал на него. Боковым зрением Антон видел, как мужчина несколько раз смотрел в его экран, но предложить посмотреть вместе или хотя бы познакомиться для начала смелости не хватало. Всё-таки такое предложение может вынудить человека из вежливости разговаривать с тобой, а это младшему не нравилось. За полёт никто из них так и не проронил ни слова. Ближе к четырём вечера самолёт приземляется в аэропорту Неаполя. Антон видит, что Илья уже почти у выхода, поэтому тоже решает ускориться. В спешке он случайно задевает рюкзаком панамку. — Извините, — смущённо роняет он, возвращая вещь владельцу. — Всё в порядке, — отвечает ему мужчина, надевая её на голову. Шаст улыбается, вставая с места. У незнакомца красивый голос.