Ледяная сказка

      Никогда такого не было. Кто-то полагал, что это наказание за многочисленные грехи города, кто-то видел в произошедшем признаки надвигающегося конца света. И это не удивительное, учитывая тот факт, что вначале разверзлись хляби небесные и пролили на грешную землю бесчисленные потоки воды. После чего пришел черед невиданной стужи, которая за одну ночь проморозила насквозь не успевшую схлынуть воду. Теперь Ситэ напоминал поверхность зеркала, настолько гладким и непрерывным был ледяной покров.       Но, если небесные силы полагали, что опасность свернуть шею или сломать ноги, отвратят горожан от выхода наружу, и возможно заставят задуматься о вечном, то в божественной канцелярии произошел просчет. Изобретательные парижане не думали себя ничем сдерживать. Со скоростью заразной болезни распространились между горожанами способы выйти на лёд и сохранить равновесие. У мясников многократно возрос спрос на большие берцовые кости, их хорошенько вываривали, затем отпиливали тонкую полоску, обтачивали края и привязывали остроумное изобретение к подошве обуви. После чего можно было немного приловчившись вполне спокойно скользить по льду. Сапожники приспособились в союзе с кузнецами, они вставляли в деревянные чурки под очертания стопы, железные полоски. Такие прото-коньки бойко продавались в эти беспокойные дни, хотя большинство все же хранило верность костям. Некоторые особо не утруждали себя, они просто вооружались острозаточенными палками и, опираясь на них ковыляли по улицам. Дети обожали эту зиму, для них обледеневшие улицы таили тысячи возможностей для игр и забав. Ватаги ребятни соревнуясь с хмельными школярами устраивали настоящие забеги на льду. Всюду царило веселье, изредка разбавляемое вскриком очередного несчастного, который вывихнул себе ногу или сломал руку.       Архидьякон наблюдал за царящим безобразием с высоты башни, он неодобрительно качал облысевшей головой. Необычайная суровость легла на его лицо. В эти пропащие дни, беззаботные горожане предавались безудержному веселью. Губы сложились в горькую усмешку. Глупцы! Посему видно было, что грядут события гибельные и страшные, раз город оказался в ледяном плену. Все разучились читать приметы божественного присутствия! Он собирался было отвернуться от окна, как был привлечен необычайным зрелищем.       На площадь въехала легко и грациозно юная цыганка. Архидьякону было не видно со своей высоты, но горожане увидели и по достоинству оценили изобретательность девушки. К её изящным ножкам были привязаны толстые деревянные дощечки, в которые снизу были воткнуты режущим ребром два крупных ножа. Девушка балансировала на лезвиях, но делала это так легко и изящно, что вызвала самые искренние рукоплескания. Народ обступил девушку, образуя обширный круг в центре которого она встала. Цыганка достала тамбурин и с ангельской улыбкой заскользила, её руки делали плавные движения, легкие ноги не отрывались от ледяной поверхности. Внезапно она сделала пируэт и подпрыгнув несколько раз развернулась в воздухе, затем изящно приземлилась на правую ногу, а левую слегка отвела в сторону. Зеваки разразились криками одобрения. Маленькая козочка, которая пришла с плясуньей, безмятежно наблюдала за хозяйка, сидя на персидском ковре. Цыганка показала еще несколько раз свой фокус с прыжком, затем завращалась с невероятной скоростью на одном месте. У горожан даже закружилась голова, пока они наблюдали за ней. В этот день девушка собрала богатый урожай.       А архидьякон жадно следивший за всеми её движениями испустил мучительный вздох. Как же она прекрасна, и даже из этой ледяной напасти смогла извлечь выгоду для себя! Он с силой захлопнул ставни и долго стоял спрятав лицо в руках. О, адский огонь, который не в силах погасить царившая снаружи стужа! О, как ты сильно жжешь, лишаешь сна, заставляешь бурлить кровь. Как бы прекратить эту муку, как помочь себе? Терзаемый безответными чувствами, священник с унылым видом сел за стол. Как легко получалось у других священнослужителей нарушать обеты, ему было известно о любовницах высших иерархов, просто потому, что об этом известно было всем и никто не старался скрыть свои похождения. Кардинал Бурбонский к примеру, мало того, что устраивал в своем дворце веселые попойки, так еще и оказывал внимание Ришарде де Гармуаз и Томасе ла Сальярд. А аббат монастыря святого Жана содержал свою любовницу и детей от неё в кричащей роскоши. Что уж говорить об архиепископе Реймском Пьере де Лавале — известном сибарите и распутнике. Все они умели устроить свою земную жизнь, не забывая служить Господу, так чем же он хуже прочих?! Но Клод Фролло знал, проблема была не в том, что он хуже, а в том, что он неизмеримо лучше прочих грешников и стоит на недосягаемой для них высоте. Его скромность, могучий ум и верность обетам — ставили архидьякона в немыслимое положение. С одной стороны он жаждал заполучить красивую цыганку, с другой приходилось бороться с приступами святости. Ну, если последнюю проблему отчасти можно было решить алхимией и тайными науками, порой после особенно странного опыта он полагал, что путь на небеса ему окончательно закрыт, настолько густо его пропитывал серный дух. Но что же делать с девчонкой? Ответа не было.       Эсмеральда каждый день приходила на Соборную площадь демонстрируя своё умение укротительницы льда. Она скользила, кружила, подпрыгивала, грациозно прогибалась в спине. Священник следил за ней глазами полными слез, как бы он хотел схватить эту изящную стрекозу и с жадностью ребенка, поймавшего у ручья прелестную летунью, утащил бы её к себе! Всё осложнялось тем, что он не смел выйти за порог собора, ибо не было никакой возможности удержаться на льду. Надевать берцовые кости или приматывать к ногам изобретение сапожников он не желал — это бы уронило его архидьяконское достоинство. Прибегать к помощи палок тоже не годилось, так же не подошел бы способ цыганки с ножами. Ему ничего не оставалось, как быть запертым как зверь в клетке, и только через окно следить за удивительной девушкой и её скользящим танцем.       Погода между тем улучшилась, почти так же внезапно похолодание отступило, вскоре вскрылся лёд на мостовых и дорогах, лишняя вода ушла и люди смогли отказаться от посредничества кости и железа при ходьбе. Девушка вернулась к привычным танцам, что тоже вызывало восторг у наблюдавших людей. Они с козочкой Джали успешно обыгрывали программу, не оставляя шанса зевакам спасти свои кошельки от оскудения, ибо дуэт этот был в высшей степени очаровательным. Архидьякон не показывался на площади, он велел заколотить окно в своем кабинете и, находясь там заклеивал уши восковыми турундами, чтобы не слышать звуков бубна. Он был полон того очарования, которым напитался наблюдая за тем как девушка легко движется по льду на острых ножах и какой светлой улыбкой озарялось её лицо.       Каноники и причетники шептались между собой, что архидьякон совсем одичал. Он продолжал заниматься делами приходов и соборов, но все внешние сношения переложил на плечи помощников. Клод Фролло закрылся ото всех, только ночные алхимические опыты дарили ему временное успокоение. Чем он был занят было не совсем понятно, монахи дивились тому, сколько много дров сжигал за ночь монах. Он служил мессы пропахший дымом с подозрительно красными глазами. Его паства и до того недолюбливающая священника, была готова вот-вот возроптать. Кому приятно, когда в церкви тебя причащает самый настоящий черт? Вот до какой степени архидьякон выглядел болезненной и дико.              Наконец, когда он остался довольным результатом, священник одним январским вечером надел плащ, взял кошель и вышел на охоту. Случилось это на Богоявление, по случаю в городе пылали костры, священник шел незамеченный ликующей толпой. Девушка танцевала на Гревской площади и была она настолько прелестна, что у него почти остановилось сердце от восторга. За те полмесяца, что он её не видел девушка словно стала еще краше. Священник был настолько поглощен радостью созерцания, что заметив процессию Папы шутов и Квазимодо в ней, отвернулся в другую сторону. Сейчас ему было не до воспитанника, который каким-то образом оказался втянут в круговорот праздника. Пусть, у несчастного не так много радости в этой жизни. Архидьякон дождался окончания танца цыганки, он примерно знал какой дорогой она пойдём, поэтому заранее затаился в проулке рядом со статуей Пречистой Девы, здесь за чугунной решеткой горел фитиль из пакли, пропитанный маслом. Он давал тусклый свет, поэтому когда священник окликнул цыганку та в испуге увидела его.       — Что вам угодно? — спросила девушка, её козочка заблеяла.       — Дитя, — неожиданно мягко попросил он её. — Подойди поближе.       — Зачем? — она нахмурилась, раздумывая стоит ли пуститься бегом от страшного монаха.       — Я не причиню тебе вреда, — он снял кошелек и извлек из него какой-то блестящий предмет. — Посмотри, я сделал это для тебя.       Девушка огляделась, а вдруг это ловушка, но предмет в руках священника заинтересовал её. Осторожно и пугливо красавица приблизилась к архидьякону. В это время Пьер Гренгуар, который тайно следовал за ней, предпочёл остаться в тени и наблюдать за всем со стороны. Вот он увидел как красавица подошла к монаху и издала удивленный возглас, затем она осторожно взяла что-то сверкающее и будто любовалась этим. Далее последовал приглушенный разговор, священник о чем-то мягко говорил ей, она вначале молчала, потам начала отвечать и даже будто засмеялась. Гренгуар уже узнал архидьякона и с изумлением заметил, как тот запечатлел на смуглом лбу красавицы осторожный поцелуй. Та мало того, что не сопротивлялась, а даже улыбнулась, затем подозвав козочку девушка продолжила свой путь, унося блестящий предмет. Как только она скрылась из вида поэт вышел из темноты и направился к архидьякону.       — Ох, здравствуйте, отец Клод, — поздоровался поэт, низко поклонившись.       — Неужели это мэтр Гренгуар? — спросил священник будто совсем не удивленный встрече.       — Он самый, дорогой учитель, — поэт вздохнул. — Увы, я в стесненных обстоятельствах и на эту ночь остался без крова над головой и без ужина.       — А как же ваши занятия поэзией? — не удержался от ироничного вопроса архидьякон.       — Увы, сегодня невежественная толпа не стала досматривать мою прекрасную моралитэ, я остался сир и убог.       Священник со вздохом велел ему следовать за собой, на время поэт поселился в странноприимной келье монастыря при соборе Нотр-Дам. А Эсмеральда этой ночь еще долго любовалась на прелестную стеклянную фигурку, которая с большой точностью воспроизводила её в танце на льду. Позже она о чем-то крепко задумалась. Никто ей не дарил подобных подарков, стекло переливалось всеми цветами радуги, оно навевало мысли о витражах собора и о красках мавританской Испании. Как ему удалось изобразить её развевающиеся волосы? Девушка улыбнулась, козочка, которая изрядно проголодалась деликатно заблеяла.              В скором времени цыганка Эсмеральда исчезла с улиц, архидьякон поселил её на окраине Ситэ в уединенном особняке, который пришлось срочно приводить в порядок. Гренгуар залечив свои душевные раны и поправив здоровье на монастырских харчах, поблагодарил учителя, который снабдил его средствами на первое время и вновь отправился в свободное плавание. Вскоре ему посчастливилось получить новый заказ от самого кардинала Бурбонского, так что за короткое время, поэт вполне поправил свое положение. Однажды он заметил красивую горожанку, которая вела на поводке козочку, девушка шла в сопровождении свирепого Квазимодо, неся на руке корзинку с яблоками. Поэт тут же признал в девушке цыганку Эсмеральду, но затем его взгляд опустился на её округлившийся живот и Гренгуар скромно потупившись, пошёл своей дорогой. Есть тайны которых лучше не касаться.