Удивительный и Чудесная

На Земле живёт восемь миллиардов человек. Но если сузить мир до одной истории, то окажется, что всё решают случайные встречи. Так вышло и с двумя семьями — Паркерами и Дюпен-Чэн. Они познакомились в Нью-Йорке, когда молодая пара из Парижа искала, где остановиться, и так сдружились, что стали почти роднёй. Однако жизнь, как это часто бывает, решила иначе. Сейчас Питер Паркер стоял на парижском вокзале и чувствовал себя одновременно потерянным и свободным. В руках — потёртый рюкзак, в кармане — билет в один конец и несколько смятых ккпюр. Он прилетел в отпуск, хотя настоящим отпуском это можно было назвать с натяжкой. Скорее — побегом. От шума Нью-Йорка, от бесконечных сирен и в целом шума людей. Питер вышел на улицу и зажмурился от утреннего солнца. Париж встречал его тишиной — пока ещё редкие прохожие, ещё не проснувшиеся кафе, свежий воздух без примеси выхлопных газов и мусора. Он глубоко вдохнул и улыбнулся своим мыслям. — Так, Паркер, — прошептал он себе под нос. — Ты наконец выбрался из большого яблока. Не облажайся. Он был высоким — под два метра, с каштановыми волосами, которые вечно торчали в разные стороны, и внимательными зеленоватыми глазами. Под глазами залегли тени — бессонные ночи давали о себе знать. Одет он был максимально незаметно: синие джинсы, красные кеды, тёмно-синяя футболка, а поверх — серая толстовка с капюшоном. На спине висел старый рюкзак, видавший виды: потёртые лямки, выцветшая ткань, пара аккуратных заплат, которые Питер сам поставил ещё в старшей школе. Он перечитал адрес на клочке бумаги, который нашёл в дипломате отца — пожелтевшая бумага, выцветшие чернила, но адрес всё ещё был разборчив. Улица, дом, пекарня. Спустя час ходьбы, он наконец перешёл дорогу, остановился перед старой дверью с кованой ручкой и, сверившись с адресом ещё раз, толкнул её. Колокольчик над дверью звонко дзынькнул, оповещая о визите. Внутри пахло дрожжами, мукой и чем-то сладким — вишнёвым пирогом, кажется. За прилавком стояла женщина. Невысокая, с волосами цвета ночи, подстриженными под каре, и чёлкой, уложенной на правую сторону. Серые глаза смотрели чуть устало, но с той теплотой, которая бывает только у пекарей, начинающих день до рассвета. На ней была белая ципао с жёлто-красным цветочным рисунком и чёрной отделкой, традиционные китайские штаны и чёрные тапочки с белыми носками. Она не подняла головы, занятая подсчётами — Извините, мы пока не работаем. Приходите позже... — Здравствуйте, — голос Питера чуть дрогнул. — Я Питер. Сын Ричарда Паркера. Вы, наверное, меня не помните — да и давно это было... Женщина замерла. Медленно подняла голову, и её серые глаза расширились. Она выронила ручку и вышла из-за прилавка быстрыми, почти бегущими шагами. — Боже... Питер... Она обняла его так крепко, что он на мгновение растерялся. От неё пахло мукой и ванилью — домашним, тёплым, забытым запахом детства. — Прими мои соболезнования, — прошептала она. — Я думала, что больше никогда тебя не увижу. Нам сообщили о твоих родителях... Мы думали, что и ты тоже... Питер замер. Слова о родителях до сих пор отдавались внутри глухой болью, даже спустя столько лет и скольких приключений. — Ну, как видите, я здесь, — сказал он, выдавив улыбку. — Живой и.. ну здоровый, да. Приехал навестить вас... Можно мне пожить у вас немного? Если не сложно, конечно. Я не хочу навязываться, просто у меня с деньгами не очень, а отели тут довольно дорогие... — Нет-нет, что ты! — женщина отстранилась, но продолжала держать его за плечи. — Это не проблема. Только предупредить надо мою дочь — Маринетт. Она наверху. Пойдём в гостиную, чего тут стоять... Как же ты вырос! Совсем мужчина! — Сабин... спасибо, — тихо сказал Питер, чувствуя, как внутри разливается тепло. Сабин улыбнулась и повела его вглубь дома. ─── Чуть ранее этим же утром Маринетт проснулась оттого, что кто-то настойчиво гудел в углу комнаты. Она не сразу поняла, что это будильник на телефоне. — Ммм... — простонала она, нашаривая рукой мобильный. Экран вспыхнул: 6:47. Она перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. — Ещё пять минут... — пробормотала она. Но сон уже ушёл, и в комнату стал пробиваться утренний свет сквозь неплотно задёрнутые шторы. Маринетт приподняла голову и осмотрела свою комнату — мир розового, творческого хаоса и бесконечных эскизов. Везде были разбросаны ткани, нитки, листки с набросками и вырезки из журналов. Над кроватью висела пробковая доска, а на ней — десятки фотографий. Она села, откинула одеяло и потянулась. Пижама — лёгкая футболка с чёрными точками и розовые штаны — сбилась набок, волосы превратились в гнездо. — Доброе утро, мой дорогой, — прошептала она, переводя взгляд на доску. Там, в центре, улыбался Адриан. Светлые волосы, зелёные глаза, идеальная улыбка. — Так, Маринетт. Реальность. Ты не можешь каждое утро смотреть на него по часу. Ну... почти не можешь, хоть и очень хотелось бы.. Она спустилась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и оказалась в небольшой гостиной, которая заодно служила её мастерской. На столе лежал блокнот с концептами — её гордость. Появилась Тикки — маленькое существо малиново-красного цвета, с чёрными пятнышками и огромными синими глазами. — Ты сегодня рано, — заметила Тикки, взлетая. — Обычно ты жмёшь «отложить» раз пять. — Сегодня особенный день, — ответила Маринетт, открывая блокнот. — Чувствую. Прямо вот здесь. — Она постучала себя по груди. — Будет что-то необычное. Тикки склонила голову набок. — Надеюсь, это что-то хорошее. — Или очень вкусное! — улыбнулась Маринетт, хватая карандаш. Она села за стол и начала набрасывать новый эскиз — короткая куртка с асимметричной застёжкой и высоким воротником. Пальцы двигались быстро, уверенно, как будто знали, куда ведут. Через полчаса в люк её комнаты постучали. Тикки юркнула в сумку, а Маринетт подняла голову. — Да? — Милая, я могу войти? — голос мамы звучал мягко, но с ноткой волнения. — Конечно, мам! Сабин поднялась по лестнице, её лицо сияло странной улыбкой — не до конца радостной, скорее... загадочной. — Доброе утро, — сказала она. — Оденься, у нас гость. — Бабушка приехала?! — выдохнула Маринетт, вскакивая. — Лучше. Спускайся и сама увидишь. Сабин ушла так же загадочно, как и появилась. Маринетт постояла пару мгновений, пытаясь понять, что может быть лучше бабушки, но сдалась и принялась лихорадочно одеваться. Она быстренько причесалась, завязала хвостики красной резинкой, накинула серый пиджак — строгий, но с закатанными рукавами, под которым белела футболка с цветочным принтом. На ногах — розовые балетки с красной подошвой. Серёжки в ушах были тёмными — без Тикки они выглядели почти обычными, но Маринетт знала их истинную ценность. Она спустилась и замерла на последней ступеньке. В гостиной, на диване, сидел незнакомец. Высокий, каштановые волосы, лёгкая щетина, зеленоватые глаза с едва заметными тенями усталости. Он держал чашку кофе обеими руками, словно боялся её уронить, и выглядел одновременно расслабленным и напряжённым. Маринетт перевела взгляд на маму. — Мам? — голос чуть дрогнул. Она машинально поправила воротник пиджака. Парень поставил чашку на стол и повернулся к ней. Мгновение они смотрели друг на друга. — Привет, Маринетт, — сказал он, и в голосе послышалась мягкая, чуть застенчивая улыбка. — Когда мы виделись в последний раз, ты была ещё крохой. Я Питер, — он протянул руку. — И... ты потрясающе выглядишь. Я впервые вижу розовые джинсы. Серьёзно, ты сама их придумала? Маринетт смутилась, пожала его ладонь и почувствовала, что внутри неё загорелся огонёк любопытства. — Спасибо... — пробормотала она. — Сама... ну, то есть, не совсем сама, я люблю шить... — Садись, — сказал Питер, освобождая место рядом с собой. — Поболтаем о прошлом, обсудим настоящее. Маринетт опустилась на диван, и они устроились напротив Сабин, которая уже приготовилась рассказывать историю. — Когда тебе, Маринетт, было всего два года, мы с твоим отцом поехали в Нью-Йорк. И по счастливому стечению обстоятельств познакомились с молодой парой — Ричардом и Мэри Паркерами. Ричард был учёным, Мэри работала в крупной компании, но главное — они были добрыми людьми. Они помогли нам обжиться в новом городе, а Питер в то время присматривал за тобой, пока мы были заняты. Маринетт перевела взгляд на Питера. Он сидел с лёгкой, почти грустной улыбкой, слушая мать. — Когда мы вернулись в Париж, мы созванивались, обменивались письмами, — продолжила Сабин. — Но в какой-то момент Паркеры просто исчезли. Мы пытались найти их, но безуспешно. А потом пришло письмо... Что они погибли. Мы думали, что и ты тоже, Питер... Сабин замолчала, и в комнате повисла тишина. — Я тоже рад вас встретить, — сказал Питер тихо. — Питер... — Маринетт подала голос, и в нём слышалась неподдельная боль. — Мне так жаль... — Давайте не будем о грустном, — прервал её Питер, но не резко, а мягко, с лёгким вздохом. — Я приехал сюда не для того, чтобы ворошить прошлое. Скажите пожалуйста, куда я могу положить свои вещи? Сабин опомнилась и улыбнулась: — Мы думали, ты поживёшь у нас. В комнате Маринетт. Маринетт моргнула. — Оу... ну, хорошо. Пойдём, Питер, я покажу тебе всё. Она поднялась, и Питер последовал за ней, взяв рюкзак на плечо. ─── Когда они вошли в её комнату, Питер остановился на пороге и огляделся. Розовый, яркий, с балконом под стеклянным люком, с огромным количеством тканей и выкроек. Всё здесь дышало творчеством и энергией. — Это... — Питер присвистнул. — Это комнатка раза в два больше моей квартиры в Нью-Йорке. — Правда? — удивилась Маринетт, забрасывая разбросанные вещи по местам. — Там так тесно? — Ну, для Нью-Йорка — нормально. Но это... это настоящий рай для художника. Маринетт смущённо улыбнулась. — Подожди, — сказала она, садясь на стул и скрещивая руки на груди. — Нам нужно кое-что прояснить. Давай по порядку. Питер послушно сел напротив неё на лежак. — Ты мой... брат? — Мы не родственники по крови, — пояснил Питер. — Скорее, двоюродные в другом смысле. Семьи дружили, так что... — Понятно. И ты приехал просто повидаться? — Да. Но если честно, это скорее счастливое совпадение. — Питер пожал плечами. — Я хотел отдохнуть от Нью-Йорка и... ну, вот я здесь. Маринетт задумалась — «Хорошо, но как я буду сбегать на битвы с Бражником, если он будет здесь? Чёрт, нужно будет придумывать план...» — Что-то не так? — Питер нахмурился. — Если я стесняю тебя, могу спать на диване. — Нет-нет, всё хорошо, — быстро ответила Маринетт. — Просто... я вдруг подумала, что хотела бы сделать тебе экскурсию по Парижу. Ты ведь ещё не был в городе, да? — Пока не успел. — Тогда пошли! — она вскочила. — Я всё покажу! — Давай, только выложу кое-что из рюкзака. Питер стянул рюкзак на пол и начал выкладывать вещи: запасная футболка, ноутбук с треснутым экраном, маленький ящик с инструментами, зубная щётка, тюбик пасты и пакетик леденцов. — Это всё? — спросила Маринетт с лёгким изумлением. — А что, ещё что-то нужно? — Питер улыбнулся. — Я не богат, как ты могла заметить. Они спустились вниз, где Сабин уже ждала их с бумажным пакетом. — Держи, Питер. По дороге перекусишь. Он взял пакет, заглянул внутрь и увидел круассаны и булочки, ещё тёплые. — Сабин... спасибо. Это невероятно, я даже.. — Мы же семья. Все хорошо Они вышли на улицу. Париж уже проснулся: по тротуарам шли люди, где-то гудела машина, пахло кофе и выпечкой. Питер глубоко вдохнул — воздух здесь был другим, спокойным. — Пошли, — сказала Маринетт, и они вместе пошли через дорогу в небольшой парк. Они вдруг остановились и Маринетт редко схватила Питера за руку: — Ой! Я совсем забыла! Мне же надо было встретиться с друзьями. Ты не против, если мы подойдём к ним? Питер посмотрел вперёд. На скамейке сидели двое: девушка с осветлёнными кончиками волос и в клетчатой рубашке, и парень в ярко-красной кепке и чёрных очках. — Нет, конечно, — сказал Питер. — Пойдём. Они подошли, и Маринетт встала между ними: — Ребята, это Питер. Мой брат. Алья и Нино переглянулись. — Брат?! — почти хором воскликнули они. — Двоюродный, — поправил Питер. — Питер... Паркер? — Алья подскочила. — Секунду! Я делала статью о героях из других стран. Это ты делал фотографии Нью-Йоркского героя? Ну, того, который... как его? — Человек-Паук, — подсказал Питер, и в его голосе послышалась странная нотка. — Ты и про него Писала? — Точно! Так это ты?! Да, я видела очень часто твое имя изучая его. — Да, — Питер чуть смутился. — Приятно, что узнала и очень неожиданно на самом деле. — Ты в Париже надолго? — спросил Нино, подходя ближе. — Надеюсь, да, — ответил Питер и повернулся к Маринетт. — Кстати, что за статья? — Я веду сайт о парижских героях, "ЛедиБлог" — с гордостью объяснила Алья. — Леди Баг, Кот Нуар наши главные герои. Я пишу о каждом их подвиге. Алья открыла было рот, чтобы спросить ещё что-то, но вдруг подняла голову и уставилась на фонтан. — Маринетт, — сказала она с улыбкой. — Смотри, кто там. Маринетт проследила за её взглядом. У фонтана стоял он. Белая рубашка, закатанные рукава, золотистые волосы. Это был Адриан Агрест. Маринетт покраснела мгновенно. На её щеках загорелся яркий румянец, она спряталась за спину Нино. — О нет... — простонала она. — Хэй.. — Питер перевёл взгляд с фонтана на сестру. — Тот самый блондин, что у тебя на всех стенах в комнате? — Зачем ты это сказал?! — зашипела Маринетт. — Прости, — тихо рассмеялся Питер, — но это правда. — Ооо, — протянула Алья, — это тот самый парень, который выбивает у этой головы все шестерёнки. — Она сложила ладони на голове подруги. — Каждый раз, когда она его видит, она не может вымолвить ни слова. Вообще ничего. Это и есть Адриан Алья изобразила Маринетт: скривилась, замахала руками и замычала, как будто поперхнулась языком. Маринетт закрыла лицо ладонями. Питер немного улыбнувшись, посмотрел на свою смущённую сестру и по-дружески толкнул её локтем: — Да ладно тебе, любовь есть любовь. Сам иногда такой же... рассеянный. Раз он ваш друг, я пойду познакомлюсь и с ним. — Подожди, — схватив парня за руку, начала Маринетт. — Нельзя просто так подойти. Он известная модель, и я не знаю, что ему сказать, если он меня увидит. Я даже слова ему не смогу сказать, ты же видел... — Ты понимаешь, что ты ничего так не добьёшься? Чтобы сделать первый шаг, нужно встать и сделать его. Это как скачок веры, понимаешь? Немного подумав, она отпустила руку брата, и он пошёл дальше, к Адриану, у которого была фотосессия. — Привет, — сказал Питер, подходя к Адриану. — Ты ведь Адриан? Блондин обернулся, и его улыбка была тёплой и открытой. — Да, это я. Вам.. нужен автограф? — Пожалуй, — Питер махнул головой в сторону Маринетт. — Для моей сестры и её друзей. Адриан проследил за его жестом и удивлённо вскинул бровь. — Вы... брат Маринетт? — Типа того. Я Питер. Питер Паркер, — он протянул руку. — Только на «ты», ладно? Я не люблю официальностей. Адриан пожал руку и кивнул уже с лёгкой улыбкой. — Откуда ты? Я не видел тебя раньше. — Из Нью-Йорка. Прилетел вчера. Вот, осваиваюсь. — Никогда бы не подумал, что ты брат Маринетт, — сказал Адриан и тут же смутился. — В смысле... я не хотел... — Настолько плохо выгляжу? — усмехнулся Питер, поправляя волосы. — Нет-нет! — Адриан замахал руками. — Ты отлично выглядишь! Просто... — Я шучу, не переживай. — перебил Питер усмехнувшись. — Слушай, хочешь пройтись с нами? Мне собирались показать город. Я думаю, никто не будет против твоей компании. Адриан покосился на съёмочную группу, которая уже возилась с оборудованием, потом посмотрел на расписание в телефоне. — Извини, не могу. Сейчас фотосессия. Потом фехтование, потом урок китайского, вечером — фортепиано... — Воу... — Питер даже присвистнул. — У тебя плотнее, чем у меня. А я думал, я много работаю. Но могу понять, тоже раньше пытался за всем угнаться: учёба, работа, потом ещё и интернатура в лаборатории. В общем, хлопоты. Только я опаздывал везде. — Да, но это не то чтобы мой выбор. Отец строг, — тихо добавил Адриан, и в его голосе прозвучала едва заметная грусть. — это он заставляет меня всем этим заниматься «Я-то думал, это у меня много дел, хотя у меня объём дел большой», — возникла мысль в голове Питера. Питер хотел сказать что-то ещё, но вдруг его взгляд зацепился за нечто странное. За спиной Адриана, над парком, парила девушка. Она висела в воздухе как невесомая, с фиолетовыми волосами в белую полоску,чёрной краской вокруг глаз и таким же черно фиолетовым платьем — Я думал, Мэри Поппинс уже давно устарела.. — сказал Питер, не отрывая глаз от неё. — А она вот, во плоти. — О нет... — выдохнул Адриан, хватая Питера за руку. — Бежим! Они рванули в сторону, пробираясь между деревьями. — Что происходит? — спросил Питер, но его голос был на удивление спокоен. — Злодей! — выкрикнул Адриан, запыхавшись. — Это Непогода. Питер оглянулся и увидел, что Маринетт и её друзья тоже прячутся. Он мгновенно принял решение. Когда они покинули парк. — Сиди здесь, — сказал он Адриану, заталкивая его за угол, в переулок. — Не высовывайся. Я найду место, где безопасно. Он выбежал, свернул за угол и нырнул в тень под аркой. Сердце билось ровно, мышцы напряглись. Он знал, что он делает. Тем временем Адриан огляделся, убедился, что рядом никого нет, и поднял рубашку. Из кармана вылетел Плагг — чёрный, с огромными зелёными глазами, похожий на игрушку, но живой. — Думаешь, он и правда брат Маринетт? — спросил Плагг, почёсывая голову. — Он явно хороший парень. Я чувствую. Но сейчас не до этого. Плагг, когти! Секунда — и Адриан перевоплатился в супер героя, Кота Нуара в чёрном костюме, кошачьими ушами, на волосах, маской на глазах и длинным поясом-хвостом, на поясе так же весел небольшой серебреный цилиндр с логотипом зелёной кошачьей лапки. Он вылетел из переулка, взлетел на своем шесте и устремился к парку. В то же время до появления злодейки, Маринетт и её друзья остались болтать. — Алья, а... кто такой этот «Человек-Паук», о котором вы говорили? — Если я правильно помню, Человек-Паук — герой в красно-синем костюме из Нью-Йорка. Он обладает нечеловеческой силой, может стрелять паутиной из рук и ползает по стенам. — Наверное, Питер его фанат раз они так связаны — не отрываясь от Адриана, сказала Маринетт. Когда появилась злодейка и все кто Бали в парке разбежались в разные стороны, Маринетт, скрытая за лавкой, наконец дождалась момента, когда друзья скрылись из виду. Она выбежала, добежала до карусели и вытащила сумку. — Тикки, — прошептала она, — Питер хороший, правда? — Хороший, — согласилась Тикки. — Но давай поговорим об этом после битвы? — Да, — Маринетт кивнула. — Тикки, пятна! Вспышка — и Леди Баг уже летела к месту сражения. Леди Баг была одета в красный костюм с чёрным воротником и чёрными пятнами. У бедра повязано круглое красное йо-йо с так жес черными пятнами. Её лицо скрывала красная маска с пятью симметрично расположенными чёрными пятнами. Серёжки становились красными в цвет костюма с пятнами. Резинки для волос превращались в ленты, напоминающие усики божьей коровки. Непогода парила уже посреди улицы и дороги, вокруг неё уже кружились машины, поднятые потоком воздуха. Леди Баг и Кот Нуар встретились на крыше, глядя сверху. — Рад тебя видеть, миледи, — сказал Кот, чуть склонив голову. — И я тебя, котик. Я думаю Аккума в зонте, как в прошлый раз. — Леди Баг подбросила своё йо-йо в воздух. — Супер Шанс! В её руках оказался сувенирный снежный шар с основными высотками Нью-Йорка внутри. — Думаешь, заковать её внутрь шара, чтобы внутри пошёл снег? — спросил Кот, увидев снежный шар. — Не знаю, разберёмся по ходу, — ответила Леди Баг, разглядывая шар, после чего убирая его за пояс. Они спрыгнули вниз и пошли на Непогоду. Та, заметив героев, взревела и запустила в них поток ветра. Машины взлетали в воздух, искры летели из столбов. Леди Баг держала оборону, но силы были неравны. И вдруг — что-то промелькнуло сверху. Чья-то фигура, красно-синяя, мгновенно выхватила зонт у Непогоды и опутала злодейку паутиной. Та рухнула на землю, а фигура приземлилась на опрокинутую машину рядом. — Привет, народ, — сказал