Рыжая бестия

— Я не могу поверить, — ныл Скорпиус. — Не могу поверить, что рискую своим положением Старосты Мальчиков, чистой, как первый снег, репутацией, замышляю недоброе против собственного факультета и нарушаю четырнадцать школьных правил, и все ради этой скотины Поттера. О, пятнадцать, — посмотрел он себе под ноги. — Э, это не лонгботтомова ли фиалка, как там ее, — заволновался Тони. — Бродячая Фиалка Люсса, — мрачно сказал Скорпиус. — Да, это была она. Устало вздохнув, пара злоумышленников снова подняла ведра с фестральим навозом и двинулась дальше к подземельям, где их с нетерпением ждали Кит и Альбус, уже как раз закончившие устанавливать закладку над входом в общую гостиную Слизерина, которую теперь оставалось только зарядить. Тем вечером, сорвав мерзкий плакат со стены женского туалета, джентльмены удалились на совещание в кабинет Старост школы, где уселись обдумывать варианты симметричного ответа. Вернее, Кит и Тони обдумывали, Скорпиус цинично ржал, а Поттер негодовал. — Эта грязная, мерзкая, дрянная, бестыжая, наглая, зарвавшаяся, похабная, гребаная, манипулиющая, бесчестная, бесхребетная, лживая, предательская сука... И да, Малфой, можешь так ей и передать, — вспомнил он. — Совой отправишь, — отмахнулся Малфой. — Ну так как там с симметричным ответом? — Пока никак, — признался Тони. — Можно, конечно, повесить плакат про Харпер в мужском туалете, но... — Но не сработает, — ответил Альбус. — Повесь такое, и единственное, что там напишут: «Я бы вдул», «Фапабельна» и «Я б не вдул». Ну и еще Пьюзи нарисует тетку с большими буферами. — Буфера у Харпер так себе, — заметил Кит. — И когда это мешало Пьюзи? — В любом случае, надо ответить симметрично, — настаивал Тони. — Рассказать о ней что-нибудь позорное. Малфой, что позорного ты о ней знаешь? Гриффиндорцы с интересом повернулись к их человеку в Гаване. Человек задумался. — Гм, а то, что она играет в квиддич, считается? Мальчики приподняли брови. — Не, ну это у вас в Гриффиндоре нравы свободные, а мы в Слизерине считаем, что женщине между ног пристало иметь только мужа, а не всякие, гм, заменители. — Нифига себе задвиг, — удивился Тони. — Да бабы же все время в квиддич играли. — Только шлюхи и лесбиянки, — заверил Скорпиус. — Не, приличные тоже встречаются, — поправился он, вспомнив, кто у Поттера мать, — но не у нас. Наши девки стыд имеют. Альбус обдумал, сколько раз ему двинуть Малфою в глаз, и решил, что пяти будет достаточно. Но потом, когда будет покончено с Харпер. Пока Малфой был нужен ему живым. — Другие позорные факты найдутся? — холодно спросил он, взглядом подсказывая на всякий случай избегать темных углов и помещений. — Ее отец хочет выдать ее замуж, — подумав, ответил Малфой. — За кого? — насторожился Альбус. — Да хоть за кого угодно, лишь бы с рук сбыть. — Ну конкретнее, конкретнее, — напирал Тони. — Чем бы ты вот стал ее шантажировать? — Дурак я, что ли, рассказывать вам, чем бы я ее шантажировал. Как мне тогда шантажировать, если все знают? — Рассказывай, — подобрался Альбус. — Уж извини меня, Поттер, — озверел Скорпиус, — но, увы, я ничего не знаю о Харпер, что было бы достойнее факта, что ты до двенадцати лет думал, что детей находят в грядках с мандрагорами. — Я убью Роуз, — вздохнул Альбус. — Но сначала убью Харпер. Точно, ничего достойного? — Ничего. Они обсудили еще несколько вариантов, включающих в себя сплетни, интриги и вообще злословие, но в итоге отказались, потому что игра на поле девчонок привела бы только к поражению. — Это не наш метод, — заключил Поттер. — Мы будем работать по-нашему: честно, открыто и по-мужски. И поэтому на следующий день они прикрутили навозную бомбу, настроенную на Харпер, над дверью в Слизерин. Потом приклеили ее к стулу на Истории Магии. Подкинули банку с червями в сумку. Подбросили дохлую мышь в тарелку. Короче, веселились, как могли. — Нет, — сказали Кит и Тони. — То есть как это? — возмутился Альбус. — Вы не можете меня так бросить. — Ал, — медленно, как ребенку, сказал Тони. — В школе — пожалуйста. На уроке — без проблем. Всю ночь сидеть в засаде — даже это можем. Но залечь в кустах по дороге в Хогсмид, чтобы оттуда закидать Харпер чернилами? Чувак, у тебя проблемы. — Это нездоровая фигня, — подтвердил Кит. — И к тому же, ты только извини, но это только у тебя больше нет личной жизни. У меня она есть, и она хочет к мадам Паддифут. — Моя личная жизнь попроще, она согласна на «Три Метлы», — добавил Тони. — Но если мы вместо «Трех Метел» заляжем обстреливать Харпер, моя личная жизнь станет совсем простой и пустынной. — Короче, сегодня без нас, чувак, — подвел итог Кит. На Малфоя же рассчитывать и вовсе не приходилось, но Поттер отказываться от мысли не собирался, а потому собрался пораньше, засел в засаде и заготовил чернильные шарики. Пару раз ему пришла в голову мысль, что он несколько впал в детство, но с другой стороны, а когда еще ребячиться, как не в школе? Школа не школа, если никого никогда не закидывал чернильными шариками, решил Поттер, взглядом провожая предательских друзей и их личные жизни. Он видел, как мимо прошла Роуз (личная жизнь отсутствует), Лили (кое-кому личную жизнь надо будет подоторвать), Малфой (с такими деньгами мог бы найти личную жизнь и посимпатичнее), Хафиз из слизеринской команды (личная жизнь бьет ключом), Лисандер Скамандер (личная жизнь только в воображении). Харпер и ее личная жизнь (в настоящий момент это было последнее издание «Ста величайших голов в истории Квиддича») все не появлялись. — А что это мы, Поттер, так скромненько, в кустиках? — раздалось из-за спины. Альбус резко подскочил и обернулся. Стерва стояла прямо тут. — Я Альбус Поттер, — гордо сказал Ал. — Где хочу, там и сижу. Захочу — в канаве лежать буду. — А я-то думала, тебе теперь на люди показаться стыдно вместе с Альби-младшим, — широко разулыбалась Харпер. — Уж кто бы говорил, — отрезал Поттер. — А что же ты в Хогсмид огородами идешь? — Да вот, заподозрила, что ты мне что-то подготовил, — она выхватила из рук Ала пакет. — О, чернильные шарики. Как всегда элегантно и изысканно. Конечно, не такой bon ton, как навоз... — Не все мне на тебя редкий навоз тратить, — резонно заметил Ал. — Будь скромнее в запросах. — И только когда я решила, что ты бережешь лучшее для меня, — закатила глаза Харпер. — Пока, лузер. Спокойного сна в канаве. — Бывай, стерва. Следи, что ешь. План провалился, но появилась идея, решил Ал, и направил стопы в УУУ. В хогсмидские дни там всегда обязательно бывал дядя Джордж, а у Ала как раз стали заканчиваться идеи и навозные бомбы. Дядя Джордж при виде племянника издал родственный вопль. — А, кого я вижу, да это же мой любимый племянник Альбус, — обрадовался он. — Разве не Джеймс — твой любимый племянник? — подозрительно уточнил Ал. — Мне тут рассказали, что ты решил восславить имя Уизли и прославить Гриффиндор, поднял мое упавшее знамя, так что теперь ты мой любимый племянник. — Рокси рассказала о твоей войне с Харпер, — объяснил Фред, постоянно работавший в хогсмидском магазине. — Впечатляет. — Кстати, я знаю эту Харпер? — заинтересовался дядя Джордж. — Мисс Квиддич, — ответил Фред. Дядя Джордж тут же понял и просиял. — А, так это та милая девочка, что постоянно торчит в магазине Ларри? Одобряю, Ал, одобряю. Квиддичные жены — самые лучшие из жен, кому знать как не мне. Всегда полезно иметь под боком того, кто отличит Ос от Соколов. Альбус рассмеялся: — Спокойно, дядя. У нас с Харпер ничего нет. — Ага, и именно поэтому ты уже лет семь ее разве что за косички не дергаешь, — хмыкнул Фред. — Конечно, конечно. Альбус закатил глаза. — Фред, ты отлично знаешь, будь я по слизеринкам, то замутил бы с Магали Нотт, а не с этой... — Ты и так мутил с Магали Нотт, — напомнил Фред. — Ага, и именно поэтому я больше не по слизеринкам. — Так она слизеринка? — приподнял бровь дядя Джордж. Он немного подумал и утешился. — Ну и ладно, чуток слизеринской крови нашей семье не повредит. — Я обязательно передам это Рокси, — ласково сказал Альбус. — Ей приятно будет знать, что ты одобряешь ее увлечение Тоддом Забини. Дядя Джордж схватился за сердце.