Я же Венти-бард, я должен петь на счастливый лад. Так почему сейчас совсем один грущу?

Венти сидел на ладонях статуи свободы и перебирал пальцами по струнам лиры. Песня не складывалась, но ему это было не так уж и нужно. Он просто сидел и размышлял о прошлом, наблюдая за ночным мондштатом. Рёбра все немного болели после того удара Синьоры. Этот вечер Венти с путешественницей, Кейэй, Эолой и Розарией проводили в таверне. Путешественница видела своими глазами, как Синьора пнула Венти этим же утром и забрала сердце Бога. И почему-то ей было немного неудобно смотреть в глаза Венти. Да и венти самому по себе тоже было совестно смотреть ей в глаза. — Да, а я ведь и правда слабак… — протянул он. Никто его не услышал, ведь он всё-таки был один. Лишь дуновение ветерка ответило ему на слова. Бард улыбнулся, пытаясь сменить печальный настрой, и начал перебирать струны на лире, играя давнюю балладу. На ночном небе звёзд становилось все больше и больше, некоторые из них становились ярче, другие тускнели, а третьи и вовсе мелькали. Ветерок подпевал мелодии барда. В такие моменты Венти искренне любил жизнь и Мондштат, так как он и правда оправдывал название города свободы. Свободы жизни и творчества. И правда, ночь - самое поэтичное время суток. Кажется, боковым зрением анемо архонт заметил кое-что в небе. Селестия. Прекрасное место прекрасного заточения. Столько рассказов о ней, о том, что туда попадают лишь гении и герои, но ведь оттуда никто никогда не возвращался, и правда ли это место настолько прекрасное? Ах, и правда, она тоже там. Ванесса. За столь героический подвиг, за столь героические деяния, заточена там. Дабы мир оставался на месте. Являлся большей территорией вечности, нежели царство Сёгуна. Ванесса. Такое красивое имя прекрасной девушки, с которой он был другом. Та, кто сделала для Монда даже больше него самого, Бога ветра, покровителя города. И правда, давно это было. Тогда он проснулся от долгой спячки и пришёл в город, в котором правила чертовая аристократия, Лоуренсы. Нынешние аристократы благородны, а вот тогда… было страшное время для города. Тогда злые аристократы были свергнуты. А ещё сквозь века в прошлое он вместе со своим другом защищал мондштат. Аристократы рода Рагнвиндров помогали им и тогда злой Декабриан был свергнут. Как же много времени прошло. И теперь, вместе с путешественником они смогли уберечь Монд от беды. История повторяется. Сколько бы раз не нависала угроза над городом свободы, будут отважные люди, которые спасут его. По крайней мере до тех пор, пока тейват будет существовать. И это прекрасно. Венти вытащил яблоко из сумки, что принёс с собой в этот раз. И начал играть на лире ещё одну песню. Только в этот раз уже пел: Я пел о богах, и пел о героях, о звоне клинков, и кровавых битвах; 
Покуда сокол мой был со мною, мне клекот его заменял молитвы.
 Но вот уже год, как он улетел – его унесла колдовская метель, 
Милого друга похитила вьюга, пришедшая из далеких земель. И сам не свой я с этих пор, и плачут, плачут в небе чайки;
 В тумане различит мой взор лишь очи цвета горечавки;
 Ах, видеть бы мне глазами сокола, и в воздух бы мне на крыльях сокола,
В той чужой соколиной стране, да не во сне, а где-то около. Давняя баллада, сочиненная им же самим о самом же себе. Грустная песня, которую он пел исключительно по особым случаям. За все то время, что он был Богом, являлся покровителем мондштата и по идее мог править, также как это делала Царица или Сёгун Райден, он предпочитал отдавать бремя правления в людские руки, считая, что люди сильнее богов. Хоть он и был достоин правления этими землями, он не считал себя хорошим «королем», да и полагал, что не сравнится в управлении регионом, со своими давними друзьями. Мораксом, что сделал очень многое для тейвата и для Ли Юэ, Эи, что правила своим народом, стараясь уберечь его, царица, что держала людей в тисках и правила, расчищая путь к счастливому будущему не только Снежной, а и всего Тейвата. Нет, он не сравнится. Он плохой правитель. В один момент он поставил лиру рядом с собой, а затем хлопнул своими руками по щекам. Хоть его никто не услышал бы, он все равно произнёс: — Эй, я же Венти-бард, я должен петь на счастливый лад, так почему сейчас совсем один грущу? После этого действия он достал сидр из сумки и ещё одно яблоко. И начал петь новую песню, песнь нового дня.