Бал

      Шел торжественный бал-маскарад великого короля Франции Людовика XIV. Яркий свет огромных хрустальных люстр отражается в начищенном до блеска паркете и высоких мраморных колоннах, устремившихся к расписанному причудливыми узорами потолку. В огромные окна, чуть прикрытые полупрозрачными шелковыми шторами, глядит огромная луна. Столы из лучшего дерева, покрытые белоснежными, словно только что выпавший снег, скатертями, ломятся от разнообразных яств и напитков. Гремит оркестр. Нарядные гости в затейливых масках оживленно беседуют и непринужденно смеются, обсуждая последние события. Шуршат пышные юбки дам, звенят шпоры и бокалы, стучат каблуки танцующих.       Герцог Энтони Кроули был одним из тех знатных кавалеров, которые волновали сердца многих девушек. От красавиц, желающих подарить платок, потанцевать или даже влюбить в себя, у Энтони не было отбоя. Буквально на каждом торжестве ему приходилось разбивать десятки юных сердец и рушить сотни сладких грез, что, собственно, и стало причиной того, что редкий красавец и завидный жених герцог Кроули стал крайне редко посещать балы.       Однако это празднество он пропустить не мог — ослушаться приказа короля сродни государственной измене, и создавать подобные проблемы самому себе герцог не хотел. К тому же, это был бал-маскарад, что давало свои преимущества — очень немногие смогли бы узнать Кроули за маской.       Поприветствовав короля и еще нескольких высокопоставленных аристократов, герцог с бокалом вина вышел из сверкающего позолотой зала на террасу. Здесь было гораздо спокойнее, чем в зале, да и не приходилось слушать грязные сплетни, лицемерные речи и постоянные предложения о браке. Его сердце уже давно было занято, и никакой цветок высшего общества, каким бы благоухающим он не был, не смог бы заменить его любовь.       Стоя на террасе, Кроули крутил в пальцах тонкую ножку бокала и любовался умиротворенным пейзажем. Дворцовый сад с каскадом фонтанов, аккуратно подстриженные в виде причудливых фигур деревья, ровные ряды кустов, клумбы с удивительным цветочным рисунком и чистые дорожки, освещаемые лишь сверкающей луной, являли собой таинственную и сказочную картину, и герцог начал погружаться в воспоминания.       — Ох, извините, я не знал, что здесь кто-то уже есть.       Немного взволнованный, но очень мягкий голос вырвал Энтони из водоворота прошедших событий. Герцог обернулся, желая увидеть аристократа, нарушившего его покой.       — Азирафаэль? — удивился Кроули, столкнувшись взглядом с нежданным гостем.       — Ох, дорогой, это ты! — аристократ неожиданно взбодрился, увидев старого знакомого. — По какому делу ты здесь? Насколько я знаю, ты не очень любишь балы.       — Я их на дух не переношу, — проворчал герцог, осматривая наряд подошедшего ближе друга. Белоснежный с золотой вышивкой костюм ангела ярко контрастировал с черной одеждой, покрытой серебряными узорами, Энтони.       — Когда я шел сюда, я слышал разговор очень милых дам. Кажется, объектом их беседы был великий Энтони Кроули, холодный герцог с очаровательной внешностью, — театрально вздохнул Азирафаэль. — Вот бы мне хоть одним глазком увидеть этого неприступного герцога!       — Уверен, что и за вами, маркиз, девушки толпой бегают, — не остался в долгу Кроули. — Недаром вы тоже не ходок по балам.       — Ну, что вы, герцог! Я не настолько популярен, как вы. Говорят, те дамы, которым удалось вас хоть едва коснуться, не моют эту руку месяцами.       — Какой ужас, — передернуло Энтони.       — А ещё…       — Стоп, стоп! — герцог замахал руками, стараясь остановить разгорячившегося друга. — Не желаю знать подробности. Что-то мне подсказывает, что так моя психика останется целее.       На какое-то время на террасе повисла неловкая пауза, но затем друзья разразились безудержным смехом. Находись они в обществе других аристократов, их точно осудили бы за неподобающее высокому положению поведение. Но сейчас все блюстители правил находились в сверкающем пышностью зале, и, к счастью, их совершенно не интересовало происходящее на террасе.       Их веселье прервал чей-то нетерпеливый кашель.       — Кхм, — девушка в блестящем от обилия драгоценностей платье подпорхнула к Азирафаэлю и, солнечно ему улыбаясь, ловко вытеснила Кроули с передовых позиций. — Господин Азирафаэль, я Джанет Лиенс, дочь барона Лиенса. Для меня честь познакомиться с вами, уважаемый маркиз. Если вы позволите, — девушка вытащила из складок платья белый шёлковый платок с вышитым гербом в уголке, — Я была бы безмерно рада вручить вам этот платок в качестве подарка. Я вышила на нем ваш герб, маркиз. Надеюсь, вы не будете судить меня слишком строго.       Кроули скривился: этот тон был слишком хорошо знаком ему. Сколько девушек подходили к нему под таким же невинным предлогом! Но за этой милой улыбкой скрывается самая настоящая алчность и жажда власти. Зачем ему дама, проматывающая его состояние и порочащая его имя, репутация которого была заработана отнюдь не просто?..       — Благодарю вас, мисс Лиенс, — улыбнулся после некоторого молчания Азирафаэль, — однако платок не приму.       — Но!..       — Мисс Лиенс, вы же понимаете, что означает этот жест, а значит, понимаете и то, что я не могу так просто принять ваш подарок.       Джанет вспыхнула и, подхватив юбки, торопливо удалилась с террасы, громко стуча каблуками. Маркиз проводил девушку взглядом и, убедившись, что она убежала достаточно далеко, со вздохом облокотился на перила террасы.       — Как можно так обходится с чувствами других и собственными? Порой мне кажется, что я совсем не понимаю людей.       Кроули прыснул.       — Очень странно слышать это от человека, обладающего огромной популярностью в светских кругах. Но если быть честным, Зира, — он повернулся к другу, — девушка, только что предложившая тебе платок, была не только очень высокого статуса. Она была очень красива и, скорее всего, образована.       — Да, но, — маркиз покраснел и почти шепотом продолжил, — она не в моем вкусе…       — Что ты такое говоришь, мой дорогой друг? — наигранно-удивленно воскликнул герцог. — Молодая, красивая, образованная и знатная леди из влиятельного рода не в твоем вкусе? Кто же тогда попадает в категорию счастливчиков?       — На самом деле, у меня уже есть избранник, — заливаясь краской, возразил Азирафаэль.       — Ты завел себе подружку за моей спиной? А я даже и не заметил. У тебя действительно появилась невеста?       — Не совсем.       Энтони удивленно поднял бровь.       — Ну, этот человек еще не знает о моих чувствах, а я боюсь сказать ему об этом. Кроули не ответил. Он отвел взгляд и снова наткнулся глазами на луну, такую большую и яркую.       — У меня что-то похожее сейчас, — тихо ответил герцог, помолчав. — Люблю, но сказать не могу. Страшно.       — И что собираешься делать?       — Не знаю.       — И у меня также. Было бы очень хорошо, если бы мои чувства оказались взаимными, но узнать это можно только в одном случае: сказать о своих собственных. А я пока не настолько готов рисковать нашими отношениями. К тому же, неизвестно, любишь ты меня или нет, и эта неизвестность…       — Стой, подожди, — остановил своего друга Кроули. — Мне послышалось, или ты сказал, что любишь меня?       Азирафаэль замер, а потом неожиданно вспыхнул и отвернулся.       — Н-нет, ты что. Разве я мог так сказать? Ты герцог, я маркиз, и мы с тобой — старые приятели и отличные друзья. Какая любовь? Ты что! Я наверняка…       Маркиз не договорил. Кроули обогнул своего растерявшегося друга и, не дав ему закончить, нежно накрыл его губы своими, притянув к себе. Азирафаэль широко распахнул глаза, но уже через мгновение с не меньшей нежностью ответил на поцелуй любимого.       — Так значит, не меня? — коварно выдохнул герцог.       — Дурачок, — тихо рассмеялся маркиз и завлек Энтони в новый поцелуй.