Недопонимание

В ее саду чужие. Четыре сердцебиения, стоящие за высокими кустами, так близко друг к другу, что они накладываются друг на друга. Они пытаются быть хитрыми. Они потерпели неудачу. Тоф аккуратно топает правой пяткой под юбками и упивается криками, когда незнакомцы летят по воздуху. Три глухих удара, два приглушенных кустами морошки и один громкий о землю, и один легкий, когда четвертый человек приземляется на руки и ноги, как карликовая пума. Один из криков знаком — это тот мальчик с арены прошлой ночью, тот, чьи ноги едва касаются земли. Она садится перед ним и хмурится. — Что ты здесь делаешь, Легконогий? — требовательно спрашивает она. — Откуда ты знаешь, что это я? — спрашивает мальчик. — Не отзывайся на Легконогого, это не по-мужски! — протестует другой мальчик, сердце громко колотится. — Это у тебя сумка подходит к поясу, — огрызается девушка. Тоф игнорирует их и вкладывает всю свою благородную подготовку в следующий вопрос: — Как вы нашли меня? Легконогий начинает лепетать о сумасшедшем короле и волшебном болоте, но его обрывает девушка: — Аанг пытается сказать, что он Аватар, и если он в ближайшее время не овладеет покорением земли, то не сможет победить Хозяина Огня, — объясняет она, и, честно говоря, с чего эти шутники взяли, что ей на все это не наплевать? — Это не моя проблема, — огрызается Тоф, протягивая руку в сторону девушки. — А теперь убирайся отсюда, или я позову охрану. — Интересно, что четвертое сердцебиение, кто ничего не сказал, усиливается при упоминании охранников. Она начинает уходить, проходя мимо четвертого сердцебиения, чье тело кажется намного теплее остальных, и она лениво гадает, не лихорадит ли его. Эта мысль вылетает у нее из головы, когда говорит второй мальчик. — Послушай, мы все должны внести свой вклад в окончание этой войны, а твой — научить Аанга покорению земли. Теперь это ее просто бесит. У нее достаточно людей, которые говорят ей, что делать, и она не собирается выслушивать это от кучки идиотов ненамного старше ее. Она поворачивается, использует свой голос «беспомощной маленькой слепой девочки» и кричит: — Охрана! Охрана! Скорость, с которой незваные гости уходят, просто уморительна, и Тоф громко рассмеялась бы, если бы не была сосредоточена на том, чтобы создать правильный образ для частных охранников, которых нанимает ее отец, чтобы держать ее внутри, а остальной мир снаружи. Ее ведут обратно внутрь, и слуги счищают мельчайшие частички грязи и пыли с ее юбок, поправляют волосы и усаживают в кресло пить чай с родителями и Юем, которые часами жеманничают и щебечут с друг другом, пока дворецкий не объявляет, что прибыл Аватар. Легконогого и его маленькую свиту провожают внутрь, и они представляются ее родителям. Тоф пытается сопоставить голоса с именами. Аанг, Аватар — это Легконогий. Катара — это девушка и учитель покорения воды Аватара. Второй мальчик — брат Катары, Сокка. Четвертое сердцебиение ничего не говорит, но его представляют как Ли, телохранителя Аватара. Папа приглашает группу на ужин, который превращается в хаос, поскольку невероятно раздражающий Аватар, который должен заниматься своими чертовыми делами, продолжает пытаться раскрыть ее как мастера покорения земли. Спровоцировать драку за еду, возможно, и не самый достойный способ защитить свою тайну, но она все равно ненавидит платье, которое на ней надето, так что это не большая потеря. После этого Тоф топает в свою комнату, чтобы кричать в подушку, и после того, как она переоделась в ночную рубашку и отпустила слуг, она вздыхает и решает, что ей действительно не нужно делать врага из Аватара. Она легко находит их гостевую комнату, и ей приходится подавлять ухмылку, которая появляется, когда она удивляет Легконогого. Они выскальзывают из дома в прохладную весеннюю ночь и бродят по саду. Тоф никогда раньше не понимала, как свободно было бы объяснять свои способности тому, кто действительно их понимает, и удивление в голосе Аанга делает странные вещи с ее внутренностями. Похищение не входит в ее планы, и она кипит все время, пока они с Аангом находятся под стражей у Синь Фу. Когда ее отец и Юй прибывают с друзьями Аанга и деньгами для выкупа, ее почти сразу же освобождают, и папа берет ее за руку и торопливо выводит с арены. Они уже на полпути по туннелю, когда до них донесся голос Катары. — Тоф, их слишком много! Нам нужен покоритель земли! Нам нужна ты! Папа не дает ей и рта раскрыть, прежде чем начинает говорить о том, какая она слепая и крошечная, беспомощная и хрупкая. Ей это чертовски надоело. Она выдергивает руку из папиной хватки и марширует обратно на арену. Последовавшая за этим драка — самое веселое развлечение за всю ее жизнь. После этого идти домой чертовски неловко. Папа напряжен и молчалив, каждый твердый шаг посылает вибрацию, которая иллюстрирует напряженность его плеч и жесткость позы. Легконогий и его свита тихо болтают между собой, но в их разговоре есть дыра, из которой Тоф не может ни черта понять. Как будто они реагируют на что-то, чего Тоф не слышит, и она сгорает от любопытства. Но, когда она пытается замедлить шаг, чтобы присоединиться к ним, папа протягивает руку и кладет ладонь ей на спину, удерживая рядом с собой. Она кипит, но не отстает от него. Она стоит перед родителями и извиняется за то, что обманула их, объясняет, как одинока и расстроена из-за того, что они держали ее в изоляции большую часть жизни, и надеется, что, может быть, теперь, когда все открыто, они действительно увидят ее такой, какая она есть на самом деле. Папа в ответ объявляет ее пленницей в собственном доме. Чтобы о ней «заботились и охраняли двадцать четыре часа в сутки». Протест Тоф сбивается беспечным маминым «мы делаем это для твоего же блага, Тоф». Впервые она осознает, что ее родители так же слепы, как и она, несмотря на то, что действительно способны видеть. Сердце Ли учащенно бьется, когда папа приказывает Аангу и остальным уйти, и на мгновение Тоф задается вопросом, будет ли молчаливый телохранитель сопротивляться охранникам, когда они укажут ему и остальным на дверь. — Прости, Тоф, — кричит Аанг. — Мне тоже жаль, — отвечает она, не пытаясь скрыть слезы, которые катятся по ее щекам. — Прощай, Аанг. Тоф провожают обратно в ее комнату, как будто она не успела полностью нанести на карту все поместье за свои двенадцать лет жизни. Как будто она чертовски беспомощна, как будто час назад не доказала прямо противоположное. Она больше не может здесь оставаться. Она приказывает слугам выйти. Они колеблются, но, когда Тоф скрипит зубами, они подчиняются. Она переодевается в свою одежду Слепого Бандита, упаковывает все необходимое в сумку и прокладывает туннель от пола своей спальни на полмили за стены поместья. Ей требуется время, чтобы сориентироваться, и она чувствует крошечный след чего-то большого примерно в миле к северу. Она бежит. Итак, оказывается, что большая штука — это какое-то животное с шестью массивными ногами и длинным широким плоским хвостом. Каждое движение этой твари просто доказывает, насколько она чертовски велика, и если бы Тоф не была так сосредоточена на том, чтобы убраться нафиг отсюда, ей было бы очень интересно познакомить это существо с местными кротобарсуками. Она мстит Легконогому за то, что тот отобрал у нее чемпионский титул, а Сокка роняет ей на голову дурацкий пояс. Сквозь сокрушенное «Прости» Сокки и глухой стук Аанга, падающего с дерева, в которое она его зашвырнула, она чувствует вибрацию кого-то, приземлившегося рядом с гигантским животным, как кошкосова, и идущего к ней твердыми, но почти беззвучными шагами. По мере его приближения воздух становится теплее, почти незаметно, но Тоф хочется наклониться и прижаться к этому человеку. В воздухе какое-то движение, но нет ни звука. — Ли спрашивает, не нужна ли тебе помощь, чтобы сесть в седло, — говорит Катара. — А почему он не может спросить меня сам? — спрашивает Тоф. — Ли не может говорить, — объясняет Аанг. — Он общается с помощью жестового языка, который почти полностью визуальный. — Наступает пауза, и в воздухе появляется новое движение. — Он говорит, что заговорил бы, если бы мог, но не хочет рисковать панической атакой. — Она слышит, как Сокка бормочет «чувак, не смешно», когда Аанг снова замолкает. — Он все еще хочет знать, не нужна ли тебе помощь, чтобы добраться до Аппы. — Я могу сделать это сама, — заявляет Тоф, в то время как существо перемещается и посылает вибрации через ее земное чувство. Она топает и поднимается вверх на каменной колонне, что позволяет ей запрыгнуть в седло на спине существа. В тот же миг ее почти захлестывают сенсорные сигналы: вибрации сердцебиения и дыхания существа, запах животного, тепло его тела сквозь гладкую, мягкую ткань седла. Она хватается за край седла, гладкое полированное дерево прохладно под ее руками, и делает несколько глубоких вдохов. Сейчас она совершенно слепа, но в любой день предпочла бы это тому, чтобы быть маленькой нарядной куклой своих родителей. Раздается глухой стук, когда Ли приземляется в седле рядом с ней, и объединенный жар его и существа (Аппа?) заставляет Тоф чуть не вспотеть. — Аппа, гип-гип! — командует Аанг, и желудок Тоф остается позади, когда существо поднимается в гребаный воздух. — Ты в порядке, Тоф? — спрашивает Сокка откуда-то впереди и слева. Тоф стискивает зубы и еще сильнее вцепляется в край седла. — Просто отлично, — выдавливает она. — Ты привыкнешь к этому! — Аанг поет далеко впереди нее. Его голос почти теряется в порывах ветра, и Тоф не утруждает себя ответом. Они летят не очень долго, прежде чем она чувствует, что Аппа начинает спускаться. Приземление едва заметно, но Тоф чертовски рада снова оказаться на твердой земле. Ли кружит вокруг их лагеря, крадучись, как карликовая пума, пока Катара и Сокка разгружают спальные мешки и разводят костер, а Аанг кормит Аппу, который, по его словам, является небесным бизоном. Аппа, похоже, не возражает против того, чтобы Тоф ползала по нему, чтобы получше рассмотреть его внешность, и она в восторге от пушистого меха животного. Как бы ни было паршиво летать, сам Аппа довольно крут. Ли заканчивает свой… что бы он ни делал (патруль? похоже на то, что сделал бы телохранитель, основываясь на ее опыте работы с наемными охранниками ее семьи) и устраивается рядом с кучей палок, которую Сокка разложил в очаге. Резким движением, слишком быстрым, чтобы она могла отследить его земным чувством, он поджег кучу, но она не услышала щелчка искровых камней. — Ладно, так кто-нибудь собирался сказать мне, что Ли — покоритель огня, или я должна была узнать это, увидев, как он зажигает огонь без искровых камней? — она растягивает слова и улыбается, чувствуя, как у всех учащается сердцебиение. Они довольно быстро успокаиваются — все, кроме Ли. — Эй, Спарки, успокойся, я не собираюсь тебя сдавать, — пытается успокоить она его. — Вообще-то мне любопытно… Не каждый день встретишь покорителя огня, который не связан с Народом Огня, понимаешь? Его сердцебиение немного успокаивается, но температура воздуха вокруг него остается слегка повышенной, и Ома и Шу, она получит так много удовольствия от этого парня, если его реакции будут такими интуитивными. Раздаются звуки движения, а иногда звук мягкого соприкосновения плоти с плотью, и тогда Сокка говорит. — Ли попросил меня расшифровать его знаки, — говорит он. — Прошу прощения за ложь, но ты права в том, что не так уж много покорителей огня не связаны с Народом Огня и Хозяином Огня Озаем. — Звуки движения продолжаются, но Тоф отключает их, пока Сокка продолжает говорить. — На самом деле меня зовут Зуко. Я был кадетом в военном спецподразделении Народа Огня, прежде чем отправиться сопровождать Аватара Аанга в качестве его учителя покорения огня и личного телохранителя. Я прошу прощения, что не могу говорить с тобой прямо, но у меня есть способ обойти это, если ты не возражаешь рассказать больше о твоем… чувак, я понятия не имею, как это интерпретировать. — Я поняла, — отвечает Тоф, лениво махнув рукой. — Хочешь знать о моем сейсмическом чутье, а, Спарки? — Ха, тебе придется придумать для этого знак, Зуко, — говорит Сокка. — Это все подождет, пока мы все не выспимся, — вмешивается Катара твердым материнским тоном, и Тоф стискивает зубы. Неужели она променяла одну мать на другую? Ей придется дать понять Катаре, что покорительница воды не является ее гребаным боссом. Она может сама о себе позаботиться, большое вам спасибо. Однако сейчас сон звучит довольно хорошо, поэтому Тоф складывает каменную палатку и устраивается на ночь. На следующее утро она просыпается от звуков огня, вспышек жара и вибраций того, что ощущается как хорошая драка, и эй, почему никто не пригласил ее на эту вечеринку??? Она взрывает свою каменную палатку, и тут же сердцебиение Зуко, блять, взлетает до небес. — Зуко? Все в порядке, это просто Тоф, — говорит Аанг, и жар мгновенно спадает. — Доброе утро, Тоф! У нас с Зуко была утренняя тренировка по покорению огня! — Эй, Легконогий, похоже, Спарки втоптал тебя в грязь, — отвечает Тоф, немного смущенная тем, почему никто, кажется, не признает сердечный приступ, который Зуко, кажется, испытывает слева от нее. — Ты в порядке, Спарки? Она слышит, как он делает глубокий вдох, потом еще один, и его сердцебиение медленно успокаивается, пока он продолжает дышать. Звуки движения и кожи, которые она быстро стала ассоциировать с его знаками рук, наполняют воздух. — Он говорит, что с ним все в порядке, — с сомнением в голосе отвечает Аанг. — Завтрак! — зовет Катара от костра, и тотчас же твердые и тихие шаги Зуко удаляются в ее направлении. Тоф поворачивается, чтобы последовать за ним, все еще сбитая с толку, но Аанг внезапно приземляется перед ней, и она полностью отвлекается, пытаясь не бросить в него камень за то, что он напугал ее. — Тоф, ты знаешь, что Зуко служил в армии Народа Огня? — тихо спрашивает он, и она поднимает бровь. — Я слепая, а не глупая, Легконогий, — огрызается она, и слова доходят до нее. Народ огня. Армия. Как бешено заколотилось его сердце, когда она убрала свою каменную палатку. — Черт, — говорит она. — Он был в бою, не так ли? Против покорителей земли. — Он не очень много говорит о себе, но, судя по его реакции на некоторые вещи, мы думаем, что да, — подтверждает Аанг. — Он наш ровесник, всего на несколько месяцев старше Сокки, но ему многое пришлось пережить. Она слышит то, что не говорит покоритель воздуха, и не отвечает, но обходит его и идет к очагу, где уже сидят Катара, Сокка и Зуко. После удивительно вкусного завтрака Катара и Аанг уходят заниматься покорением воды, Сокка неохотно тащится мыть посуду, а Зуко и Тоф остаются сидеть у тлеющего костра в тишине. Тоф опирается на руки, подставляет лицо солнцу и просто чувствует. Солнце греет ей лицо, ветерок легкий и освежающий, а земля под ногами прохладная и сухая. Издалека она слышит плеск, и Сокка что-то кричит. Рядом с ней она слышит глубокое и ритмичное дыхание Зуко, и его сердцебиение, которое немного ускорилось, когда остальные ушли, наконец успокоилось. С каждым вдохом жар от угасающего костра увеличивается, а с каждым выдохом уменьшается. Через некоторое время преувеличенное дыхание становится более естественным, но все еще ровным и ритмичным, и он сдвигается, чтобы положить одну руку на землю, между ними двумя. Тап-тап-тап-тап. Тап-тап. Тоф хмурится. Удары взрываются против ее сейсмического чувства, привлекая ее внимание к руке, которую Зуко, казалось бы, рассеянно оставил на земле между ними. Это нервный тик? Тап-тап-тап-тап. Тап-тап. Нет, этот паттерн слишком отчетлив для нервного тика. Тап-тап-тап-тап. Тап-тап. — Ты пытаешься поговорить со мной? — наконец спрашивает Тоф. ТАП-тап-ТАП-ТАП. Тап. Тап-тап-тап. «Ладно, — думает Тоф, и на ее лице появляется улыбка. — Я могу с этим работать». К обеду она заучивает небольшую библиотеку постукиваний. Оказывается, система довольно проста — два типа постукиваний, один короткий, другой длинный, расположены в двадцати шести различных узорах. Узоры соединяются вместе, образуя слова, и Тоф с радостью обнаруживает, что требуется некоторое количество концентрации, чтобы отличить один узор от другого. За всю свою жизнь ей никогда не приходилось так усердно работать, и этот вызов приводит ее в восторг. Это также потрясающе, когда она выстукивает что-то грубое в ответ на комментарий Катары, в результате чего Зуко разбрызгивает чай из носа. Х-У-Л-И-Г-А-Н-К-А, — выстукивает он, сотрясаясь от беззвучного смеха. Он грубо трет костяшками пальцев ее голову, и она грозится раздавить его, как жука. Она не может сдержать дикой ухмылки, которая пересекает ее лицо, когда его сердцебиение лишь немного подскакивает от угрозы. После обеда лагерь упаковывается, и все они забираются обратно в седло Аппы. Полет все еще отстой, но Зуко постукивает ее по колену, медленно рассказывая ей историю о духе-покровителе его клана — Акаи Охотнице, и это помогает отвлечься от бурлящего желудка. Она должна быть действительно внимательна, потому что она определенно все еще путает паттерны, и это заставляет время ускоряться. Она определенно могла бы привыкнуть к этому.