Не забывай о правилах

      Глубоко вздохнув и постаравшись придать своему лику максимальную невинность, Осаму, со всем почтением, ответил:       — Если небеса дадут мне пройти мой путь до конца, — многие божества, что восседали на роскошных подушках не смогли сдержать лукавой улыбки, при виде такого бахвальства, — то моя ничтожная душа попросит лишь самую малость для вас, но свет и отдушину для меня в свое распоряжение.       Смотря на эту картину, находясь чуть поодаль, Накахара Чуя тихо фыркнул. Мужчине, что стоял у подножья трибуны было не больше тридцати, а он расхваливался и расфуфырился перед богами, выпевая им дифирамбы, как старый монах. Настолько же профессионально и учтиво, что у Чуи скрипели зубы.       Это ж надо иметь совесть!       Другие участники состязаний почтенно переходили сразу к сути своих желаний, лишь изредка прося благословение богов. Сразу говорили за что сражаются. Хотя, то дело было лишь в первых нескольких этапах, которые кареглазый шатен с легкостью прошел.       А теперь стоял и вовсю демонстрировал свою праведность.       Накахара знает таких. Приходят на эти состязания, что раз в полвека организовывают боги и демоны, вовсю строят из себя благодетелей, а после просят уничтожить какую-нибудь страну. Нет, теоретически он не может осуждать желания смертных. Пусть требуют что хотят, коль добровольно пришли на шоу лицемерных богов! Как на собачьи бои, зная, что скорее всего не вернутся.       Но иногда Чуя действительно импонировал участникам. Хочет ли человек спасти свой народ от катастрофы или узнать тайны мироздания — пускай. Да, здесь был мальчишка, что пришел, дабы просить чай с рисом! Это ли не истинное проявление благотворности?       Рыжий не знал. Да ему и не положено. Демоны, коем и является Накахара, не имеют права сходится в честных схватках с людьми, уже не говоря о осуждении их желаний. Еще много веков назад, когда их раса решила пойти на уступки богам, соглашаясь разыгрывать партии из людских сражений — это правило оставалось неизменным.       Бьются только люди, а боги и демоны исполняют желание победителя. Богам весело. Демоны в восторге. А один-единственный человек получает исполнение любой прихоти.       — Чуя, ты бы послушал, — тихо обратилась к нему Коё, не поворачивая головы, — на этого Дазая Осаму делают большие ставки. Это же ты его привел?       Накахара тихо фыркнул. Еще бы, будь его воля, то ноги этой длинной шпалы на арене не было. Но нет. Не по правилам. Пускай участвовать в самих состязаниях демонам было запрещено, тестировать и набирать участников среди людишек еще как можно.       Вот только если для людей их появление это светлый и божий дар, символ силы, приход мудрости и чести, что предложит участвовать в битве перед самими богами. Для демона это простые догонялки. Почувствовал потенциал? Чур мое! И бежишь на всех порах застолбить свою добычу, дабы проверить силу, а потом похвастаться.       Вот и тогда Накахара уловил нечто невероятно, пугающе страшное и обворожительно притягательное. При виде человека, Чуя даже подумал, что чутье его на этот раз подвело, ведь глазам предстала непримечательная картина. А вот глаза напротив, вспыхнули слишком ярко, жаждущее и горюче. Изучающе.       Проведя легким потоком воздуха глубокую черту и поправив кимоно, Чуя любезно посвятил мужчину в правила, стараясь игнорировать чужой взгляд. Слишком пожирающий. По правде, еще тогда рыжий подумал, что зря явился к этому. Стоило оставить шатена на растерзание другим демонам, а не пытаться подавить некое странное чувство в глубине.       А потом кареглазый пересек нарисованную черту. Так легко, словно до этого тщательно притворялся. Оказался слишком близко, подхватывая кисэру, что Чуя нечаянно уронил и любезно протянул ее.       — Как по мне он слишком тянет улыбку, — делится Накахара, подходя ближе к женщине, что подозвала его.       Несмотря на то, что Коё Озаки являлась богом между ними уже давно выстроились доверительные и теплые отношения. Возможно, даже наставнические, хоть рыжий и не совсем понимает, что это такое. Все же у демонов такого не водится, наставлять — удел богов, что сейчас с самым благородным видом принимают наигранное бахвальство Осаму.       На минуту Чуе стало смешно от этой картины. Дазай, как театр одного актера, явно дурит всех своей праведностью. Это забавное зрелище. Накахара даже готов похлопать.       — Не будь слишком суров, он все же простой смертны, — подметила Коё, разливая чай, — а они полны странных и увлекательных вещиц.       Чуе оставалось только согласится. Несмотря на отношения, что у него сложилось к этому человеку, отрицать было нельзя. Осаму был интересным. Пускай и пугал Накахару пуще многих демонов, но что-то в Дазае не позволяло оторвать взгляд. И дело даже не в желании похвастаться перед остальными демонами, мол смотрите, кого я раздобыл.       — Ты уже давно отвечаешь нам, что твое желание секрет и тайна, — Мори Огай кажется уже сам не выдерживал представление и спешил покончит с формальностями, дабы перейти к заключительному турниру, — Так и за какое желание ты сражаешься?       — Если, — Осаму быстро запнулся, а после растянул острую улыбку, — Вернее, когда я одержу победу, то, — Чуя отпил предложенный чай, — хочу обручится с демоном, что привел меня сюда.       Чуя выплюнул чай. Прямо на идеально чистую подушку, втайне нарушая запрет и молясь, что бы ему послышалось. Хотя, молится стоило Осаму, поскольку рыжий не терпел таких шуток в свой адрес.       — Да, вот его хочу, — радостно оповестил о своем решении Дазай, — Эй, Чуечка!       Глаз рыжего задергался, под непонимающий шепот. Когда-то давно один смельчак изъявил желание взять в жены одну богиню в качестве приза. Мол моя любовь так же прекрасна и непорочна, как и ваша красота. Накахара лично был знаком с той дамой и непорочностью там не пахло. Смельчак не прошел и до второго тура, померев жестокой смертью.       Но там речь шла о богине! О прекрасной, как рассвет, деве! Никак не о демоне, что сейчас чудом не разбил фарфоровую чашку.       Да этот … этот Дазай Осаму собрался …       — Он решил опозорить небеса и саму землю! — подскочил Чуя, готовясь привести приказ по уничтожению нечестивого в исполнение.       На удивление, Накахару многие поддержали, отчего в сторону Огая, что сегодня правил балом, несмотря на демоническую энергию, посыпались просьбы исключить богохульника. По лицу Озаки так же пробежала тень, что означало, что она потеряла всякое расположение к участнику.       Один острый взгляд Мори и говорящие заткнулись, а легкий жест, поднявшейся с места Озаки, велел Накахаре убрать нож обратно.       — Это не запрещено правилами, Чуя, — Огай обратился лично к нему, отчего внутри рыжего все охладело и закипело вновь, — а мы не можем их нарушать и тебе это известно.       — Мори, — позвала Коё, с скрытым презрением глядя на молчаливого Осаму, — ты только глянь на него, этот мальчишка вздумал нас всех опозорить. Ты так просто позволишь этому случится?       — Верно! — выкрикнул Тачихара, по другую руку, обращаясь ко всем разом, — он точно вздумал унизить все три мира! Подумайте, кто в здравом уме решит позвать под венец демона! Еще и Накахару! Да он же!….       Мичизу не успел пригнутся, с не скрытой паникой смотря на свое отражение в лезвии ножа. Переведя недовольный взгляд на Накахару, тот поймал широко открытые и полные невинности глаза.       — Не смей оскорблять моего будущего супруга, — с угрожающим видом приказал Осаму.       Затяжную минуту тишины нарушил тихий кашель Юкичи Фукудзавы.       — Нам пора выслушать следующего.       А на понятное возмущение Накахары тот лишь ответил:       — Он еще не побелил, Чуя.       И то верно. Накахара бросил на счастливого Дазая гневный взгляд, получая в ответ воздушный поцелуй. Этот придурок еще не победил. Они и правда не могут идти против правил, на кону стоит многовековой договор между богами, демонами и людьми. Не стоит рушить славное время из-за пока еще живого человека.       Чуя самодовольно усмехнулся, отпивая чай и падая на подушку. Против этого идиота будут выступать таланты, небесные и демонические дарования. Рыжий с удовольствием посмотри как самодовольную рожу размажут по стене.       Ха! Накахара готов держать при, Осаму придется не сладко! Настолько, что даже Чуя готов посочувствовать несостоявшемуся муженьку!       Вот только….       — Еще не конц, Чуя, — успокаивали его девочки Озаки, — вот увидишь в следующий раз…       Да какой там следующий раз! Этот Дазай Осаму каждый раз выходит сухим из воды и приветливо машет ручкой, красуясь! Того и гляди, из противников останется лишь одна пустота!       — Вообще-то, — тихо, прикрывшись рукавом одеяния, шепнула одна прекрасная дева другой, — это был последний…       Сердце рыжего глухо упало. А вместе с ним упало и его терпение, разбиваясь на тысячу осколков. Да он сам отправит эту гадину к праотцам!       Это даже приятно. Наблюдать за тем, как удивлено на тебя смотрит будущий фарш.       — Ха, — довольно тянет Накахара, — ты правда думал, что я останусь и буду наблюдать, как мне пишут судьбу, — Чуя вытащил несколько ножей, — только через мой труп!       — Но, Чуечка, — слишком ласково и снисходительно подмечает Осаму, — если ты умрешь, то мне придется последовать за тобой.       — Значит потащу тебя следом, — оскалился рыжий, а глаза напротив так и замерцали.       — Значит, — серьезно заключает Дазай, — если я одолею тебя, ты выйдешь за меня по доброй воли, признавая парой?       — Считай как хочешь, — выплюнул Накахара.       — Ох, Чуя, — засмеялся шатен, подходя ближе, — ты не смог придумать ничего интересней простого спарринга? Что ж, я постараюсь быть по нежнее!       Признаться, Накахару удивил тот факт, что его никто не остановил, когда он кинулся на участника с ножом, невзирая на запреты. Неужели их хваленные правила на деле простой звук? Или всем просто надоело это шоу и прожорливые души требует чего-то нового?       Чуя не знал, он хотел просто прирезать эту шпалу, стереть ухмылку глупой рыбы, которая оказалась слишком прыткой.       — Да стой же ты на месте!       — Чуя, я готовился к этому моменту двадцать лет! Потому, не смогу исполнить твою просьбу!       Накахара на минуту замер, теряя драгоценные секунды, из-за чего преимущество оказалось на стороне смертного.       — Чуя меня не вспомнит, — продолжал Осаму, — это грустно ведь минуло всего двадцать лет! — двадцать лет, да, для Накахары это пара дней, не более. — мне тогда не было и десяти, — люди всегда слишком сильно привязывались к своему возрасту, — ты явился проверять какую-то девчонку! Ах, Чуя, ты был так же прекрасен!       Признаться рыжий даже захотел сделать перерыв на разговор. Скорее всего на повышенных тонах и с разбирательством. Но обстановка не располагала на подобное времяпровождение.       — Клянусь, что расскажу тебе после свадьбы! — пообещал Осаму, уворачиваясь от чужого тонкого лезвия.       Озаки тихо выдохнула.       — Сколько еще ты позволишь этому продолжатся?       — Коё, ты погляди, — с интересом подметил Огай, — таблица ставок так и пестрит!       — И ты?..       — Поверь, — снова обратился Мори с не скрытым почтением, — они скоро выдохнутся и рухнут прямо на арене. У меня есть предложение по решению нашей проблемы.       Озаки ничего не оставалось, кроме как поверить. И правда спустя долгое время две фигуру одновременно рухнули наземь, периодически подпинывая друг друга и обмениваясь милыми словами.       Зрители тут же принялись обсуждать, за кем останется победа, наперебой заявляя, что видели, кто упал первым.       — К сожалению, демоны не вступают в брак с людьми, — ответил Мори, нависая над парочкой, что тяжело дышала.       — Выкуси! — тут же оскалился рыжий, с трудом приподнимаясь.       — Поскольку мы не можем исполнить твое желание, — наигранно огорченно выдыхает Мори, — мы можем предложить тебе самому стать демоном, — Огай перевел почти сочувствующий взгляд на Накахару, — Чуя, за то, что ты нарушил правила и вышел на бой против человека, тебе и придется обучить его всему.       — Ты это слышал, Чуя? — Дазай тут же приподнялся, — У нас с тобой впереди целая вечность!       По довольному лицу Осаму так и хотелось проехаться чем-нибудь тяжелым. Накахара довольно оскалился. Ничего, у него теперь на это будет целая вечность. И эта мысль кажется не такой и плохой.