Я (вроде) нуждаюсь в тебе

Август 2002 г. С тех пор, как он был маленьким, Драко рос на строгой диете из катания на коньках и классической музыки. Ему сказали, что в тот самый день, когда его няня объявила, что он сделал свои первые шаги, отец пришел домой с парой крошечных коньков. Как только он стал более устойчивым на ногах, он пошел на занятия. У той самой няни был ужасный голос, поэтому Драко поднимал шум каждый раз, когда она пыталась заставить ее спеть ему колыбельную. После нескольких недель ночных истерик Мать вложила деньги в проигрыватель дисков — самого высокого качества из доступных — и купила несколько компакт-дисков с песнями композиторов, которые он полюбил бы в детстве. Дебюсси, Вивальди, Гендель, Чайковский… Это были мелодии, которые плавали в его снах. Это были те, которые он напевал, одеваясь по утрам, и те, которые он выбирал, когда приходило время выбирать музыку для программ фигурного катания. Эти мелодии были очевидным выбором. — Вам нужно что-то вневременное. Что-то, что даст судьям понять, что вы настроены серьезно. Отец поддержал это направление, когда тренер Биннс предложил ему несколько вариантов для его первого соревновательного сезона в возрасте пяти лет. Да, это казалось очевидным выбором. Он хотел выглядеть серьезным. Нужно быть. Почему он выбрал что-то еще? В конце концов, он выбрал самое веселое классическое произведение, какое только мог придумать: «Петя и волк». История, рассказанная в песне, была настолько интересной, что даже тренер Биннс не мог сделать ее скучной. Драко всегда считал, что катание под классическую музыку — лучший выбор. Единственный выбор, на самом деле. Он думал об этом все свое детство. А потом она пришла. Имея балетное прошлое, Гермиона наверняка имела вкус к подобной музыкальной диете. Во время первых совместных поездок на машине он расспрашивал ее о произведениях Дебюсси просто в качестве теста. Взамен она предложила ему десятиминутную лекцию, в которой сравнивал стиль знаменитого композитора со стилем художников-импрессионистов, таких как Моне и Ренуар. Это была самая длинная автомобильная поездка в его жизни. Она ценила классическую музыку, но в основном как зубатка. Если бы у Гермионы была ее воля, она бы ни о чем не думала, кроме чепухи. Это было абсурдно. Пока Драко дулся на заднем сиденье семейной машины Грейнджеров, скрестив руки на груди, он слушал ужасный визг Гермионы и ее отца, подпевающих какой-то нелепой, слишком простой мелодии по радио. Ее отец постукивал по рулю в такт. Рядом с ним Гермиона играла на воображаемой гитаре. Ему было почти стыдно за них. Драко почувствовал жар в затылке, как всегда, когда люди делали то, о чем он и мечтать не мог. Все его тело одеревенело, как будто он в любой момент мог вылезти из собственной кожи. Черт, выползти из собственной кожи было предпочтительнее, чем терпеть еще пять минут, которые потребуются, чтобы добраться до катка. Только когда песня превратилась во что-то новое и немного менее ужасное, Драко немного расслабился. В этой песне был сильный акцент на фортепиано. В отличие от предыдущей песни, которая представляла собой грязное пятно гитарного плаксивого вокала, эта была… милой. Гермиона и ее отец, казалось, знали каждую песню по радио. Не давая ни минуты передохнуть, они погрузились в эту новую лирику, покачивая головами и постукивая пальцами. Несмотря на то что его руки все еще обхватывали его живот, Драко позволил своей ноге постучать. Немного. Просто посмотреть. Потому что ты знаешь, что я бы прошел тысячу миль Если бы я только мог увидеть тебя… Сегодня ночью. О, это было неплохо. К этому времени доктор Грейнджер и Гермиона запели и их голоса эхом разносились по машине. Драко все еще не слишком нравился их неуклюжий энтузиазм, но, по крайней мере, эта песня не вызывала у него желания оторвать себе уши. Песня закончилась как раз в тот момент, когда машина подъехала к передним дверям. Когда они полностью остановились, Гермиона отстегнула ремень безопасности, наклонилась к переднему сиденью и поцеловала отца в щеку. — До свидания, папа. Увидимся после тренировки! Драко отвел взгляд от сладкого обмена мнениями. Дело не в том, что у него мурашки по коже. Скорее, это заставило его сердце чувствовать себя тяжело. Все его заботы были отброшены в сторону, как только он надел коньки и вышел на лед. Он и Гермиона были всего в нескольких неделях от второго соревновательного сезона, и это давало ему много поводов для концентрации. Сегодня будет все о совершенствовании. Он рассчитывал на два часа изменения положения рук, фиксации опоры и повторения одних и тех же последовательностей снова и снова, пока он не упал в изнеможении. Он не мог ждать. А потом… случилось что-то странное. Как только они вышли на лед, Снейп стоял на противоположной стороне катка и выглядел суровым, как всегда. Эта часть была нормальной. Но вместо обычных классических произведений, которые они использовали для разминки, Снейп помахал в руке футляром от компакт-диска. — Для фигуриста крайне важно быть гибким, — объяснил он. — И это навык, который вам обоим нужно улучшить. Так что сегодня вместо обычной разминки вы будете вместе импровизировать и фристайлить. Однако я позволю вам выбрать один из треков на этом диске, который мне предоставил каток. Операционный менеджер заверил меня, что вы знакомы с большинством этих песен, поскольку они, очевидно, популярны в наши дни. Он передал компакт-диск Гермионе, зажав коробку двумя пальцами. Она с энтузиазмом приняла его, со скрипом откинув пластиковую крышку, чтобы прочесть трек-лист, нацарапанный на верхней части диска. Гермиона какое-то время изучала его, прежде чем слегка дернуть головой в его сторону. Драко шагнул к ней, чувствуя, как в его животе скапливается страх. — Что ты думаешь об этом? Она указала на одно из нацарапанных заголовков. Драко прищурился. Он подумал, что это может быть название песни, которой они только что подпевали в машине. — За тысячу миль? — Я видела, как ты постукивал ногой в машине. Думала: ты можешь это знать, — когда он не ответил сразу, она пожала плечами. — Я имею в виду, что мы всегда можем выбрать другой. Беглый взгляд на треклист показал, что Драко не знает ни одной из этих песен. Ни одной. Он не был уверен: чувствует ли превосходство или полным тупицей. — Нет. Нет, это нормально, — он переминался с ноги на ногу. Выбирай, что угодно. Это просто разминка. Гермиона легким движением руки вернула диск Снейпу. — Мы выбираем шестой трек. Их тренер отступил к звуковой будке, а они вдвоем направились к центру площадки. Драко не был уверен, как он относится к фристайлу. Импровизация никогда не доставляла ему удовольствия. Ему нравилось знать точную хореографию. Что делать с его руками, его ногами, как держать голову, куда смотреть. Все еще… Это была просто разминка. Это все. Он мог импровизировать на разминке. Рояль включился, и, прежде чем он погрузился в размышления, Гермиона начала кататься на коньках. Она двигалась вокруг него, кружась под мерцающую мелодию. Драко последовал за ней, повторяя ее движения. Они катались по отдельности во время первого куплета. Драко копировал движения Гермионы, когда они кружили по внешнему кольцу катка. Было приятно знать, что она, похоже, не возражала против того, чтобы он последовал ее примеру, по крайней мере, какое-то время. Когда она повернулась, он тоже. Когда она откатилась назад, он тоже. Драко сосредоточился на том, чтобы чувствовать музыку и вслушиваться в слова. Он начал учить их в машине. Самую малость. Несерьезно. Если бы я мог упасть в небо Как вы думаете, время пройдет мимо меня? Это была запоминающаяся песня. К тому времени, как они дошли до второго припева, Драко почувствовал себя более уверенно в своих движениях. Он сократил расстояние между ними двумя и теперь держал ее в вальсовой хватке. Переключение требовало, чтобы он взял на себя инициативу, и, когда ровный ритм разлился по его венам, он, наконец, почувствовал, что сможет выкарабкаться. Драко повел их по льду. Он старался оставаться настолько плавным, насколько это было возможно, ведя Гермиону туда, куда ей нужно было идти, и тренируя свое тело в такт. Бридж песни заставлял его двигаться вперед. Заставлял его танцевать. И я все еще нуждаюсь в тебе. И я все еще скучаю по тебе. А теперь удивляюсь… Это были неплохие тексты. Он не сводил глаз с Гермионы. Это было частью того, что он практиковал. Чтобы аудитория убедилась в их повествовании, он должен был смотреть ей в глаза. Сначала это было смешно и странно, но через год это просто вошло в привычку. Теперь он не сводил с нее глаз. Она улыбнулась ему. Он улыбнулся в ответ. Это действительно было не так уж плохо. Песня закончилась, и Снейп дал им двухминутный перерыв, чтобы попить воды, прежде чем они снова запустили импровизированную разминку. Драко и Гермиона направились к краю катка, чтобы взять свои бутылки с водой. — О чем это было? Гермиона хихикнула между глотками. Драко изогнул бровь. — Что было «о чем»? — Ты продолжал говорить мне эти слова. — Я продолжал… что? — Драко наклонил голову, делая глоток из собственной бутылки. — Ты… синхронизировал губы? Я не думала, что ты знаешь эту песню. Драко побледнел, его сердце колотилось от новой паники. — Я не! — его голос надломился. Жгучий жар на затылке вернулся в полной мере. Гермиона, должно быть, почувствовала его отчаянное смущение, потому что практически нырнула к нему и положила руку ему на плечо. — Мне жаль. Я думала: ты знаешь. Ты… не понял? Драко покачал голово, в данный момент не в силах смотреть ей в глаза. Ему придется снова взглянуть на нее через минуту, а ему нужна секунда, чтобы набраться сил. — Это забавно. Знаешь, я не думаю, что раньше мы много катались под песни с текстами. В основном это был оркестровый материал. Может быть, поэтому ты никогда не делал этого раньше. Драко пожал плечами. — Не знаю. Может быть. Но я… думаю, я бы предпочел, чтобы с этого момента мы придерживались классики. Без слов. Он случайно взглянул на свою партнершу по фигурному катанию, но обнаружил, что ее глаза сузились в его сторону, как будто она пыталась изучить его, как один из своих школьных учебников. — Смотри… — Гермиона завинтила крышку бутылки с водой и сунула ее в свою лиловую спортивную сумку, — для меня не имеет значения, синхронизируешь ли ты губы. Думаю: судьям тоже все равно. Не похоже, чтобы у нас отняли баллы за это. Итак, если ты произносишь слова, ты произносишь слова. Все, что я знаю, — это то, что мне нравилось танцевать под новую песню. Это было захватывающе. И я хотела бы попробовать это снова как-нибудь. Во всяком случае, если ты согласен. Прежде чем Драко успел ответить, Снейп окликнул их из звуковой будки. — Правильно, вы двое! Время вышло. Снова на льду. Когда они снова заняли свое место в центре катка, Гермиона повернула голову и полуулыбнулась. Начался фортепианный рифф. Ее улыбка стала шире, как бы говоря: «Давай». Ему должно было быть стыдно. Он должен был хотеть вздрогнуть и бежать оттуда так быстро, как только мог. Но почему-то этого не сделал. Он улыбнулся в ответ. И хотя он не знал всех слов, это не мешало ему пытаться их произнести вслух. На этот раз импровизировать было просто весело. Он и Гермиона разыгрывали это, катаясь по кругу друг вокруг друга. Потому что ты мне нужен. Он протянул руку к Гермионе. И я скучаю по тебе. Она ответила жестом в его сторону. А теперь удивляюсь… Они потянулись друг к другу и упали в трюм вальса. На этот раз их переход к припеву был легким. Драко уверенно держал Гермиону, скользя по льду. Он мог произнести несколько слов, но она тоже. Ты знаешь, я бы прошел тысячу миль, если бы только мог увидеть тебя… К тому времени, когда последние фортепианные ноты стихли, они оба рухнули в приступе хихиканья. Снейп лишь закатил глаза и велел им сделать еще один перерыв. Затем они приступали к усовершенствованию своих конкурсных работ. Классические произведения. Впервые Драко задумался о том, каково было бы попробовать что-то другое. Возможно, в следующем сезоне они рассмотрят нетрадиционную пьесу для одного из своих танцев. Отец может быть раздражен, но это был мост, который он мог перейти позже. Ему нравилась возможность синхронизировать тексты губ. Это помогло ему по-настоящему почувствовать музыку. Потерять в нем себя. И если был хоть один человек, которому он мог смотреть в глаза, делая это, то это была бы Гермиона. Она ему нравилась. Она никогда не заставляла его чувствовать себя идиотом, даже когда он облажался. Может быть, только может быть, что-то в нем имело в виду именно это, когда его рот произнес эти слова. Он как бы… нуждался в ней. Теперь это заставило его затылок по-настоящему покалывать.