Ночной перекус

После того, что произошло в квартале красных фонарей, боевой дух среди истребителей возрос многократно. Чего нельзя было сказать о Столпах. Разумеется, они были рады победе. Маленький, но ощутимый шаг на пути к изменению баланса сил в противостоянии людей и демонов, который оценил даже сам глава. Но потеря ещё одного воина стала слишком дорогой платой... Сначала Ренгоку погиб в бою и память о нём была увековечена в Саду Меморизу, где все бывшие столпы имели либо именные таблички, либо полноценные памятники, в зависимости от их заслуг. А теперь ещё и Тенген, не смотря на просьбы, подал в отставку. И хоть перед этим он представил Танзиро, как нового кандидата на своё место, данную кандидатуру рассматривать серьёзно не спешили. Если уж быть совсем честным, для Камадо услышать своё имя в таком контексте также стало неожиданностью. Он даже чувствовал себя неловко из-за того, что истребителям высшего ранга придётся тратить время, чтобы всерьёз обсудить его навыки, умения и личность, хотя прекрасно понимал, что ещё слишком слаб для столь высокого поста. Отдыхая в госпитале и залечивая очередные раны, первые дни его сон постоянно нарушали кошмары. Такие, что заставляли просыпаться в холодном поту посреди ночи, но забывающиеся в первые же минуты после пробуждения. Мерзкое состояние наступало после такого, вроде бы уже и видишь, что находишься в реальности, угрозы никакой нет и можно спать дальше, но адреналин в крови так и барабанил, говоря мозгу, что ещё минут двадцать придётся приходить в себя. Аой сказала, что это может быть из-за воздействия яда на мозг, но теория была сомнительная, ведь магия крови Недзуко убирала его полностью, ведь даже мельчайшая доза смертельна для человека. Не смотря на это, дела шли хорошо. Выздоровление протекало быстро и Танзиро продолжал тренировки, в лучших традициях вызывая негодование медсестёр. Но однажды ночью, уже после того, как пришло осознание нереальности произошедшего во сне, Танзиро не обнаружил на соседней койке мирно посапывающего носиком Зеницу. "Наверное он в уборной". — промелькнула в голове мысль и Камадо был уже готов снова отправиться в царство Морфея, как вдруг напротив него раздался вороний крик. Не заметить открытое нараспашку окно сложно, но у Танзиро это почти получилось. В любом случае дело даже не в том, что было холодно из-за него, а тот же Иноске спал с голым торсом, откинув одеяло в сторону. А в том, что Аой и другие девочки ни за что бы не оставили его открытым, знают же, что и так больных истребителей может легко продуть. Подойдя к нему, Танзиро ощутил, как холодный воздух наполняет лёгкие, обжигая слизистые горла и носа. На земле следов не было, однако, оглядевшись, он заметил верёвку из простыней, которая тянулась из окна кухни, на втором этаже. "Это очень странно". — пронеслось в голове парня и там же начали возникать теории по поводу того, что могло произойти. Но было глупо на них зацикливаться ведь реальность лучше любой фантазии. Быстро схватив свою катану из-под кровати, Камадо выскочил на улицу через окно и бесшумно приблизился к верёвке. Дёрнув её пару раз, он убедился, что та закреплена надёжно и можно было лезть. Вскарабкавшись по ней и ухватившись за подоконник, Танзиро осторожно заглянул внутрь. "Никого". — сказал он сам себе, но звуки гремящей посуды уже успел заприметить. Судя по всему, незванный гость спрятался за столешницами. Но Зеницу нигде не было, возможно враг уже обезвредил бедного мальчика, а значит был осведомлён о его уникальном слухе и умении сражаться во сне. Ведь из всех только Агацума мог ему помешать, даже охрана по ночам спит как раз из-за того, что ни один демон сюда не может пробраться из-за цветущих глициний. А какие-нибудь воры вовсе не знают о существовании этого места. Так кто же это мог быть? "Неважно, слишком долго думаю," — прервал самого себя Танзиро, — "я теряю эффект внезапности". Запрыгнув в помещении, он, подобно змее, подползал всё ближе и ближе к источнику шума, враг был уже за углом. Видимо он решил поживиться их запасами, вот негодяй. Выглянув немного, Камадо получил возможность увидеть тёмный силуэт и теперь точно знал, как надо атаковать. Сжимая рукоять, как можно крепче, он выдохнул, скоцентрировавшись на дыхании заново. Была ни была. Выпрыгнув из укрытия, истребитель резко сократил дистанцию между собой и неизвестным. Взмах рукой и своим лезвием он рассекает воздух у того над головой, позбрасывав всю посуду со столов: — СДАВАЙСЯ, ГНУСНЫЙ ЧЕРВЬ, НЕ ЗНАЮ, КАКИМ ОБРАЗОМ ТЫ ПРОНИК СЮДА И КАК ПОСМЕЛ СОВЕРШИТЬ СТОЛЬ ДЕРЗКОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ, НО ТВОЯ БИТВА УЖЕ ПРОИГРАНА! — Воскликнул воин, устрашающе обнажив свои зубы. В одно мгновение воздух в помещении стал, как-будто разряжение, взгляд Камадо пылал алым пламенем, как вдруг его сбил с толку испуганный звонкий крик неприятеля. — БОЖЕ МОЙ, ГОСПОДИ ПОМИЛУЙ, НЕ УБИВАЙТЕ ПРОШУ, Я НИЧЕГО УЖАСНОГО НЕ СДЕЛАЛ, Я НЕ ХОТЕЛ ЧЕСТНОЕ СЛОВО, УМОЛЯЮ ПОЩАДИТЕ! — Панически оправдывался сквозь слёзы и сопли Зеницу Агацума. Упав на колени перед Танзиро, он опустил голову в пол сложив над макушкой руки домиком. — Зеницу... — всё ещё не прийдя в себя от разрушенных ожиданий, Танзиро стоял и смотрел на происходящее пустым взглядом, ощущая себя, как никогда нелепо. — КЛЯНУСЬ ВСЕМ, ЧТО У МЕНЯ ЕСТЬ, НИКОГДА БОЛЬШЕ В ЖИЗНИ, ДАЖЕ НЕ ПОСМЕЮ ПОДУМАТЬ О ПОДОБНОМ, НИ ЗА ЧТО НЕ СТАНУ ПРОБИРАТЬСЯ КУДА НЕ ПРОСЯТ, ТОЛЬКО НЕ УБИВАЙТЕ, ПОЖАЛУЙСТА. — А ночной гость всё продолжал то ли давить на жалость, то ли акцентировать внимание на своей. — Зеницу, так это ты что-ли? — наконец смог выпалить из себя Танзиро, хоть какую-то полноценную фразу. Персиковый мальчик тут же поднял на него заплаканные глаза, взгляд которых уже был в разы спокойнее. — ТАНЗИРО?! — Вскрикнул он вновь, вскочив на ноги. — Что же ты меня так пугаешь, болван ты этакий! Быстро же его тон сменился с умоляющего на в какой-то степени обиженный, а в какой-то степени всё ещё напуганный. Танзиро, молча наблюдая за тем, как Агацума старается как можно быстрее, но при этом аккуратнее расставить да развесить посуду, всё ещё не понимал, что здесь вообще происходит. Лишь когда тот закончил, и вышел к нему на свет, весь перепачканный джемом и пудрой, Камадо спросил: — Ты что, решил съесть те пирожные, которые дают только тяжелобольным для поднятия их настроения и сахара в крови? — Поинтересовался Танзиро, уже понимая, что так оно и есть. Кажется, картина в его голове начала складываться. — Неправда! То есть, как бы да, но я тоже тяжелобольной, просто моё состояние не смогли верно оценить! — Заявил он, скрестив руки на груди и задрав нос к потолку. — А значит мне тоже полагается данное лакомство. — Зеницу, Зеницу, как ты мог... — Начал причитать Танзиро, на что Агацума хотел возразить, но, увидев разочарованный взгляд друга, почувствовал силу вины, как никогда раньше. Его взгляд вместе с руками опустились вниз, стыд и позор начали терзать его душу, а ком в горле за долю секунду образовался такой большой, что уже было трудно даже извиниться. — А ещё остались? Минут через десять, наш огненно-молниенонсный дуэт уже сидел на крыш с одной булочкой у каждого. Зеницу виляя ногами, осторожно уплетал сладость, иногда поглядывая на друга. Видимо, испачкаться так сильно во второй раз, что пудра, по словам Камадо, даже на волосах была, не хотелось. А Танзиро в свою очередь, уперевшись одной рукой на плитку крыши, а во второй держа надкусанную булочку, мечтательно смотрел в небо. Сочетание глазури из двух видов шоколада, молочного и белого, с яблочно-малиновым джемом ощушалось, как нечто освежающее и при этом в меру сладкое. Лишней, разве что, была та самая пудра, которая находилась и внутри, и снаружи, но так казалось лишь ему одному: — Танзиро, можно тебя кое о чём спросить? — Спросил вдруг Зеницу, глядя на собеседника немного жалобным, но скорее грустным и обеспокоенным взгядом. — Конечно, что случилось? — Этот неожиданный взгляд нагнал на душу мальчишки невероятно сильную тоску. Будто бы он сотворил что-то ужасное, заставив друга смотреть именно так. — Ходят слухи, что ты скоро станешь столпом... — после этих слов повисла тишина. Зеницу собирался с духом, чтобы сказать это. Танзиро легко это понял по пустому взгляду собеседника, который сверлил дыру в его груди. — ты же не бросишь нас после этого? — Что? Конечно же нет! — Воскликнул Камадо, услышав мысли Зеницу. Его реакция на вопрос была такая резкая, что булочка вылетела из его рук и упала на землю. Зеницу, не ожидав такого, рефлекторно потянулся за ней, но почувствовал как его руку обхватили ладони Танзиро. Его взгляд был взбудоражен и наполнен уверенностью, почти, как во время боя. Он смотрел прямо в глаза перскового мальчика, вызвав у того лёгкий румянец: — Я, Танзиро Камадо, никогда в жизни не бросал и не собираюсь бросать своих верных друзей, не смотря ни на что. — Чем крепче он сжимал руку собеседника, тем ближе их носы были друг к другу. Будто бы мальчишка хотел говорить напрямую с подсознанием Зеницу. — Танзиро, ты не так меня по... — хотел было добавить что-то Агацума, но Камадо продолжал давить. Встав на колени, тот возвысился над Зеницу, склонившись над ним так будто хотел прижать к крыше этого здания. — За всё то время, что мы были вместе, как в бою, так и в мирное время, меня не переставало покидать чувство, что я меняюсь. Что я больше не тот мальчишка с горы и дело совсем не в том, что я стал старше и вступил в ряды истребителей. — Его голос звучал торжественно, у него определённо были ораторские навыки, которые тот часто использовал для донесения своей мысли в различных ситуациях. — Танзиро, потише! Ты кого-нибудь разбудишь, — попытался утихомирить друга Зеницу, с опаской вертя головой то влево, то вправо. Но в какой-то момент он так же заметил, что потихоньку под тяжестью тела Танзиро, начал съезжать вниз с крыши. — и вообще я сейчас упа... — Потеряв собственную семью, — но тот не слышал слова Зеницу. — я впал в отчаяние и лишь мотивация спасти Недзуко двигала меня вперёд. Однако, когда я встретил тебя и Иноске, я понял, что вы стали для меня новой семьёй, которой я дорожу и которую я люблю ничуть не меньше. — Агацума даже не заметил, как руки Танзиро оказались на его плечах. Он это увидел только после того, как Камадо схватил его голову, положив руки на щёки. — Танзиро, болтун ты этакий, я сейчас реально грохнусь! — Воскликнул Зеницу особенно громко, ощущая, как его правая нога уже находится на вису. — И поэтому я никогда... Стоп, что ты сказал? — Наконец-то услышав своего собеседника, Камадо не успел даже отстраниться от него, как Зеницу сорвался и захватив с собой и его, полетел вниз. Агацума летя вниз головой был уже готов закричать от ужаса, как вдруг почувствовал крепкую хватку на своей ноге. Взглянув вверх, он увидел виновника происшествия, который успел зацепиться за карниз крыши. К его удивлению, взгляд мальчишки даже не дрогнул судя по всему, на его лице была решительная улыбка, которая в иных ситуациях обычно дарила надежду: — И поэтому я никогда вас не брошу. Ты меня понял, Зеницу? — Сказал Танзиро в командой форме, но при этом так мягко и ласково, что у собеседника так же появилась маленькая улыбка на лице. — Я понял, Танзиро, спасибо. — сказал он, уводя взгляд в сторону. Не смотря на их подвешенное состояние, Агацума почувствовал знакомое тепло внутри, которое появлялось каждый раз во время разговора с Камадо. — Слушай, а как нам выбираться из этой ситуации? — Честно говоря, я не знаю...