Слёзы Видящей

      Три планеты созвездия Уран выстроились в ряд, очертив небосвод сизой тьмой, что являлась отражением космоса. Я зажгла свечу, готовясь ко сну. Кости на моём алтаре позвякивали. Чёрно-белый толстый когтешмыг, покряхтев, улёгся на кровать. Я поправила волосы, тонкие сплетения кос-паутин между широких прядей; корону из ветвей сухоцвета, бессмертника и рябины, столь редкой в этих краях. Три звёздочки на лбу ознаменовали приход нового сна.       Так вышло, что я являюсь одной из пяти Живых в Цинидате, Городе Мёртвых, и одной из двух Видящих. Однако, в отличие от моей сестры, сны я вижу только в определённые дни месяца, когда свет Лун уже не доходит до города, а три соседние планеты выстраиваются одна за другой, открывая путь к полёту в другие измерения. Среди Живых только мы с сестрой способны пересекать пространство и время, чтобы добираться до других миров, не похожих на наш. Для подобных приключений сестра использует птенца гиппогрифа, неизменно сидящего над ложем и охраняющего её сон. Мне же требуются лишь кости древних Мёртвых и успокоение, которое приносит любимый зверь когтешмыг.       Я всегда прихорашиваюсь перед путешествием: никогда не знаешь, как сон обернётся. В отличие от сестры, я не могу выбирать мир, в который попаду. Мой талант самый тяжкий. Мои приключения опасны: то Мертвецы вмешаются, то Луна взойдёт. Кости берегут мой сон, а ласковый бело-чёрный питомец будит, когда приходит время. Сестра обычно ворчит и говорит, что я слишком высоко задираю нос. Дело в том, что я случайно могу открыть любой мир: даже тот, где до этого не ступала нога ни единого существа на свете. На самом же деле я Эидне завидую, ведь существует много мест, где мне хотелось бы побывать, а вместо этого я разгуливаю по пустыням, склепам и руинам цивилизаций. Живые говорят, что частые путешествия вредят здоровью, и что мои сны, в отличие от снов Эидны, вполне сбалансированы. Я же считаю талант сестры невероятно интересным. Только представьте: видеть и перемещаться сквозь миры каждый день, собственноручно выбирая направление!       Кстати, признаюсь, я авантюристка: в путешествиях, особенно захватывающих, люблю принимать участие, например, в жизни существ, населяющих те или иные измерения. Этим я, безусловно, нарушаю законы наших земель, однако сдерживаться просто не в силах.       Я легла на кровать, густо покрытую зарослью плюща и бархатистого мха по краям. Когтешмыг издал протяжное завывание, схожее с песнью китов, что я слышала на одной из планет в измерении Млечный Путь. Я прикрыла глаза, расслабилась, пару раз вздохнула и отправилась в путь.       В ту ночь мне невероятно повезло. По крайней мере, так я считала. Заснув, я попала в Магикс.       Об этом измерении мне многое известно из книг. В библиотеках Цинидата находятся огромные хранилища; миры за пределами Города Мёртвых хорошо изучены, несмотря на их удалённость и обособленность.       В первую очередь Магикс привлекает своей магией. Я напряглась, стараясь почувствовать её слабые потоки, сосредоточилась. Странно, но я ничего не почувствовала. Может, это из-за того, что я попала прямиком в Дикие Земли? Сон явно не наделил меня способностями, которые должны иметься у каждой уважающей себя ведьмы или феи здешних мест.       И как мне теперь добраться до Алфеи, чтобы познакомиться с настоящим волшебством? Я осторожно зашагала вперёд по ближайшей тонкой тропинке, стараясь не потревожить природу в своём естестве.       Центральная планета измерения Магикс полна сюрпризов; разнообразие климата открывает перед путешественником новые возможности: здесь можно встретить уникальные растения и малоизученных животных, — и мне, как учёной, особенно ценны эти экземпляры. За Дикими Землями располагаются бескрайние пустоши, и даже отряды специалистов вряд ли туда суются, оставляя природе шанс быть нетронутой.       Домой возвращаться не хотелось — я нашла в этом лесу какое-то особое удовлетворение, — но сон всегда довольно краток. Я ощутила тяжёлую тоску. Почему я не могла остаться там, где мне хотелось? Почему время всякий раз так неумолимо приближало меня к пробуждению? Приехать бы сюда с Эидной, поступить в академию, научиться магии, забыть о Городе Мёртвых… Всё это лишь мечты.       Я вздрогнула от неожиданного писка, исходящего из самой глубины заросшей высокими деревьями, кустарниками и травянистыми многолетниками чащи, и побежала на этот звук. Прорываясь сквозь заросли ветвей, я царапала себе лицо и руки, цеплялась волосами, уворачивалась от перепуганных птиц, летевших прочь из леса. Чаща словно сама вопила, вибрируя. Я остановилась, успокаивая сбивчивое дыхание, прислушалась, прикоснулась к ближайшему дереву. Всё верно: лес звал на помощь. Я побежала дальше, немного медленнее, чем раньше, вслушиваясь в хруст веток под ногами.       — Что же стряслось в Магиксе? Где вся магия, наполняющая планету?       Между деревьями вдруг показалась опушка. Это граница с Чёрным лесом. Здесь должна быть магия. Но почему я всё ещё ничего не чувствую?       Мелкие тусклые светлячки дрябло кружили в небе, трава тихо шелестела под ногами — ни единого признака ветра, опасности, движения, жизни. Откуда доносился тот пронзительный писк? Я и понятия теперь не имела. Помчалась по опушке. Волосы окончательно растрепались, корона съехала, повалилась. Я остановилась лишь на противоположной стороне поляны, снова пытаясь распознать малейшие движения чар. Ничего. Пусто. Я задрожала, испугалась. Вдруг я что-то натворила в прошлом путешествии, и теперь всему настал конец? Что, если остался лишь один Город Мёртвых и ничего больше?       — Пожалуйста, подайте любой сигнал, чтобы я смогла вас найти, — тихо прошептала я.       Снова писк — отчётливый, слишком близко. Я повернулась и увидела. Передо мной предстала ужасная картина, мой самый страшный кошмар: крохотное селение пикси жестоко громило огромное чудище Тени.       — Остановись! — заорала я, привлекая внимание монстра.       Это сработало, он повернул свою ужасную клыкастую морду в мою сторону, как вдруг из маленького домика пикси послышался крик феи:       — Беги! Это место уже не спасти. Оно лишилось магии.       Я стояла как вкопанная, не шевелясь. Сердце бешено колотилось в смятении. Разум отказывался принимать страшную истину. Что случилось с Магиксом? Я должна была узнать.       — Как? Что произошло?       Маленькая голова пикси мелькнула в окошке полуразрушенного дома. Глаза-пуговки испуганно блеснули в темноте.       — Магия бывает опасной, странница. Один злой волшебник уничтожил наш мир.       Монстр, хищно оскалившись, дёрнулся и помчал прямо на меня.       Я зажмурилась и проснулась.

***

      Сидя на кровати — помятая, израненная, с упавшей короной, — я ревела и всё никак не могла остановиться. Нежный когтешмыг жалобно тёрся о моё правое бедро. Я ничего не умею. Могу лишь видеть, а что толку? Я не наделена силами, чтобы спасать. Эта мысль не давала покоя, разрушала меня изнутри, выедала мои внутренности. Луна показалась на горизонте, осветила небосвод. Слёзы засыхали на опухших щеках. Позже Эидна, пробудившись ото сна, пришла на мой рёв, крепко обняла, утешая.       До сих пор отчётливо слышу её слова, выжженные в моей памяти — слишком спокойные и зловещие для такой катастрофы:       — Ты не можешь защитить всех и каждого, Ида. Магия есть магия. Ты же знаешь, как она опасна, обманчива… Всякой магии приходит конец. Всему приходит конец. И нас он тоже когда-нибудь настигнет, дорогая сестра.