White stockings

Феликс поверить не мог в то, что он собирается сделать. И чем дальше все это заходило, тем чаще у него появлялись мысли все прекратить. И если бы не Чонин, то так бы он и сделал. Но Ян был настроен очень серьёзно, и Феликс отчётливо понимал, что тот не даст ему отступить ни на шаг. А его максимально довольное лицо говорило о том, что младший крайне доволен тем, в чём становится чистым соучастником. Он заранее заказал всё необходимое с популярного интернет-магазина, что Чан даже и не понял на что пошло очередное списание денег с его карты, хотя Ян вообще сомневается, что тот за этим следит. Забрал заказ он в один день после школы, и теперь привёз всё это «безобразие» к Феликсу. Феликс краснеет сильнее, когда воочию видит всё то, что купил Чонин. Белые кошачьи ушки, белые чулки в сетку, белый кружевной пояс для чулок и даже белые кружевные трусики. Феликсу плохо от мысли, что он действительно, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, собирается надеть это на себя. Чонин так воодушевлённо рассказывает о каждой вещи, говорит что-то про уникальную мягкую сетку чулок и пушистые ушки, а Феликс лишь представляет как будет готов провалиться под землю, когда Чанбин увидит его в этом. Он действительно сегодня умрёт. Правда Феликс надеется, что сначала он попрощается со своей девственностью. Но после он правда откинется и ничто ему не поможет. А Чонин в руки Ли даёт всё, что ему предстоит надеть и говорит найти какую-нибудь белую рубашку Чанбина, чтобы надеть сверху. И пока Ли с угрызениями совести лазит в шкафу в вещах старшего, Ян очень восторженно рассказывает о том, как правильно цеплять чулки к поясу. Феликс половину пропускает, борется внутри себя с мыслями о том, что он поступает неправильно, без спроса роясь в вещах Со, но не останавливается, когда наконец находит подходящую широкую белую рубашку, которая явно будет ему большой. Чонин с горящими глазами говорит: – Идеально! И отправляет Феликса переодеваться, давая ему с собой халат, потому что «так ты быстрее разденешься потом». Нет, Феликс готов уже сейчас провалиться под землю.

•••••

Сетка чулок и правда очень мягкая, не крупная и приятная. Чувствовать их на себе необычно, но это чувство будоражит все внутри. Вместе с поясом они смотрятся так… красиво? Феликс даже засматривается на себя в зеркало, невольно представляя то, как на всё это будет смотреть сам Чанбин. Как старший будет прикасаться к нему… Ли снова краснеет, ловя в себе острое чувство переживания и волнения. Понравится ли это Чанбину? Не посчитает ли он Феликса странным? Не разозлится ли? Но рубашка Со помогает немного успокоиться, когда Феликс надевает её на себя. Она пахнет парфюмом старшего и самим Чанбином, создавая лёгкое чувство успокаивающего присутствия Со рядом, отчего у Феликса бабочки лёгкие в животе появляются и учащается дыхание. Самым странным из всего оказывается кружевное бельё. Оно было красивым и смотрелось очень необычно, но само кружево было совсем не приятным и не комфортным, отчего в итоге Феликс снимает и убирает вещь подальше. Рубашка Чанбина и так спокойно доходила до середины бедра, прикрывая все самое важное и чувствительное, и даже прикрывала кружевные резинки чулок. Всё вместе, по мнению Ли, выглядело совсем не плохо. И в итоге Феликс просто сильнее закутывается в белый махровый халат, пытаясь заглушить дрожь от волнения и немного согреться. И с одной стороны, Феликс понимал, что причин для волнения, как таковых, у него нет. Чанбин ведь после того разговора всегда проявлял к Ли много внимания, целовал, обнимал, совсем не избегал близости. Пару раз они увлекались с поцелуями так сильно, что всё это заканчивалось безумно горячим петтингом в одежде прямо на диване, после чего Феликс ещё несколько минут ощутимо дрожал, крепко обнимая Чанбина за плечи. А ещё один раз был совершенно особенным, когда в один из дней они ездили проведать Хенджина в больницу и возвращались достаточно поздно. Феликс сам особо не понял что тогда произошло, но стоило Чанбину только закрыть дверь квартиры, как он сразу зажал младшего у одной из стен, глубоко целуя и залезая горячими руками под одежду. У Феликса до сих пор горят щеки только от воспоминаний о том, как громко он стонал лишь от руки старшего в его штанах. И вспоминая тот момент он понимал, что все его опасения появляются на пустом месте. Но с другой стороны… Он волновался слишком сильно. А до прихода Чанбина оставалось совсем немного времени.

•••••

Чонин ещё немного хозяйничает, беря всё в свои руки. Он немного укладывает волосы Феликса расчёской, одевая на него тонкий ободок с очаровательными белыми ушками, и наносит немного вишневого блеска на губы Ли, отчего тот выглядит ещё более невинно и соблазнительно. Действительно котёнок. Идеально, по мнению Чонина. И у младшего даже сомнений нет, что все пройдёт невероятно и даже лучше, чем просто хорошо. А Феликс лишь нервно сжимает свои пальцы от мучительного волнения внутри. А если что-то пойдёт не так, как надо…? Хуже становится, когда Феликсу приходит сообщение от Чанбина о том, что он уже близко и чтобы Чонин был готов сразу выйти и поехать на такси домой. У Ли на полном серьезе сердце уходит в пятки и начинает биться в пару раз быстрее. Чанбин переступит порог квартиры с минуты на минуту, и Феликс совсем не готов к этому. Как вообще к такому можно быть готовым? Чонин видит состояние Ли и поддерживающе гладит его по плечу, говоря: – Эй, спокойнее, позволь себе расслабиться немного. Ничего страшного не произойдёт, и я тебя уверяю, он будет без ума от тебя. Просто поверь мне, ладно? Феликс отстранённо кивает, а попытки расслабиться кажутся абсурдными, потому что от них он напрягается ещё больше. Он пытается отвлечься, гладя сидящего рядом Зевса, который смотрел на Ли в ответ с интересом. Но в следующий момент слышится щелчок замка, и Феликс понимает, что всё, в эту секунду закончилась его последняя возможность попытаться отступить. Чанбин вернулся домой. Чонин напоследок шепчет: – Удачи! Просто сними халат, как он придёт, а дальше доверься сердцу и всё получится! Если что пиши. И уходит в коридор, накидывая на себя свою куртку. Только открыв дверь квартиры, Чанбин сразу говорит: – Чонин, ты готов? Отлично. Спускайся, такси ждёт тебя у подъезда. Ян кивает, вежливо прощается и дверь за ним закрывается, Феликс отчётливо слышит щелчки замков. Он судорожно дышит, пытаясь унять дрожь в руках. Ли находится буквально за углом от старшего, вот просто сделать пару шагов и Чанбин увидит его. Но Ли выжидает, а Со открывает дверь в ванную и моет руки, говоря чуть громче: - Ликси, я дома! Ты голодный? Можем что-то заказать, если хочешь, и…. Феликс понимает, что вот сейчас. Сейчас идеальный момент, чтобы появится перед Чанбином в этой всей абсолютно безобразной одежде. Он быстро развязывает пояс белого халата, который легко соскальзывает с его плеч на пол. А после делает несколько шагов вперёд, заворачивает в коридор и делает ещё пару шагов от стены, становясь ровно перед открытой дверью ванны. А после, когда слышит, что Чанбин закрыл кран и шум воды прекратился, говорит тихое и низкое: - Привет, хён… Чанбин сначала вытирает руки о полотенце, продолжая думать о том, что заказать и с какого ближайшего ресторанчика, но потом поворачивается к выходу из ванны, делает пару шагов вперёд и застывает прямо в проходе, видя Феликса перед собой. Чанбину плохо. Он готов даже ущипнуть себя за руку, чтобы проверить насколько это всё нереально. Но он стоит, действительно, как вкопанный, с полным шоком смотря вперёд. Феликс…… Чанбин теряет дар речи. Феликс прямо сейчас стоит перед ним и выглядит как самая смелая и самая мокрая ночная фантазия Со. О таком он мог позволять себе думать только в самые редкие моменты, когда он мог тихо расслабиться в душе. Но сейчас… Феликс стоял перед ним почти без одежды. В сетчатых колготках? Или чулках… Чанбин не знал наверняка, потому что белая рубашка, которая явно принадлежала Со, опускалась до середины его бёдер, оставляя за собой огромную загадку. И старший не уверен, что под ней есть хоть что-то ещё. А ещё у Ли были кошачьи ушки на голове, которые очаровательно смотрелись в его светлых волосах так, будто были там всегда. И блеск на губах привлекал внимание настолько, что Чанбин думает, что умрёт, если не попробует его на вкус. У старшего полностью сбивается дыхание, а слова в голове смешиваются в один непонятный поток букв. Феликс пальцы рук выламывает от нервозности, ноги неосознанно сильнее сводит и дрожит изнутри. От нервов ему холодно, хочется одеться, а собственный внешний вид не кажется уже таким сексуальным, как было несколько минут назад. Но он продолжает так стоять, совсем не зная что сейчас вообще можно сказать или сделать. Ему кажется, что он слышит каждый удар своего сердца, слышит, как кровь течёт по собственным венам, пока Чанбин таким тяжёлым взглядом смотрит на него. Но в то же время он боится даже шелохнуться, чувствуя то, как краснеют его уши, щеки и даже шея. Чанбин тихо и очень хрипло говорит неразборчивое: – Ты что… Но даже закончить мысль не может, тяжело вздыхая и продолжая рассматривать. Стройные невероятные ноги Феликса, обтянутые белой сеткой, идущей вверх под края рубашки. И рубашка Чанбина… она смотрится на Ли сейчас так красиво, так горячо и так развратно. Она большая, огромная даже, и расстегнута на несколько пуговиц сверху так, что открывает вид на ключицы и плечи. И Со так сильно хочет оказаться своими руками под ней. А ещё эти ушки… Это убивает. Весь образ Феликса убивает. Чанбин чувствует удушающее возбуждение во всём своём теле. Он говорит тихим и хриплым, явно севшим и ставшим ещё ниже, голосом: – Я никогда больше не оставлю тебя с Чонином. Феликс поджимает губы, неосознанно сводит ноги вместе сильнее и метается взглядом по комнате, периодически смотря на старшего. Со продолжает: – Это же его идея, да? Феликс кусает сильно губы, совсем не зная что ответить, потому что каждый ответ в его голове звучит глупо и нелепо. А на деле Ли вообще кажется, что из него вырвутся только непонятные звуки, если он откроет рот. Но в итоге он тихо говорит, заикается и смотрит исключительно в пол: – Т-тебе… не нравится? Чанбин не знает что на это ответить, потому что никакими словами он не сможет описать то, что он чувствует сейчас, видя такого Феликса перед собой. Поэтому он молчит, и спустя еще несколько секунд делает шаг вперёд. Шаг, а потом ещё шаг. И Феликс неосознанно делает такие же шаги назад, не разрывая зрительного контакта со старшим. Но за его спиной оказывается стена, и когда Ли прижимается к ней, то не успевает опомниться, потому что Чанбин оказывается чересчур близко. Ли практически шепчет: - Хён…? А Со продолжает наступать, подходя к Ли в плотную, так, что Феликс отчётливо чувствует жар тела старшего. А ещё чувствует его одежду через тонкий слой рубашки. Жесткая и плотная ткань пиджака и ещё более жёсткий ремень брюк на секунду отвлекают. Но потом становится ещё хуже, когда Ли отчётливо чувствует запах парфюма Чанбина, который он обожает и который сводит с ума в такой напряжённый момент. Но в следующую секунду Феликс и вовсе перестаёт думать, когда чувствует горячее дыхание на своём лице, а следом такие же горячие губы Со, что накрывают его собственные. И этот поцелуй нельзя назвать нежным. Потому что Чанбин сразу языком в рот младшего проникает и ласкает так торопливо и напористо, что Феликс дышит через раз. И с ума сходит, когда чувствует разряды тока по коже от прикосновений соулмейта, чувствует, как старший волосы рукой сжимает и ловит его язык, начиная так откровенно и громко посасывать, посылая дрожь по всему телу. Феликсу так хорошо. Они действительно ещё не целовались никогда вот так. Вот так мокро, возбуждённо и нетерпеливо. И Чанбин ещё никогда не был таким несдержанным и торопливым, что явно ведь хороший знак? Феликс надеется, что это так. И в ту же секунду чувствует, как подгибаются его коленки, когда Со своей большой и горячей рукой берет его за талию, немного сжимая и притягивая ближе к себе. Из-за того, что на нем из одежды, практически, только рубашка старшего, всё чувствуется в разы сильнее, и Феликс ощутимо вздрагивает, когда жесткая ткань брюк Со чувствуется собственным членом. Это не неприятно, но все равно немного грубовато для младшего, что становится чувствительнее с каждой следующей секундой. Феликс боится, что его ноги не выдержат, ему кажется, что он вот-вот банально съедет вниз по стенке от всего того, что сейчас чувствует. Тело совершенно не слушается его. Поэтому он своими небольшими руками хватается за плечи Чанбина, крепко сжимая их и чувствуя, как перекатываются под ладонями сильные мышцы. А после накаченные руки оглаживает и спускается ниже, начиная мягко поглаживать широкие бока. Феликсу так нравится тело Чанбина, оно такое сильное, такое мощное. Его хочется трогать, прикасаться, целовать. А чувствовать, как это самое горячее тело прижимает его к стене совсем хорошо, Феликса так сильно уносит от этого. Ему так жарко, хотя пару минут назад было очень холодно. Но сам Со чувствует, как быстро эмоции и желания берут над ним верх. Поэтому, продолжая целовать и практически трахать Ли своим языком, он ловко хватает Феликса за руки и быстро и немного жестко поднимает их вверх, влёгкую зажимая руки у младшего над головой. И это так горячо…. Феликс так сильно обожает это. Феликс, без преувеличения, мечтал об этом. Когда Чанбин становится таким властным, Ли всегда чувствует безумные волны возбуждения, проходящие по его телу. Но это впервые, когда Чанбин так откровенно и жестко ограничивает движения Ли, и Феликс чувствует, как его член становится очень-очень твёрдым от этого. Ли лишь однажды увидел в порно, как актив безумно терся о пассива возле стены, зажимая его руки над головой, и он невольно представлял как бы это могло быть, будь на месте актёров они с Чанбином. И сейчас Феликс понимает, что это лучшее, что он чувствовал. Чувствовать себя принадлежащим Чанбину хорошо. Чувствовать себя под защитой Чанбина прекрасно. Но чувствовать себя в полной власти Со просто невероятно, Феликс правда перестаёт соображать. А Чанбин в этот момент не теряет время зря, когда продолжая целовать Ли, легко перехватывает тонкие запястья младшего одной своей рукой, второй начиная трогать его тело. Сначала он оглаживает спину и переходит на грудь, пальцами проходя по каждому сантиметру стройного тела, скрытого собственной рубашкой. А после опускается чуть ниже, ведя по бокам и опускаясь медленно к ногам. Чанбин не торопясь осторожно доходит до края белой рубашки и перестаёт целовать Ли. Но при этом не отстраняется, и когда Феликс открывает глаза, ловит его взгляд своим, не давая даже попробовать отвести его. Чанбин ведёт чуть ниже края рубашки, переходя на ноги в белой сетке. Но Со не спускается ниже, нет, он подцепляет пальцами край белой ткани рубашки и залезает под неё, ведет чуть выше и тут же проводит по кружевной резинке, осознавая, что на Феликсе, чёрт возьми, чулки. Чёртовы белые сетчатые чулки с кружевными резиночками наверху. Он несдержанно ругается: - Блять…. А Феликс безбожно кусает губы, но взгляд не отводит. Чанбин продолжает трогать и поглаживать. Ведёт чуть выше, переходит на голую кожу там, где заканчивается резинка чулок, а следом снова опускается ниже, поглаживая ногу через белую мягкую сетку. И с ума от этого всего сходит, желая разложить младшего на кровати и любоваться его видом воочию. И Чанбину кажется, что его эмоции явно действуют раньше его мозгов, когда он говорит: – Так вот почему ты сегодня так быстро согласился на то, чтобы с тобой остался Чонин? Феликс ноет, откидывая голову назад и немного сильно ударяясь о стену. Но чёрт возьми, да, именно поэтому он был так не против. Чанбин пользуется моментом, тут же наклоняясь к шее младшего. Но не целует, лишь горячо дышит и посылает своим дыханием кучу мурашек по телу Ли. И говорит: – Как давно вы это придумали, м? Как давно ты думал о том, что наденешь это всё? Чанбин касается чувствительной кожи лишь кончиком своего носа, начиная водить им по шее и горячо дышать, отчего Феликс чуть слышно мычит. И уже кажется себя вовсе не контролирует, когда отвечает: – Не так…. Д-давно. Чанбин дожидается ответа прежде, чем легко целует чувствительную шею в первый раз. На самом деле совсем легко и быстро касается кожи губами, тут же отстраняясь и не давая почувствовать больше. А после говорит: – Ты надел это всё для меня? Расскажи мне, малыш. И продолжает кончиком носа касаться чувствительной шеи, нарочно обдавая её горячим дыханием. Феликс немного выгибается от этого в спине и не знает чего хочет больше: уйти от этих дразнящих прикосновений или почувствовать больше. Он губы облизывает, кусает их и от вопроса краснеет ещё сильнее, совсем не зная, как на это отвечать. Чанбин снова говорит: – Ммм? Скажи мне, Ликси, ты думал обо мне, когда надевал всё это? Со практически хрипит это в ухо младшему, нарочно касаясь губами мочки ушка, посылая по телу Ли ощутимую дрожь. И Феликс лишь сильнее чувствует разливающееся в животе жгучее смущение. Чанбин так сильно дразнит и заставляет его краснеть. И Феликс краснеет ещё больше, когда одна рука Со сжимает его руки над головой чуть сильнее, а другая рука продолжает поглаживать ногу там, где находится резинка чулок. И дрожащим голосом отвечает еле слышимое: – Да… И даже шеей чувствует небольшую ухмылку Чанбина, которая во всей этой ситуации смущает ещё больше. Феликс так сильно возбуждён от всего происходящего. – Да? И о чем же ты думал, мм, сладость? Чанбин снова опускается ниже к шее, начиная оставлять больше маленьких лёгких поцелуев на ней, отчего Феликс откидывает голову чуть вбок, подставляясь под влажные и горячие губы сильнее. Он так сильно хочет, чтобы Чанбин сделал так, как в прошлые разы, когда он сосал кожу на его шее, и даже покусывал. Это было так сильно хорошо и приятно, но… Феликс понимает, что старший не сделает ничего, пока он не ответит на вопрос. Потому что ещё тогда, в те разы, Чанбин отлично понял, что его ласки на шее Ли очень даже понравились. Но для Феликса всё это так невозможно. Чувствовать себя под контролем Чанбина, чувствовать на себе его горячие руки и губы слишком хорошо. И это заставляет младшего лишь прохныкать жалобное: – П-пожалуйста… хён.. Но не в этот раз, нет. Чанбин с ума сходит каждую следующую секунду, и он не может позволить себе отпустить Ли. Он так сильно возбуждается от невинного смущения младшего, что продолжает его дразнить: – Что, мм? Не понимаю, малыш. А после убирает руку из-под длинной белой рубашки и быстро кладёт её на спину Феликса, резко прижимая его ближе к себе. Вместе с этим он засасывает немного кожу на шее, отчего тот мычит снова и совершено очаровательно дрожит. И Чанбину в который раз крышу сносит от понимания того, что Феликс так реагирует только на него. Он снова говорит: – Так что? О чём же ты думал, когда надевал это всё? И немного прикусывает нежную белую кожу, наблюдая за реакцией и продолжая: – Ты наверняка представлял что-то, что я с тобой сделаю, мм? Может быть, что-то конкретное? А после он снова поднимается вверх к сильно покрасневшему ушку и томно шепчет: – Что бы ты хотел? Феликс очень тяжело дышит, когда уже мозг совсем перестаёт соображать. А низкий голос Чанбина эхом разносится у него в голове, когда Со наклоняется к красному ушку и говорит: – Ты представлял как сильно меня заведёт твой вид, да? И в следующей момент резко толкается бёдрами вперёд, потираясь о возбуждение Ли и давая ему почувствовать, каким твёрдым был сейчас сам Со. Он сам от этого тихо и хрипло мычит, потому что возбуждён до безобразия сильно и шепчет, нарочно касаясь губами ушка: – Думал о том, как сильно будет стоять мой член от этих чулочков на твоих ножках? Феликс уже вовсе не осознавая отвечает: – Да… И этого хватает для того, чтобы у Чанбина сорвалось что-то внутри. Мозги будто бы отшибает, когда он отпускает зажатые руки Ли, резко чуть опускается вниз, подхватывает Феликса руками под бёдра, прижимая его своим телом к стене. И только ещё через пару десятков секунд он осознаёт то, что его ладони ложатся на абсолютно обнаженную кожу попы. В этот момент Со понимает, что, чёрт возьми, Феликс без белья. Картинка в его голове вырисовывается сама собой. Феликс в его белой рубашке, что смотрится просто огромной на нем, и в белых сетчатых чулках. И больше ничего. Чанбин дуреет. Он не помнит, чтобы раньше как-то так реагировал на кружево, сетку или что-то подобное, но сейчас он действительно готов потратить очень много времени, просто поглаживая и рассматривая стройные ноги младшего, на которых так соблазнительно и красиво смотрится белая сетка. У Со дыхание сбивается, он лбом в плечо младшего упирается и очень тяжело и горячо дышит, совсем тихо шепча: – Блять…. Чанбин чувствует, как его возбужденный член больно сдавливается брюками, отчего хочется всю одежду просто снять к чертям. Эмоции переполняют, становится так жарко и весь мир сужается только до Феликса в его руках. Со снова очень тихо говорит в шею младшему: – Ты даже не представляешь, что творишь со мной…. Феликс не представляет. А ещё не соображает, когда тихо мычит и в спине сильнее выгибается, откидывая голову вбок, чтобы дать Чанбину больше места. Но Со наоборот от шеи отстраняется, немного подкидывает младшего на руках, чтобы взять его покрепче, сжимает в руках мягкие ягодицы и в момент, когда Ли приоткрывает рот в беззвучном стоне, целует, снова проникая языком глубже и сплетая их языки вместе. Феликс отвечает, старается очень, чтобы старшему понравилось, но в итоге всё равно теряется в ощущениях, забываясь и надеясь, что получается не очень плохо. А Чанбин насытиться не может, когда бесстыдно вылизывает чужой рот, млея от того, как уже после сам Феликс неуверенно сосёт его язык с такими громкими и неприличными звуками. Со не знает как у него сейчас ещё хватает выдержки думать, но он ясно осознаёт, что возле стены далеко они не зайдут. Поэтому сжимает задницу Ли чуть сильнее, когда отслоняет его от стены и несёт в спальню, тут же заваливаясь на кровать. И снова накрывает губы Ли своими, глубоко целуя и наслаждаясь тем, как отчаянно и жадно Феликс старается отвечать. Он мычит в поцелуй, сжимает небольшой ручкой волосы Со на затылке и в спине немного выгибается, стараясь найти удобное положение. А Чанбин оказывается у Ли между ног, которые тот свести неосознанно пытается и уйти от давящего чувства на пах. Все-таки жесткая ткань брюк чувствуется не очень приятно через тонкую ткань рубашки. И Чанбин это прекрасно понимает, когда разрывает поцелуй, немного отстраняясь. Сначала он смотрит несколько секунд на Феликса, что лежит, буквально, под ним такой смущенный, очаровательный и невероятно красивый. А после осторожно поднимается полностью, садясь на колени и наконец получая возможность рассмотреть всё полностью. И пожалуй, если в коридоре он думал, что часть его выдержки ещё осталась, то сейчас она очень сильно трещит по швам. Потому что, чёрт возьми, помимо чулок на Ли ещё и пояс для этих самых идиотских чулок. Кружевной и такой же белый. Чанбин не видит его пока что, но он отлично видит резинки сетчатых чулок, которые специальными зажимами прикреплены к подвязкам, что очень соблазнительно выглядывают из–под краёв белой рубашки. Чанбин поверить не может в то, что видит своего милого и очаровательного соулмейта Феликса таким. Он закусывает губу и понимает, что ему просто жизненно необходимо увидеть абсолютно всё. А когда он представляет, как долго он может ласкать младшего и как сильно будет кончать от этого сам, у него вырывается неосознанное: – Еб твою мать… Что смущает Феликса ещё больше. Но в то же время, где-то совсем далеко в своём сознании он понимает, что всё идёт хорошо, и главное, что Чанбину нравится, а это не может не радовать. У старшего пот на лбу проступает, он парой резких движений расстёгивает несколько верхних пуговиц своей рубашки, потому что они душили невозможно. И всё смотрит на ноги Феликса, которые младший всё-таки свёл в коленях, и теперь его вид выглядит ещё более невинно, отчего ещё больше желанно для Со. И конкретно сейчас в его голове не было ни единого сомнения и ни единой мысли, которая могла бы дать ему сигнал остановиться. Просто ничего, кроме желания касаться Феликса, целовать его и заставить почувствовать себя так хорошо, чтобы он даже говорить мог с трудом. Чанбин опускает свои тяжелые большие ладони на колени младшего, начиная водить кончиками пальцев по всей доступной ему сейчас коже. Сетчатая ткань под собственными пальцами будоражила фантазию, заставляла хотеть большего, но Чанбин не торопился. Наслаждался. Он ведёт руками от колен до самых кружевных резинок, после ведя до конца вниз, оглаживая тонкие щиколотки и переходя на ступни, которые, кажется, были очень даже чувствительными, потому что Феликс ощутимо вздрагивал всякий раз, когда Со начинал касаться их. Но хочется гораздо больше. Поэтому Чанбин продолжает поглаживать одну ногу Феликса, другую сгибая в колене. И когда Ли просто молча наблюдал и ждал, что будет дальше, то совсем не ожидал так внезапно почувствовать горячие губы старшего прямо на своей щиколотке. Это заставляет почувствовать дрожь по телу и вновь разливающееся по щекам смущение, заставляющие тут же закрыть ладошками лицо. Чанбину кажется это очаровательным. Но он продолжает. Целует, поднимается лёгкими касаниями губ вверх, к коленной чашечке, и начинает целовать нежную кожу там, медленно переходя на внутреннюю и более чувствительную сторону. Феликс от этого другую ногу в колене немного сгибает и двигает так, чтобы хоть немного свести ноги вместе. Пытается скрыть то, что находится уже под рубашкой, потому что в таком положении Чанбин может легко всё увидеть. И Ли знает, что старший уже увидел, но это всё равно так сильно смущает, что он ещё больше старается свести ноги вместе. Чанбин всё это понимает, и совершенно не может отказать себе в удовольствии немного подразнить младшего. Но ещё больше ему нравятся ноги Ли. Чанбин чувствует себя одержимым, но ему так нравится целовать нежную светлую кожу через сетку чулок, что он просто продолжает это делать. Он снова спускается вниз, к тонкой и изящной щиколотке, начиная влажно выцеловывать выпирающие косточки. А после отдаётся этому безумному возбуждению полностью, когда впервые на пробу ведёт по коже языком. Феликс практически скулит. А Чанбину так сильно нравится. Он начинает покусывать, вылизывать и просто засасывать кожу на ноге младшего, продолжая поглаживать и немного сжимать её с другой стороны, отчего Феликс чувствует себя таким безумно возбужденным. Влажные ласки старшего такие невозможно приятные: сначала прикосновение такое горячее, просто обжигающее, а после из-за холодящего это место воздуха, мурашки проходятся по всему телу. От языка старшего сетка чулок становится влажной, она тоже начинает холодить кожу, но это так возбуждает, что Феликс не может сдержать тихого стона, практически зажимая себе рот одной рукой. Чанбин поднимается выше, но в этот раз не останавливается на коленке. И когда Феликс совершенно этого не ожидает, легко раздвигает его ноги и переходит горячими поцелуями на внутреннюю сторону бедра. До Ли осознание доходит явно запоздало и он лишь стонет очень-очень тихое: – Хёёён… И краснеет при этом ещё больше, продолжая прятаться в собственных ладошках. Чанбин смотрит вверх на младшего, отстраняется ненадолго и отпускает его ногу на кровать. Феликс из-за своих пальцев на лице старается немного взглянуть вниз. Он видит как Чанбин поднимается в сидячее положение и становится на колени, а после, удерживая свой вес на руках, нависает над бёдрами Ли. И прежде чем снова начать ласкать их собственными языком и губами, смотрит вверх на Феликса. Их взгляды пересекаются, отчего младший жалобно хнычет и откидывается назад, потому что взгляд Чанбина тяжёлый, возбужденный и такой горячий. Его невозможно выдержать сейчас. А Со снова начинает целовать и вылизывать чужие бёдра, сходя с ума от ощущений и тихих-тихих стонов младшего, что пока что он ещё старательно пытается сдержать. Чанбин широко лижет кожу под сеточкой, проникает в широкие дырочки сетки, покусывая через них кожу и наслаждаясь её мягкостью. И вместе с тем одной рукой оглаживает кружевную резинку, с особым вниманием ощупывая застёжку подвязок пояса. И когда Феликс снова достаточно сильно забывается в ощущениях, Чанбин одним уверенным движением ведёт рукой вверх и поднимает рубашку выше, практически до груди, при этом полностью открывая вид на возбужденный и истекающий смазкой член и талию, на которой находится тот самый пояс из белого мягкого кружева. Продолжая выцеловывать бёдра Ли, Чанбин наскоро тянется своей рукой вниз, расстёгивая и вытягивая из шлевок широкий кожаный ремень, вместе в тем расстёгивая чёрные классические брюки, что так больно сдавливают собственное возбуждение. А после, когда становится чуть легче, снова возвращает руку на тело младшего. Чанбин поцелуями постепенно поднимается вверх, но пока не трогает такой возбужденный член Ли, мучая его этим ещё сильнее. Феликс выгибается в спине, немного мечется по кровати, а после действительно громче стонет, когда Со начинает целовать его живот, прямо над поясом, что держат чулки. Чанбин целует нежно, щекотно практически, но так приятно. Свободной рукой он оглаживает животик, пальцами задерживаясь на кружеве пояса и чувствуя, как всё это возбуждает его ещё больше. – Такой красивый…. Ты даже не представляешь как красиво сейчас выглядишь. Феликс правда не представляет совсем, да даже и не думает об этом, когда губы и руки старшего делают так хорошо, а ещё находятся в такой непозволительно опасной близости с его членом. Ли так сильно возбуждён, он так сильно хочет большего, но он не способен сказать ни слова, продолжая выгибаться в спине, закрывать лицо руками и тихо хныкать. Чанбин спускается ниже, иногда останавливается, задерживаясь и посасывая нежную кожу чуть дольше, горячей рукой оглаживая чувствительные бока, отчего Феликс так очевидно дрожит. А в следующий момент Чанбин совсем ненадолго отстраняется, бросает на возбуждённого младшего короткий взгляд, и снова опускается ниже, уверенно беря розовую головку члена младшего в рот. Феликс практически вскрикивает: — ХЁН..! И неосознанно хватается рукой за простыни, сжимая их пальцами и совсем забывая о том, что до этого он так старательно прятал своё смущенное лицо в руках. Чанбин начинает посасывать совсем легко сначала, почти невесомо и одновременно мучительно для самого Ли. А после языком начинает головку ласкать, обводить и облизывать так, что у Феликса звёзды перед глазами появляются, а весь мир сужается только до этих невероятных ощущений. Феликс раньше даже представить такого не мог. Да он даже думать об этом себе запрещал, потому что только один лишь намёк на мысль о том, что Чанбин может сделать для него что-то такое, невероятно смущала и заставляла землю уйти из под ног. Поэтому Ли старался оградить себя от этих мыслей, но… То, что происходит сейчас, это просто убивает и заставляет его тело ощутимо и крупно дрожать. Он так слаб перед Со. Судя по тому, что когда-то рассказывал Хёнджин о прошлых отношениях Чанбина, то у старшего вряд ли был опыт с парнями. Но Со всегда был таким уверенным в своих действиях, и сейчас он такой….опытный? Феликс чувствует жар во всём своём теле. Рот Чанбина такой влажный и такой горячий, и у Ли просто сводит мышцы в ногах от того, как хорошо ему сейчас. Член Феликса небольшой, Чанбину даже сильно стараться не пришлось, чтобы взять его в рот полностью. И Со это так нравится, потому что реакция Ли такая яркая, даже несмотря на то, что он старается сдерживать себя. Но Чанбин сосет, всасывает, обводит языком и делает всё, чтобы в итоге Феликс забылся в собственных ощущениях, начиная так красиво и сладко стонать. В этот же момент Со руками продолжает гладить тело младшего. Он оглаживает одной рукой ноги, наслаждаясь ощущением сетки чулок на мягкой коже, а другой поглаживает животик Ли, нарочно постоянно касаясь кончиками пальцев белого пояса. А Феликс выгибается в спине и пальцы ног поджимает от того, как ему хорошо. Язык Чанбина такой горячий, он обводит им головку, ласкает её, облизывает каждую немного выступающую венку, а следом снова сосет, уверенно двигая головой. Со сам себя настолько распаляет всеми этими действиями, что хочется больше, ещё сильнее. Хочется, чтобы младший дрожал так сильно, что Чанбину пришлось бы удерживать его тело. Хочется, чтобы Ли за волосы его хватал от того, как ему хорошо. И хочется, чтобы Феликс плакал от того, как это все невозможно приятно для него. Со таких своих желаний даже боится немного, но даёт им управлять собой, когда с громким характерным звуком выпускает член младшего из своего рта, тут же перехватывая его рукой. А сам языком опускается ниже, начиная вылизывать чувствительные яички. Феликс вскрикивает: – Чанбин!… х-хён… Он совсем не ожидал почувствовать рот Чанбина там, и теперь у него сводит ноги от того, как много всего он чувствует в одну секунду. Но когда Чанбин берет его яички в рот и также начинает посасывать, Феликс хнычет громко, порывается схватить старшего за волосы, но боится сильно потянуть, поэтому хватается за простыни, сжимая их и оттягивая в стороны. Старший активно продолжает двигать рукой, подводя Феликса все больше к краю. И в какой-то момент Ли не выдерживает и говорит, совершенно не думая: – Хен… хен… я так.. я не могу больше.. И Чанбин прекрасно все понимает и так. Он выпускает яички из своего рта, поднимается выше и снова ловит чувствительную головку ртом, начиная посасывать её, продолжая при этом доводить младшего рукой тоже. И в какой-то момент Феликс не выдерживает совсем, кончая с хриплым и протяжным: – Ч-чан…бин… И хватает крепко старшего за волосы, чтобы отодвинуть от себя, когда уже совсем задыхается от того, что чувствует. А Чанбину это нравится. Это то, о чем он думал и чего хотел. Феликс сильно оттягивает его волосы, и эта приятная боль отдаёт в паху новой волной возбуждения, заставляя старшего застонать. Вибрация от тихого стона Со отдаётся во всём теле Ли, заставляя его забиться в удовольствии, пока сам Чанбин глотает всю сперму и облизывает член младшего полностью. Феликс крупно подрагивает после оргазма, и пока он ещё находится где-то далеко отсюда, приходя в себя, Чанбин на коленях поднимается и снимает свою футболку со штанами, откидывая их куда-то за край кровати. А после нависает над младшим снова, любуясь на то, как пальцы его ног всё ещё поджимаются из-за приятных спазмов в животе, а ресницы очаровательно подрагивают. Феликс совсем не замечает и никак не реагирует на то, что Со начинает расстёгивать рубашку. А после он распахивает края по бокам, наклоняясь ниже и припадая губами к нежной коже. Член младшего всё ещё болезненно чувствительный после оргазма, Чанбин уверен в этом, поэтому старается не задеть его своим телом. И в то же время, старается не коснуться тела Ли меткой на своей груди, потому что это совсем выбьет его из сознания. Он целует, обдаёт горячим дыханием, ласкает языком и засасывает мягкую кожу на чувствительных боках, пока поднимается выше, к груди. Чанбин старается поцеловать каждый сантиметр тела Ли, распаляясь ещё больше от того, как с каждым следующим движением и касанием дыхание Феликса становится всё тяжелее. И в следующей момент, когда Ли совсем того не ожидает, Чанбин касается одного соска горячим языком, тут же ловя другой пальцами. Феликс стонет, негромко совсем, но так чувственно и горячо, а ещё рукой резко хватается за бицепс Чанбина, тут же внутри умирая от упругости чужих мышц. Ли так сильно нравятся руки старшего. И он так сильно сожалеет, что не отложил у себя в памяти то, как красиво они напрягались, когда старший поднял Ли на руки в коридоре. А Со не останавливается. Начинает нежно посасывать сосок, потирая другой пальцами и наблюдая за реакцией. Феликс тяжело дышит, рот приоткрывает и часто-часто кусает свои пухлые губы. А когда Чанбин капельку отстраняется и дует холодным воздухом на разгоряченную плоть, Феликс хнычет. И в спине выгибается, сжимая в руке бицепс Чанбина сильнее, когда после, на резком контрасте, тот снова берет сосок в рот, начиная покусывать. Он не делает больно, осторожно и внимательно контролирует силу и только слышит как Ли тихо стонет, а его член снова твердеет. Соски Ли набухают, а ещё становятся намного чувствительнее, когда Чанбин никуда не торопясь продолжает сосать их, периодически меняя правый на левый. И только когда Феликс совсем забывается, пальцами свободной руки зарываясь и сжимая чёрные волосы старшего, Чанбин отрывается. Смотрит, рассматривает младшего, что так красив в своём удовольствии и желании чувствовать больше, и ждёт, пока тот откроет глаза тоже. А когда их взгляды пересекаются, то смотрит внимательно на Ли несколько секунд, после двигаясь чуть вверх и касаясь его губ своими. Феликс сразу же тянется вперёд, безумно желает почувствовать привычный жар чужого рта и язык, который всегда так хорошо вылизывает и засасывает его собственный. Но не чувствует этого, потому что Чанбин игриво отстраняется, смотря Ли в глаза с явными нотками азарта. Феликс немного дует губки, но тут же переключается на бронзовую кожу Чанбина, когда опускает взгляд чуть ниже. Кажется он абсолютно точно пропустил момент, когда Со снял футболку, и кажется, штаны. А Чанбин опускается к шее младшего, оставляет лёгкий поцелуй на ней и шепчет: – Такой прекрасный… Носом ведёт по нежной коже и в следующий момент толкается бёдрами вперёд, отчего Феликс дёргается, вздрагивает и хнычет. Потому что ткань боксеров Чанбина кажется такой грубой на его вновь возбуждённом члене. Феликс руками ведёт по безумно широкой и накаченной спине Чанбина, желая остановится и уделить ей много внимания, желая провести по ней собственными губами и языком. Но не останавливается, ведя ниже и пытаясь дотянутся до резинки трусов. И к сожалению, ему не удаётся. А Со продолжает говорить: – На твоих бёдрах столько меток, но я бы мог вечность продолжать их оставлять. И в этот же момент засасывает кожу на шее Ли, отчего Феликс теряется и забывает о своём маленьком плане. Он очень сильно слаб к тому, как хорошо Чанбин посасывает и вылизывает кожу на его шее. Слишком хорошо. А потом старший наклоняется ближе к уху Ли, томно шепча и одновременно с этим проводя по волосам Феликса, задевая кошачьи ушки: – Все должны знать, что ты только мой котёнок. И когда Феликс был готов к чему-то ещё, даже к новому толчку бёдрами, то совсем не ожидал, что почувствует как очень резко и внезапно его переворачивают на живот. Он даже в пространстве теряется, и единственным его ориентиром остаётся голос Чанбина, что слышится совсем рядом: – Представлял мои пальцы, пока надевал это всё, мм? Чанбин также внезапно опускает свою руку на попу Ли, отчего у Феликса всё внутри поджимается, но в тот же момент он так сильно возбуждается. Потому что рука Чанбина большая, горячая, приятная такая… Но сам Со наклоняется, кажется, ещё ближе, когда шепчет: – Представлял как они будут в тебе? Как я буду медленно растягивать тебя для себя? Мм, котёнок? Феликс хочет кивнуть, но даже на это не способен сейчас, он невольно выгибается от услышанного в спине, покрываясь мурашками. Он выгибается так, что подставляет свою задницу только сильнее к рукам Чанбина, и после дёргается и вздрагивает всем своим телом, когда чувствует руку Чанбина меж своих половинок. Боже мой. Он наверное никогда не привыкнет к тому, что Со может его трогать… вот так. Но это так хорошо, это так будоражит. Чанбин говорит: – Знал бы ты, как меня заводит твоя реакция. Такой невинный и такой чувствительный малыш. Чанбин легко касается основания шеи губами, и немного отстраняется, тут же беря свою рубашку, что всё ещё находится на теле младшего, и оттягивает её края: – Снимем это, да? Феликс податливый. Согласный на всё. Рубашка летит за кровать. А губы Чанбина на позвоночнике чувствуются так ярко. Старший не касается метки, обходит её и оставляет на самое вкусное. Просто целует пока, горячо так и очень влажно, наслаждаясь мурашками по телу Ли. И опускается всё ниже, ниже и ниже, переходя на небольшие мягкие половинки и начиная целовать их. Феликс прячет лицо в простынях, но не может содержать тихих стонов от этого. Чанбин мнёт, щупает, обводит, сжимает, и это так приятно. Феликс был бы даже не против, если бы старший его легонько шлёпнул. Но то, что делает Чанбин дальше, заставляет Ли и вовсе забыть даже язык, на котором он говорит. Со немного разводит мягкие половинки в стороны, и когда младший смущается только из-за этого и из-за того, какой вид предстаёт перед старшим, Чанбин опускается ещё ниже и проводит по сжатым мышцам своим языком. Феликс вскрикивает громкое: – Чанбин! И тут же крупно дрожит, когда действие повторяется. Чанбин лижет, влажным языком кружит вокруг колечка мышц и сжимает упругие половинки руками сильнее. Феликс только шепчет судорожное: – Х-хён… хён… Но в итоге просто лицом в простыни зарывается, когда чувствует, как язык Чанбина толкается внутрь. Блять. Со пытается толкнутся глубже, обводит сжимающиеся стенки внутри и буквально трахает задницу младшего своим языком. Феликс от осознания происходящего чувствует, как жар разливается по его лицу и груди, а руки ещё сильнее сжимают несчастную ткань постельного белья. Он то не мог представить, что Чанбин когда-либо сделает ему минет, а это… Ли даже не думал об этом, хоть и видел пару раз в тех видео, что советовал Чонин. Он просто… не думал, что для старшего это будет приятно, но сейчас Феликс только стонет и хнычет от того, как горячо и влажно ощущать чужой язык там. Он так сильно возбуждается из-за этого. Снова. Ему так хорошо. А Чанбин кайфует невероятно, вылизывает с таким невероятным наслаждением, будто бы это самое лучшее, что он делал за всё время. Хотя нельзя сказать, что это не так. Стоны Феликса сладкие, красивые и такие возбуждающее, что Со готов сделать всё, лишь бы младшему было очень-очень хорошо. Но в конце концов, к сожалению Со, ему приходится отстранится, чтобы продолжить подготавливать Ли к проникновению. Чанбин очень надеется, что младшего это немного расслабило перед тем, как он начнёт использовать пальцы. Феликс честно понятия не имел в какой момент у Чанбина появилась смазка. Но он чувствует знакомый запах, такой же, как и в тот раз, когда Со медленно и долго растягивал Ли пальцами. И поэтому Феликс понимает что сейчас будет, вовсе не удивляясь, когда влажные и немного прохладные пальцы касаются ануса, обильно смазывая его. Но все равно его тело предательски дёргается, когда первый палец проходит внутрь, растягивая мягкие нежный стеночки. И нет, Феликсу вовсе не дискомфортно, наоборот, эта заполненность такая желанная, что Ли ловит себя на мысли, что хочет больше пальцев. Чанбин медлит, старается все делать медленно даже с учётом того, как сильно возбуждён сам. Поэтому Феликс просто двигает чуть бёдрами назад, насаживаясь на палец сильнее, блаженно и шумно выдыхая. Старший все прекрасно понимает, тут же добавляет второй палец и проталкивает их внутрь чуть сильнее, слыша очень довольный стон. И Чанбин не может отказать себе в удовольствии, когда говорит: – Ох, тебе так нравятся мои пальцы, малыш? И пока Феликс краснеет и осознаёт смысл сказанных слов, Со свободной рукой снова начинает оглаживать ноги в белой сетке, после переходя на небольшую упругую задницу, по которой так соблазнительно проходят полоски подвязок от пояса. А ещё он чувствует крупную дрожь Феликса, явно вызванную хриплым голосом старшего. Чанбин ухмыляется и продолжает: — Не ответишь мне, мм? Тогда я не смогу добавить третий палец… Феликс вымученно стонет, сильнее натягивая простыни, когда Чанбин разводит и сводит пальцы внутри, начиная двигать ими чуть быстрее. И продолжает: – Как я могу знать, что тебе нравится, если ты мне не говоришь? Феликса хватает лишь на судорожное: – Хён…. У Чанбина член на этот жалобный тон реагирует очень ярко, но сам Со всё равно продолжает дразнить: – Так что, насколько сильно тебе это нравится, малыш? Феликс молчит, зубы сжимает сильнее, бёдрами толкается назад и безумно хочет большего. Он так сильно хочет почувствовать третий, а следом и четвёртый палец, но он так сильно смущается. Но все равно понимает, что Чанбин не продолжит, пока не услышит то, что хочет, поэтому говорит тихо: – Очень…. Нравятся… п-пожалуйста, хён… Чанбин на пробу добавляет ещё сразу два пальца, и Феликс стонет так несдержанно громко от этого контраста. Ему так сильно хорошо, чувство наполненности такое яркое и приятное. А в контрасте со смущающими разговорами это все чувствуется в разы лучше. В конце концов, Феликс соврёт, если скажет, что ему не нравится, когда Чанбин говорит с ним вот так. Со внимательно наблюдает за реакцией Ли и начинает двигать пальцами внутри чуть активнее. А когда он совсем немного меняет угол проникновения и неожиданно резко попадает кончиками пальцев по простате, Феликс стонет особенно громко, выгибаясь в спине настолько, что его попа поднимается выше, прямо навстречу пальцам старшего. Феликс загнано шепчет: – Хён… еще… еще, пожалуйста…. Чанбин млеет от просьб и выполняет их, толкаясь рукой ровно с тем углом, чтобы попадать по простате. И Феликс абсолютно точно забывается в этом ощущении, когда начинает бёдрами двигать чуть вперёд, потираясь своим членом о ткань постельного белья. Чанбин сразу это замечает и тут же вынимает пальцы из задницы Ли, свободной рукой удерживая его бёдра на месте. Феликс практически скулит от этого, а Со наклоняется прямо к его уху, когда говорит: – Что это ты делаешь, Ликси? Феликс молчит, кусает губы и умирает от того, как сильно он возбуждён. Чанбин продолжает: – Совсем не хочешь почувствовать мой член? А после Чанбин наклоняется к другому уху, старается не задеть метку на лопатке младшего и шепчет ещё тише: – Или ты совсем не думал о том, как хорошо будет чувствовать его вместо моих пальцев? Совсем не хочешь? Феликс вымученно хнычет и говорит: — Хочу… т-так сильно хочу, хён… Чанбину большего не надо. Феликс не особо замечает даже то, как старший надевает поезерватив. Он лишь слышит, как шуршит упаковка, но все остальное будто в замедленном темпе происходит. Зато очень хорошо и внятно он слышит голос Чанбина, что снова раздаётся прямо над самым ухом: – Ты скажешь мне если тебе будет неприятно, больно или если что-то будет не так, да, малыш? Чанбин говорит строго, и Феликс пытается на это кивнуть, всё ещё прячась в простынях и своих руках. Но Со это не устраивает: – Слова, малыш. Феликса хватает лишь на тихое: – Да. Чанбину этого достаточно. И дальше Феликс действительно попадает будто бы в другую реальность, когда чувствует очень горячую головку возле своего входа. Чувствовать член оказывается совсем иначе. Еще тогда Ли запомнил, что размер у Чанбина больше его собственного. Но что более примечательно, так это то, что член Чанбина толще, гораздо толще. И сейчас он так хорошо растягивает Феликса внутри, что Ли уже готов кончить. Ему не больно, скорее капельку непривычно. Но Со входит так медленно, спокойно и не резко, что Феликс даже немного удивляется, когда чувствует, как тело Чанбина коснулось его задницы. Он ожидал больше боли, а в итоге чувствует только эйфорию и чистый кайф. И пока Чанбин даёт привыкнуть, водит руками по спине, чувствительным бокам, оглаживает задницу и бёдра, пытается переключить своё внимание на чулки, потому что внутри так узко и невозможно, то совсем не ожидает, что Ли сам двинется сначала чуть вперёд, а после снова назад, самостоятельно насаживаясь на член Со до самого основания. Чанбин не сдерживает тихого стона и очень хриплого: - Чёрт… Так узко. И так безумно хорошо. И когда Чанбин слышит блаженный стон в ответ, то смелеет сам, беря младшего за бёдра и делая первый толчок. Феликс дрожит. Чанбин начинает сначала медленно, но после постепенно набирает более умеренный темп, сходя с ума от тех лёгких шлепков, что раздаются по комнате. А ещё целовать Феликса хочется невозможно, отчего Чанбин берет часть простыни и натягивает её на метку Ли, чтобы соприкосновение не было слишком внезапным. Следом он тут же наклоняется и начинает покрывать поцелуями плечи Ли. Феликс дрожит. Чувствовать легкие поцелуи на плечах так хорошо, но в контрасте с горячим и накаченным телом старшего это просто охуенно. Чанбин немного меняет угол проникновения, когда наклоняется к Ли ещё сильнее, захватывая в рот и начиная посасывать мочку его уха. И попадает ровно по простате, потому что Феликс снова выгибается сильно, хватается за простыни и судорожно стонет. Чанбин кладет свою большую руку поверх маленькой ручки Ли, сжимая её и переплетая пальцы. И начинает двигаться чуть резче именно под этим углом, ловя каждый стон младшего и любуясь тем, какой Ли красивый и волшебный под Чанбином. Но Феликс совершенно не может сдерживать себя. С каждым следующим толчком Чанбина его собственный член трется о простыни, создавая дополнительную стимуляцию. И в какой-то момент, от попадания горячей головки ровно по простате, чувственных поцелуев и трения о простыни Феликс не сдерживается и кончает, сильно сжимая пальцы Чанбина своей рукой. Он лишь как молитву шепчет тихое: – Хён… хён… хён, мне так… так хо…. Чанбин сначала не понимает, продолжая толкаться в младшего дальше. Но после, когда чувствует как сильно начали пульсировать стеночки ануса Ли, понимает, что Феликс кончил. Со тут же поднимается и садится на колени, поднимая Ли за собой и сажая на себя. Член Чанбина всё ещё находится внутри, и Со правда думает, что его выдержке нужно поставить памятник при жизни. Феликса немного трясёт, его ноги сводит, а дышать становится так тяжело. Ему так хорошо. А ещё на один момент становится стыдно, потому что ведь… он кончил без Чанбина? Но Со быстро прогоняет мысли в голове Ли, когда начинает говорить мягкие и тихие комплименты, хваля младшего: – Чшш… всё хорошо, всё хорошо, малыш. Ты такой молодец, так хорошо держишься. Ты так хорошо принимаешь меня. Феликс плавится от похвалы, откидывая голову назад, на плечо старшего. Чанбин тут же ловит его губы своими, начиная глубоко и бесстыдно целовать, давая Ли время успокоиться. И на самом деле, Со думал на этом закончить, он бы мог просто подрочить и кончить, все равно довольный тем, как все прошло. Но тут ему приходит идея, которая кажется максимально неправильной на первый взгляд. Чанбин не уверен, что она хорошая, но им все равно будто бы что-то двигает, когда он решает её воплотить. Феликс вовсе не ожидал, что его ещё очень чувствительный после второго оргазма член окажется в руке старшего. Сначала Со начинает двигать бёдрами, так удачно в этом положении попадая по простате, что тоже была ещё очень чувствительной. Феликс от этого только дрожит крупно и за руку старшего хватает, смущенно и тихо говоря: – Хён…. Но Чанбина это не останавливает. Он также внезапно сжимает рукой член Ли сильнее и начинает быстро дрочить, увеличивая скорость толчков в такт движениям руки. Феликс вскрикивает: – Хён… Чанбин…. Мне… ах… Чанбин не останавливается, ни на секунду не даёт отдышаться. А Ли сходит с ума. Он слишком, просто чересчур чувствительный сейчас, и действия старшего делают больно. Но при этом просто невозможно приятно. Боль на грани удовольствия, и этого всего так много, что Феликс не может сдержать слёз, что дорожками брызнули с его глаз. Он покрасневшими мокрыми глазами смотрит на Чанбина, горячо дышит через рот и хмурится от того, как невозможно это всё чувствуется. Со сходит с ума, когда видит такого Феликса, его безумный кинк на слёзы заставляет его быть совсем на краю. Со смотрит в ответ и говорит: – Кончишь для меня, да? Кончи так сильно только для меня, малыш. Феликс так близко. У него сводит ноги, болят бёдра и дышать становится совсем тяжело. И в этот момент, за какую-то секунду, Чанбин откидывает ткань простыни между ними, прижимает Феликса ближе к себе за живот и даёт их меткам соприкоснуться ровно в тот момент, когда они оба кончают. Феликс действительно кричит, дрожит так сильно, что Чанбину приходится его держать и прижимать к себе двумя руками, пока собственные гортанные стоны кажутся такими оглушающими сейчас, что Со заглушает их в шее младшего. А ещё Ли плачет от того, как сильно и мощно он кончает, пачкая простыни и одеяла перед собой. Чанбин кончает следом и дрожит не меньше, когда чувствует, как сильно пульсирует анус Ли вокруг его члена. А ещё тепло и разряды тока от меток проходятся по всему телу вместе с волнами оргазма, и это убивает, заставляя мозг отключиться и просто стонать в голос от того, как хорошо. Последнее, что помнит Феликс, это то, как сильно кусает его Чанбин за шею, оставляя очередной бордовый засос. А после он, кажется, отключается от этого мира совсем.

•••••

Феликс просыпается очень внезапно и первые несколько секунд абсолютно не понимает где он. Это достаточно странно, не понимать где ты находишься, но Ли чувствует тепло тела Чанбина рядом, что означает, что он в безопасности. Ещё спустя несколько секунд он осознаёт, что они находятся в другой комнате этой квартиры. В той, в которой Феликс должен был жить изначально, но в итоге не ночевал здесь ни разу. Но здесь уютно, а ещё постельное белье приятнее к телу и одеяло мягче, в которое Феликс кутается сильнее. Прохладно. Ли немного потягивается, чувствуя, как перележал спину, и поворачивается на бок, тут же натыкаясь на внимательный взгляд Чанбина. Тот не спит, не выглядит сонно, он просто лежит также на боку и смотрит на Ли. Феликс смотрит в ответ. Со спокойный, умиротворённый даже, а его взгляд комфортный, выражающий нежность и нескрываемую любовь. И вовсе не такой, как…. Чуть ранее. Феликс понимает, что даже не знает сколько времени. И сколько времени прошло после того, как он уснул. Он помнит лишь то, как ему было хорошо, как дрожало всё его тело и он буквально не чувствовал ног. Ли натягивает одеяло выше, потому что краснеет от своих мыслей, но всё равно тихо-тихо спрашивает, стараясь не нарушить атмосферу: – Сколько… времени? Чанбин легко улыбается и отвечает также тихо: – Около двенадцати часов, ты спал часа три примерно. Феликс кивает немного. – А ты? – Я недавно совсем проснулся. Феликс молчит в ответ, думая о том, как забавно не помнить как он отключился. А ещё по ощущениям прошли будто бы сутки. Чанбин спрашивает: – Хочешь пить? И на самом деле, Феликс очень сильно хотел, поэтому отвечает тихое: – Да. Чанбин тут же немного привстаёт, берет на тумбе за собой стакан с водой и даёт его Ли. Тот тоже немного привстает на локтях и с жадностью пьёт. Кажется, его тело сильно истощилось, но его абсолютно все устраивало. Феликс отдаёт стакан обратно и говорит: – Спасибо. Чанбин кивает. А после ставит стакан обратно и двигается к младшему ближе, обнимая его и прижимая к себе, полностью укутанного одеялами. Феликсу такой расклад более чем нравится, объятия Чанбина всегда заставляли его чувствовать себя лучше. Со интересуется: – Как ты? Ничего не болит? Феликс мотает отрицательно головой. – Просто чувствую утомление во всем теле, но оно приятное. – Хорошо. Они молчат несколько секунд, в которые Феликс ясно понимает, что Чанбин перенёс его в эту комнату на руках, потому что, очевидно, там на кровати остался полный бардак. А ещё Чанбин привёл тело Ли в порядок, что тоже смущает сильно. Он интересуется в ответ: – А ты… как? И смотрит своими глазами на старшего вверх. – Прекрасно, Ликси. Лучше, чем когда-либо в этой жизни. И смотрит на Феликса в ответ, отчего тот смущается и прячется у Со в шее. Чанбин говорит лёгкое: – Милашка. Чем смущает ещё больше. А после продолжает тихо говорить: – Я снял с тебя всё это, если что, там на стуле лежит. Но с поясом я долго разобраться не мог… Феликс только сейчас осознаёт, что чулок на нем и вправду нет, он лежит под одеялом абсолютно голый. И хихикает немного, отвечая: – Я тоже не с первого раза разобрался. Чанбин тихо смеётся, и Феликс чувствует вибрацию в его груди. А после старший говорит чуть серьёзнее: – Ты удивил меня, знаешь? Я правда не ожидал увидеть такое, но… И наклоняется к уху Ли ближе. – …мне очень понравилось. Ты просто как самая моя смелая мечта, малыш. Феликс сильно краснеет. И Чанбин даёт ему время подумать и принять услышанное. Ли отвечает ещё через пару минут: – Я очень боялся, что тебе не понравится, но… я рад, что понравилось. А потом ещё тише добавляет: – Мне тоже очень понравилось… Чанбин это слышит и цепляется сразу: – Точно? Последнее… я не переборщил? Я должен был спросить не против ли ты прежде, чем это сделать. Феликс думал, что умрет от сверхстимуляции, правда. Это было очень необычно, больно поначалу, но очень сильно и безумно хорошо в конце. И Феликсу правда понравилось, очень… Он отвечает: – Точно. Я думал, что умру, но это было… очень сильно и… хорошо. Чанбин улыбается. А потом отстраняет младшего от себя и убирает одеяло с его лица. И пока Ли думает куда ему деть глаза, Со целует его, так мягко и нежно, что Феликс плавится и отдаётся в этот поцелуй полностью. Чанбин нежно перебирает его волосы на затылке, посасывает губы и совсем немного углубляет поцелуй, лаская рот Ли медленно и так приятно, что Феликс дрожит, не в состоянии скрыть такую сильную реакцию своего тела. А Чанбин отстраняется немного и смотрит Ли в глаза, устанавливает зрительный контакт и совсем не даёт его разорвать. И когда щеки Ли снова розовеют, то шепчет тихое и очень нежное: – Я люблю тебя. И целует Феликса снова, чувствуя влажные и очень счастливые дорожки слез на чужих щеках. – Я люблю тебя больше жизни, хён.