Грёзинск

Не всегда у нас получается вернуться в детство хоть на немного, почувствовать те ощущения свободы, счастливой жизни без проблем. Да, мы помним это время, когда были детьми, когда всё было просто. Но это только в нашей памяти. Недавно я встретил у себя во дворе маленького мальчишку. Он был росточком ниже моего пояса, весь рыжий и как будто даже не с нашей планеты. Большие зеленые глаза смотрели на меня снизу вверх, а широкая улыбка не сползала с его губ. Он почему-то подошёл именно ко мне, хотя не трудно догадаться, из-за чего: я встал в тени ветлы и с улыбкой следил за ребятней. А этот рыжик просто подошёл и звонким, смешным голосом спросил: — Дядя, а поехали со мной в Грёзинск? Я слегка опешил. Мне ещё никто такое не говорил. И что за город такой?.. — Повтори-ка, куда ты меня приглашаешь? — В Грёзинск. Это такой город на окраине нашей страны, куда все хотят попасть. А я недавно нашёл трамвай, который довозит туда. Мне было одновременно и смешно, и интересно. Фантазия у детей работает немного по другому, нежели у взрослых. На моем месте другой просто бы отослал мальчонку гулять дальше. Но я не из таких! — А как же ты собрался один ехать, без родителей? — Почему один? Я же тебя, дядя, зову с собой. Мне дедушка рассказывал, что у взрослых, которые не прогоняют детей сразу, можно просить о таком. Он тоже живёт в Грезинске, недавно туда перебрался. — Мальчишка продолжал смотреть на меня, а я чувствовал, как его зелёные кругляши заглядывают в самую душу. И меня что-то дернуло согласиться. Взрослый, сорокалетний человек ни с того ни с сего просто сказал; «давай попробуем». Рыжик заливисто засмеялся и обнял меня за ноги — до большего не хватало его роста. — Как тебя зовут-то, путешественник? И почему все-таки ты тут без родителей? Мальчонка замялся, а потом просто сказал: — У меня только дедушка был. Но он в Грезинск уехал. Обещал, что скоро возьмёт меня к себе, и вот письмо недавно пришло. Меня Якоб зовут. А тебя? Я с удивлением слушал рассказ об уехавшем дедушке. Да и имя у сорванца было интересное. Я протянул ему руку и тоже представился: — Меня зовут Даниэль, но ты можешь называть меня дядей Дэном, если хочешь. — Дядя Дэн звучит лучше, я буду звать тебя так. — Он прищурился, так как его огненно-рыжая челка опустилась на глаза. Ловко её отодвинув, Якоб повернулся в сторону играющих детей. На долго не задерживая свой взгляд на них, он снова повернулся ко мне и сказал: — Трамвай ходит от остановки улица Анамроф в двенадцать часов и шестьдесят одну минуту. Главное не опоздать, ведь следующий послезавтра. Я удивлённо смотрел на это рыжее чудо. Как шестилетний ребенок смог запомнить такую информацию? — А нам никакие чемоданы и сумки не нужны? — Нет, в Грезинске всегда выдают одежду и домики. Так дедушка рассказывал. Ты завтра сюда придёшь, дядя Дэн? — Приду, Якоб. Он радостно подпрыгнул, махнул рукой на прощание и побежал играть дальше. А меня с того момента стали мучить вопросы. Я знал все остановки нашего единственного в городе трамвая, и там точно не было остановки на улице Анамроф. У нас даже такой улицы не было… А время? Двенадцать шестьдесят одна? Такое вообше бывает? Ночью мне тоже не особо спалось. Я все думал, шутка ли это была? А может, Якоб мне почудился? Раньше я этого рыжика не видел среди детей во дворе. Я дал себе слово, что если завтра не увижу его, то спишу все ранее мною рассказанное на нестабильную нервную систему и переутомление. После обеда я как обычно вышел во двор и снова встал в прохладную тень ветлы, где стоял вчера. Поначалу я не видел Якоба, и уже хотел сказать сам себе, что вчерашний разговор ничто иное, как моя больная фантазия… Но стоило мне об этом подумать, как я увидел знакомую фигурку. Солнце светило ему в спину, и волосы его стали ярко-золотыми в этих лучах. — Дядя Дэн! Дядя Дэн! Я думал, что ты больше не выйдешь! — И к моим ногам крепко прижалась его макушка. Я слегка опешил от такого натиска и неуверенно пробормотал: — Привет, Якоб. Ну, я же уже согласился. — Сомнений по поводу вчерашнего не возникало. — Но я посмотрел все карты нашего города. У нас нет улицы Анамроф. Якоб вдруг засмеялся и ответил: — Ты просто плохо искал, дядя Дэн. Но это не страшно, ведь завтра ты всё узнаешь. Я весь вечер потратил на то, чтобы собраться с мыслями. Прошерстил все атласы, и ни на одном не нашел города с пресловутым названием «Грёзинск». Но слово было сказано. Да и что я волновался? Просто прокатиться с маленьким ребёнком на трамвае мне было не трудно, хоть и были некие сомнения. Спать я лег, терзаемый сомнениями по поводу предстоящей поездки в этот город, названный моим маленьким знакомым. Утром я, одевшись поприличнее, решил спуститься во двор пораньше, нежели попросил меня Якоб. Я не стал уходить в тень, а присел на скамью около дворовой песочницы. Солнце уже нависло над крышей дома, и тёплые летние лучи приятно ласкали лицо. — Ты вовремя, дядя Дэн! — Якоб появился очень неожиданно, и я, признаюсь, испугался. Но увидев его счастливое, светлое лицо и смешные кудряшки на висках, я оттаял: — И тебе доброе утро, Якоб. — Ты ведь не передумал? — Что ты! Я же обещал, а значит все в силе. — Тогда пойдём за мной. До трамвая ещё дойти нужно. — Мальчик взял меня за руку и потянул за собой. Мы шли по улицам, как мне показалось, очень долго. Солнце поднималось к своему зениту, становилось очень жарко, а мы с моим маленьким сопровождающим проходили мимо ларьков, магазинов и домов… Неожиданно, конечно, когда Якоб привел меня к станции «улица Формана», было слышать, что мы на месте. — Дядя Дэн, встань спиной к солнцу и лицом к вон той витрине, чтобы табличка была видна. — Мальчишка ожидающе смотрел на меня. Я, всмотревшись в витрину цветочного магазина напротив, постарался встать, как он просит. Я долго шатался, поворачивался, и только когда услышал его довольное «да, именно так», встал ровно. Время неумолимо приближалось к часу дня — часы на стене не врали. Якоб терпеливо стоял рядом со мной и всё смотрел вдаль, на трамвайные пути. Мы пропустили уже около десяти трамваев в ожидании, как рыжик сказал, именно нашего, идущего в Грёзинск. Когда стало душно и жарко, я уже хотел отойти в тень от навеса на остановке, даже не смотрел на часы, когда Якоб дернул меня за руку: — Наш идёт!.. И впрямь на путях показался состоящий из двух вагонов трамвай. Он плавно остановился напротив нас, а двери без единого скрипа, как это обычно бывает, открылись. Якоб потянул меня вперёд: — Скорее, а то уедет без нас. Я шагнул внутрь и ощутил спасительную прохладу. Посмотрев в окно на витрину, я прочитал название остановки, с которой мы попали в этот трамвай: «Анамроф». На месте кондуктора сидела пожилая женщина в форме. Она вежливо кивнула мне и Якобу, после чего спросила: — Билет в один конец до Грёзинска, или возьмёте обратный? Якоб, неуверенно посмотрев на меня, ответил: — Можно один билет туда и обратно, и один только до города, пожалуйста? Меня удивило, что кондуктор не взяла ни гроша — просто отдала моему спутнику три билета на трамвай. Я хотел уже расплатиться, но встретился со взглядом зеленых глаз под рыжей вьющейся чёлкой, говорящий о том, что не следует. Народу было мало, поэтому мы с Якобом устроились у окна. Мимо уже проносились леса — и зрение меня не подводило! Мы уже были далеко от города! Но как? Прошло всего пять, ну может семь минут! А впрочем… Трамвай вскоре въехал в небольшой туннель, внутри стало темно, и через пару мгновений вновь посветлело. По моим биологическим часам, в дороге мы были не больше часа, но выехав из тоннеля, я увидел солнце — оранжевое, заходящее за горизонт. Происходящее начинало меня волновать. Но ничего опасного не происходило, а мой сопровождающий сидел рядом и болтал ногами. Мы доехали до неизвестной, но красивой площади, повернули по рельсам в проулок и выехали к небольшим двухэтажным домикам. Кондуктор проговорила: — Конечная, можете покидать трамвай. Мы вышли на улицу, где я тут же почувствовал сладковатый аромат каких-то цветов. Грёзинск был довольно уютным, светлым городком, очень похожем на мой родной Тошров, откуда мы сегодня уехали. Якоб, радостно глядя на меня, взял мою ладонь и сказал: — Пойдём к дедушке! Он наверняка сделал чай с малиной! Я шел за ним и осматривался вокруг. Чистые дорожки, палисадники с цветочным многообразием, улыбающиеся парочки… Участок дедушки Якоба был не менее хорош. Сбоку стоял гараж, около дома лавочка, покрашенная в нежно-голубой цвет. Якоб, подходя к калитке, звонко позвал: — Дедуля! Это я, Якоб! Из дома вышел седовласый, улыбчивый старичок. В одной руке у него была трость, а в другой он держал соломенную шляпу. Дедушка прошёл по тропинке к калитке, открыл петлю и, приветливо улыбнувшись мне, с лёгкостью подхватил Якоба на руки, крепко прижав к себе. — Тигрёнок мой рыжий! Я соскучился о тебе! — Солнечные морщинки около уголков глаз при улыбке умножились. Он выглядел так тепло… Одетый в белую рубашку, такие же светлые брюки и какие-то сандалии. Опустив счастливого внука на землю, он обратился ко мне: — Не хотите остаться до следующего трамвая? Я, конечно же, не смог отказаться. Ведь я даже не знал расписания. В доме было тоже очень светло и уютно. Я вспомнил, как в детстве гостил у своей бабушки. Она очень любила светлые тона, поэтому комнаты были светлее, чем в других квартирах. И так же пахло — имбирным печеньем, цветами и свежим чаем. Якоб, кажется, стал ещё светлее, чем был до этого. Я с грустной полу улыбкой наблюдал за ним, слушал его болтовню и отпивал из стакана горячий чай. Так спокойно я давно себя не ощущал. Тут как будто время остановилось! Вернуло меня в детство! — Дядя Дэн, оставайся у нас подольше! Дедушка всегда рад гостям! — Тигрёнок, Дэнни наверняка устал. Да и ты тоже. Ступай, расправь себе и ему кровати. — Старик потрепал Якоба по вихрастой макушке. Мальчишка кивнул и вышел из кухни. — Дэнни, ты не побоялся ехать с ним? — Такого вопроса я не ожидал. — Нет. Якоб славный, так тепло о вас рассказывал… Но как родители разрешают ему одному так далеко ездить? — Понимаешь… Я его единственный родственник. Ты не пугайся сейчас, но этого города на картах нет, Дэнни. — Я знаю. — Я отвечал спокойно, так как был уверен в том, что я в безопасности. Старик вздохнул и с печальной улыбкой произнёс: — Я тоже, Дэн. И если ты смог сесть в трамвай, то тебе не составит труда вернуться. Якоб привёл именно тебя, потому что знает, что тебе нужна помощь. — Но… Мне это не нужно. У меня ведь всё в порядке. — Я пока не понимал, о чем он. — Однако, ты приехал сюда… Эх, ладно. Завтра, если захочешь, сможешь вернуться домой. Ты же брал билет обратно? — Да. Якоб взял за меня. — Он умный мальчик, я в нём никогда не сомневался. — Старик поднялся и поманил меня рукой. Мы вышли на задний дворик, и я увидел красивого, рыжего коня. Никогда не видел лошадей так близко! — Это Николас! Якоб его обожает… — Дедушка прицокнул языком и конь, услыша призыв, медленно подошёл к нам. — Не бойся, погладь его, Дэнни. Я протянул ладонь и коснулся бархатного носа Николаса. Конь, фыркнув, подался вперёд, чтобы я был увереннее. И мне стало так легко и хорошо, как никогда ещё не было! Я словно заново родился! — Чудо… — Выдохнул я. А старик только усмехнулся. Спалось этой ночью просто прекрасно! Давненько я не высыпался. В доме дедушки Якоба было все по другому. И мне это нравилось, не стану скрывать. Но утром старик мне объявил за завтраком: — Дэнни, я не против, чтобы ты остался у нас. Но мне кажется, что тебя очень захотят видеть в Тошрове. — Вы так думаете? — Уверен. Просто будь повеселее, не унывай, а остальное — дело не трудное. Когда мы стояли на остановке и ждали трамвай, Якоб прижимался ко мне. Мне показалось, что он расстроен. И я спросил, так ли это. — Ты очень хороший, дядя Дэн. И я не хочу с тобой расставаться… Но дедушка сказал, что тебе нужно вернуться, так надо. — Мы обязательно с тобой увидимся, Якоб! Мы же в одном дворе живём. — Ответил я, заглядывая в два зелёных, больших и наивных глаза. Мальчик промолчал. Трамвай подошёл вскоре после нашего короткого разговора. И та же кондуктор сидела у дверей… Я зашёл внутрь, ожидая увидеть рядом Якоба, но рыжик остался на остановке. Я хотел уж было сойти обратно, к нему, но двери закрылись. Я прильнул к окну и увидел, как мне с остановки машут двое: дедушка и его солнечный внук. Как бы грустно не было, я надеялся ещё повидаться с мальчишкой. Я сел на сидение в трамвае и под монотонный, приглушённый стук колес задремал…

***

— Это настоящее чудо! Спустя столько месяцев — и очнулся! Я не понимал, что происходит. Вокруг меня сновали люди в белых халатах, какие-то ещё, мне пока не знакомые или головой не узнанные личности. Я помнил, как заснул в трамвае, идущем из Грёзинска, а проснулся уже здесь… И что, черт возьми, происходит вокруг меня?! Мне позже рассказали о том, что случилось, и это подвергло меня в шок. Была жестокая авария, я пролежал в коме почти год. И врачи уже не делали благоприятных прогнозов, но одним днем я пришёл в себя, как будто просто прилёг отдохнуть. Я стал спрашивать про мальчика с рыжими волосами, ведь не могло же мне это присниться?.. Потом выяснилось то, чего я уж точно не ожидал. Врач показал мне новостной блок, датируемый днём, когда я попал сюда. Я прочёл статью о том, как с десяток автомобилей буквально смесили друг друга из-за одного лихача. Были приведены фотографии погибших и пострадавших. Во втором списке я увидел фотографию, на которой был Якоб… И его дедушка. Счастливые, улыбающиеся — видимо, фотография была сделана до всего этого… Я показал пальцем на это фото и спросил у врача, кто эти двое. — Это мистер Гарольд Суз и его внук. — Они сейчас живы? — Нет… Гарольд Суз умер, не приходя в сознание, пару недель назад. А мальчик, тоже находясь в коме, один раз очнулся на час, после чего его сердце остановилось. Вы были знакомы? — Не уверен… Спасибо, док. И тогда до меня дошло, что же это был за город, и почему Якоб остался и не поехал со мной… И почему билет он мне взял обратный. Все дошло. Мальчик знал, что мне нужно вернуться. Я пару раз навещал их скромную могилу. На фотографии на памятнике Якоб такой же смешной и веселый, а его дедушка все так же тепло улыбается…