Кипарис и Орхидея

Он снова привёл её сюда. Туда, где круглый год по воле архонта опадала сакура, олицетворяя волю незыблемой вечности. Здесь он впервые осмелился заглянуть в её глаза. Здесь он впервые провел рукой по её волосам, цвет которых был подобен самой тёмной бездне. Зачем все это? Зачем он пустил её в свое обледеневшее сердце, зная, к чему это приведёт? Она не его прислуга, она даже не житель Инадзумы. Она родилась под небом далёкого Ли Юэ. Её место там, и долг зовёт её обратно. Она больше не может оставаться, а он не в праве её удерживать. Они брели по вымощеным улицам Наруками, боясь сказать хоть слово. Вдалеке виднелась пристань, к которой уже подошёл корабль Бей Доу, любезно согласившейся забрать Е Лань с собой, вернув её к скалистым берегам Ли Юэ. Аято с грустью смотрел на багровые паруса, ярким пятном темневшие на фоне нежно-розоватого заката. Это их последний вечер. - Ты правда не можешь остаться? - глупый вопрос. Если бы был хотя бы единственный шанс, она пошла бы за ним куда угодно. Самые страшные шторма не сломили бы её. Никакая тьма не испугала бы ту, кто добровольно спустилась на дно Разлома. - Ты ведь не хуже меня знаешь, что это невозможно, - с тоской проговорила девушка, разглядывая бархатный камзол Аято, как будто ничего удивительнее позолоченных запанок никогда и не видела, - мы не в праве отказаться от нашего долга во имя наших чувств. Судьба порой жестока. У тебя в подчинении сотни слуг, но даже они свободнее нас. Мы - не более, чем рабы собственной власти и высокого положения. Е Лань на секунду замолчала, опустив глаза. А затем, пересилив себя, заглянула в лазурные, как самое чистое небо, глаза, смотрящие на неё так, как не смотрел больше никто. - Ты - глава великого клана Камисато, и ты не можешь бросить его, своих людей, и самое главное - свою сестру. Аято завороженно смотрел, как в глазах напротив блеснула слеза. - А ты как всегда будешь думать о ком угодно, кроме себя. Будешь бросаться в самое пекло, надеясь успеть спасти очередного невезучего искателя приключений. Ты не боишься погибнуть однажды, не удостовшись даже простых похорон? - Боюсь. Но отдать жизнь, спасая чужую - это величайшая честь. И пусть от меня останется лишь потрескавшийся могильный камень, я готова. Аято сдался, позволяя слезам пробежать по его щекам. За это он её полюбил. За ее чистоту и смелость, с которой она из раза в раз танцевала со смертью. Такова была Е Лань, такова была её природа. Не в силах больше сдерживать себя, он прижал ее к груди, заключая в объятия. Мимо шли люди, бросая косые взгляды на их властного господина, от которого в эту минуту не осталось и следа. Но это было неважно. Никого, кроме них не существовало. Нежно взяв её лицо в руки, он едва уловимо поцеловал её лоб. - Чтобы не случилось, какие бы бури не обрушились на меня, я никогда не забуду твоих глаз. Пока весь мир не захлебнется в водах вечности, я буду помнить, - он положил свою изящную, но сильную ладонь себе на сердце, - ты навсегда останешься здесь. - Прямо здесь? - прошептала девушка, едва заметно улыбаясь сквозь слезы. - Да, Е Лань. Прямо здесь.