Отряд специального назначения

      Персиваль не выносил холод, скверно катался на коньках и ненавидел водить младшую сестру на занятия по фигурному катанию. Три дня в неделю он терял по два с половиной часа личного времени на то, чтобы после школы забрать сестру с продлёнки и, быстро поев, отправиться с ней в ледовый дворец, и почти два часа ждать окончания занятий. Да лучше б мяч во дворе погонял, чем вот это всё.       Сестра же напротив, с радостью посещала занятия и скрупулёзно откатывала программу. Она пока ещё даже в десятку не входила, но очень надеялась, что через год покажет на отборочных лучший результат. Вот бы ещё родители чаще приходили, а то от старшего брата поддержки ждать не стоило. А ведь ей так хотелось, чтоб он хоть как-то реагировал, а не сидел, нахохлившись словно воробей.       — Может, со мной покатаешься? — устав показывать в пустоту идеально отточенный фрагмент программы, который тренер поручил отрабатывать на этом занятии, Альвия приблизилась к бортику. — До конца занятия десять минут, а так хоть согреешься, — продолжала упрашивать она даже после того, как Персиваль мотнул головой, отказываясь. — Ну же, представь, что это может пригодиться тебе в будущем, когда пригласишь свою девушку на каток.       — У меня нет девушки, — осадил её Персиваль. — А если и появится, то каток будет последним местом, куда мы с ней пойдём!

***

      Альвия, облачённая в блестящий облегающий наряд, который подошёл бы больше парню, а не девушке, словно парила надо льдом, а не скользила по нему. Разворот, прыжок, вращение в воздухе.       — О, знаю, знаю! — радостно воскликнул Персиваль, тыча пальцем в экран. — Это тулуп!       — Разбираешься в фигурном катании? — склонила набок голову Шрайк.       — А то, — гордо вздёрнул подбородок Персиваль. — Это моя сестрёнка выступает. Я её на каждую тренировку водил.       — Вообще-то это был не тулуп, а аксель, — донёсся откуда-то из угла голос Герды. Она сидела в кресле, укутавшись в плед, и скучающе наблюдала за прямой трансляцией с соревнований по фигурному катанию. Она занималась в детстве этим видом спорта, но потом бросила, предпочтя спортивную стрельбу. Это было ей ближе и, к слову, теплее.       Персиваль бросил на Герду предостерегающий взгляд, мол, не мешай, я девушку клею. Герда не менее красноречиво закатила глаза, будто говоря: делай что хочешь, мне-то что.       — А меня кататься на коньках научишь? — обратилась Шрайк к Персивалю. Многозначительных гляделок она будто и не заметила. — Ты ведь понимаешь, у фейри такого нет. Ну, может только у северных.       — Да, конечно, — наигранно бодро пообещал Персиваль, лихорадочно соображая, как пересечься с сестрой и упросить её дать пару уроков. Он и не подозревал, что слова, сказанные той в далёком детстве, окажутся пророческими.

***

      — И вот он, великий и гордый Персиваль приползает ко мне на коленях и просит смиренно научить его кататься на коньках…       — Смейся-смейся, — насупился Персиваль, хотя и понимал: в чём-то сестра была права. — Ну так что, поможешь?       — А может лучше ты своей девушке правду расскажешь? Поверь, так будет легче и безболезненнее.       — Альви, — в голос просочилась мольба.       — Ну ладно, — та сделала вид, что сдаётся. — Но при условии: ты пообещаешь, что познакомишь нас.       Персиваль сглотнул. Он не упоминал, что девушка — фейри. Да и вообще хотел пробраться на каток ночью, подкупив сторожа, чтобы можно было покататься без лишних свидетелей.       — А это обязательно? — Альвия кивнула. — Хорошо. Обещаю.

***

      Шрайк сидела на скамье, позволяя Персивалю надевать и зашнуровывать коньки. Такая забота казалась ей очень милой, а освещённый каток, окружённый пустыми тёмными трибунами, выглядел романтично. Это вполне можно было назвать свиданием.       — Готово, — Персиваль протянул руку, помогая Шрайк подняться, а затем, придерживая её за талию, вывел на лёд. — А теперь медленно сделай шаг. Ещё один. Да, вот так.       Они неспешно двигались вдоль бортика. После занятий с сестрой, Персиваль чувствовал себя увереннее на коньках, а близость Шрайк не давала думать о холоде. Наоборот, ему сейчас, как никогда, было жарко.       — Так здорово, — улыбнулась Шрайк. — Можно я попробую сама?       — Да, конечно, — Персиваль с неохотой отпустил её. Холод вновь дал о себе знать.       Шрайк плавно и уверенно скользила в центр катка, балансирую расправленными крыльями. В какой-то момент ей показалось, что она летит. Забывшись, Шрайк взмахнула крыльями и действительно поднялась на несколько сантиметров надо льдом, а затем приземлилась, но не слишком удачно — коньки разъехались в разные стороны, и она шмякнулась на лёд. Звонкий смех нарушил ночную тишину, отражаясь эхом от пустых трибун. Шрайк звёздочкой растянулась на льду не в силах перестать смеяться. Ей было хорошо. Слишком хорошо.       — Вставай, а то ещё простуду подхватишь, — приблизился к ней Персиваль и протянул руку. Шрайк предложение помощи не отвергла, вот только вместо того, чтобы подняться, повалила Персиваля на себя. — Что ты де… — договорить он не смог из-за чужих губ, накрывших его собственные.       — Разве не так должны заканчиваться свидания? — после долгого и нежного поцелуя спросила Шрайк. Персиваль, не до конца веря в происходящее и глупо улыбаясь, смог только кивнуть.       На следующий день они оба слегли с простудой.