passive love

когда ты высоко, но в одиночестве — я буду рядом и я покажу тебе: что расстояний нет, и что предел один — это не наша смерть, это твой новый мир.

      Молчание никогда не бывает тихим: оно гремит, отскакивает от высоких потолков, бьет по макушке и опять застревает в горле костью поперек. Если не кричать — никто не будет прислушиваться, поэтому в мизерном расстоянии между губами всегда торопливый вздох, никогда не крик.       Видеть тебя не хочу, — неприятная ложь — все еще ложь, Олег знает точно. Разумовский весь, кажется, на клеточном уровне выточен из лжи; он лжет глазами за хромовой завесой темных очков, лжет, пристраиваясь идеально ложащимся стеклышком в лазури чужой радужки. Синдром Бельмондо* передается воздушно-капельным путем, поэтому ложь не несет ничего в себе теперь; теперь это своего рода плацебо, безуспешная попытка вытолкнуть из себя друг друга.       Игра в угадайку — Сережа целится всегда точно, говорит, что не знает чего хочет: он — выражение «безумно горячий», где слова не должны были срастись воедино, оставаясь по отдельности каждое, имея каждый свое словарное значение. Игра в «кошки-мышки» — каждый раз по очереди становиться тем, кто растерзает и наоборот; проигравший ловит пляшущих чёртиков в чужих глазах, пляшет с ними в тенях костра.       Волков всегда — самый непутевый турист: из раза в раз проходится по обломкам Стоунхенджа-зубов, изучает обломки, проверяет, не возрос ли яблоневый сад на землях закопанных поглубже страхов? Каждый раз посвящает себя в эту веру, на алтарь превознося каждое новое прикосновение, но дорога к храму не меняется никогда: южнее по выступившей венке на шее, в трогательном проломе в грудине.       Это будет быстро, не больно, не страшно и кончится аплодисментами мирно догорающего мира. Слепым обреченным взглядом город наблюдает конец этого мира — останемся миражами человечности, оплотом вселенской любви. Умри со мной чтобы никогда не увидеть жизни без меня. Дорога к храму не меняется никогда, она не сотрется в праведном пожаре; пламя съест дома, города, людей, леса, и в самом конце света в выжженных полях оставит тропу, отведет волчонка к храму.