Смотри на меня, падает снег

Мягкий снег перестал. Казалось бы, что весне пора начаться, а этому гнусному снегу стаять, но у природы всегда были свои заморочки. В Москве зиму не назвать холодной, однако снега много всегда. Вечером ужасно выл порывистый ветер, а по утрам желтый свет фонарей на черном небе неприятно щипал еще сонные глаза. За стеклом автомобиля мелькали огоньки света от ламп в квартирах, где только-только начиналось утро, когда девушка ехала в Хрустальный. Ничего не хотелось. Желание спать было выбито пролитым кофе на себя еще дома, и тогда Трусова уже поняла, что день снова как всегда. Нехороший. Злой. Выдавливать из себя улыбку глупо, Саша это прекрасно понимала. Но каждый раз, просыпаясь, Олимпиада казалась ей страшным кошмаром. Но кошмар был реальностью. Время стремительно двигалось, но семнадцатое февраля она будет помнить всегда. Несправедливый день. Пустая ночь в Пекинском отеле и тонна тихих сожалений оставили свой отпечаток в мыслях. И как бы сильно не хотелось продолжать верить в лучшее и идти дальше, неожиданный всплеск эмоций после проката стал главным преткновением «Я сделала все, что могла. Результатом я недовольна, поэтому была злая» — пестрили заголовки, а пресса запомнила Сашу лишь неспособной сдержать эмоции, забыв про ее рекорды и мировые успехи.

Я злой человек, злой человек

В ЦСКА, где под любящей крышей царило спокойствие, Светлана Владимировна вновь вылепливала из любимого мальчика новое искусство. Марк, конечно, успел отдохнуть за этот короткий период после Игр, но работать, во-первых, надо, во-вторых, душа требует льда. Тихий и кроткий на соревновательном льду юноша снова летал и делал все, чтобы благородный зритель поверил ему, как новому лирическому герою. Однако плевать было на самого себя и чьи-то слова. Больше хотелось, чтобы огненная девочка ему верила. Саша перевернула его с ног до головы, заставив полюбить раз и навсегда. Наивный, он не думал о том, что когда-то испытает по отношению к ней кроме восхищения и гордости настоящую любовь. Сначала она смотрела его короткую и потом рассказывала в свободное время что-то интересное, затем он убивался после сорванного сашкиного трикселя и хватался руками за голову, попадая во все телекадры. Срыв после произвольной — точка невозврата. Новое чувство. На олимпиаде дружба закончилась, он больше не видел ее подругой. Видел своей. Своей.

Я твой человек, твой человек

Но бесконечное имеет предел — Саша! — Марк бежал за ней, пытаясь догнать ускользающее "пламя", — Стой! Такие вещи не решаются побегом! Саша не останавливалась. Она бежала к выходу на лед, не замечая людей, проходящих мимо нее по служебному коридору. Время поджимало, через два номера нужно было катать Круэллу на шоу. Было неважно, кто бы мог ее заметить. Она осталась с Марком слишком быстро и боялась сама себя. Страх. Не было ничего опаснее и труднее для русской ракеты, чем признаться самой себе в том, что она любит Кондратюка больше четверных или злосчастного трикселя. И она бы сказала, что влюблена в него до беспамятства, но не могла. Бегать от собственной судьбы глупо, но еще глупее скрыться после его признания. — Трусова! — она остановилась возле двери, сжав свою руку в кулак и поправляя сбившуюся прядь, — Глупо вышло. Но ты так и будешь бегать от меня? Я люблю тебя, Саш. Марк не успел договорить, как Саша развернулась, схватила его за флисовую олимпийку и прильнула к его губам. Опешив, он не растерялся и ответил на ее поцелуй. Их теплые губы соприкоснулись, и весь страх пропал, растворился, а внутри все сжалось. Отстранившись, Трусова отпустила его, улыбнулась и стерла помаду с уголков его губ. — Позже поговорим, — фигуристка поправила цепочку на своей шее и посмотрела в глаза Марка, — Смотри на меня, я не сбегу. Теперь с тобой.

Смотри на меня, падает снег

Смотри на меня, падает снег

***

Московский вечер все еще холодный. Тепла в городе не чувствовалось совершенно. По-прежнему мрачно, уныло и темно. Неуютно. Ветер неприятно обдувал шею, отчего приходилось съеживаться и прятаться в воротнике куртки. Неприятно. Саша и Марк шли по улице в полном молчании. Переживая сегодня, можно было думать и говорить много о чем. — Марк, почему я? —Саша изогнула бровь и посмотрела на него очень серьезно, — Неужели я твой человек? — Мой человек. Я просто люблю тебя, Саш. И из всех фигуристок и девушек, кого я видел, я не знаю никого лучше тебя, — Кондратюк накинул на нее свой шарф и стряхнул с огненных волос белый снег, — Ты мой человек.

Я злой человек, злой человек.

Я твой человек, твой человек

— Я злой человек. Я везде антагонистка. Я упрямая Саша Трусова. Я не люблю что-то мягкое, пушистое, я не люблю все это. Я не хрустальная, я стальная. И неужели ты любишь меня такую, такую, совсем не похожую на других? — Ты хрустальная тут, — Марк указал ладонью на ее сердце, — Ты совсем не такая, какой тебя привыкли видеть на льду. И я люблю тебя такой, какая ты есть. Я люблю тебя за искренность, за свободу. Я с тобой не из-за почета или славы. Мне не нужны твои награды, квады, золото и титулы, я люблю тебя без всего этого. Ты моя главная награда. — Я твой человек... Ты мой человек! — Саша уткнулась Марку в плечо. Тепло. Он рядом. Она — награда, она — золото. Оковы Игр мгновенно пали. И если он больше ей не просто друг, а большее и любимое, то никакие потери после Олимпиады не станут выше такого счастья. Да, она не олимпийская чемпионка. Да, у нее нет золотой медали или золотых титулов. Но она счастлива больше, чем была бы обладательницей всех триумфов. Она любит Кондратюка не за такие же титулы. Любит просто так. Любит. — Марк, Марк, я тебя люблю. Люблю, очень. Давно люблю. Кондратюк обнял ее. Сашка с ним, ей хорошо. Она его дом, его свобода. — Смотри на меня — Падает снег Снег весной — привычное дело в России. Снег все падал, и падал, и падал. Где-то на тихой улице в ночной тишине и одиноком сиянии жёлтой лампы фонаря стояли два влюбленных человека. Времена года сменятся, а они все еще будут друг другу «твой человек. мой человек»

Я злой человек, злой человек.

Я твой человек, твой человек.

Я твой человек, твой человек

Смотри на меня, падает снег