Мангровые леса, дзен и булочки с планктоном

Хорошая еда – это удовольствие, баланс, она создает прекрасные воспоминания. Это замечательный способ украсить самые важные моменты нашей жизни, добавить богатство вкуса и текстуру к драгоценным мгновениям. Определяя химические элементы, из которых состоит наша еда, маркируя продукты питания как хорошие, аморальные, грязные или чистые, мы ломаем свои отношения с едой, связываем свой выбор с чувством вины и стыда и все больше отдаляемся от разумных, сбалансированных связей. Мы должны понять, что когда дело доходит до нашей еды, контроль и ограничения – совсем не то, что нам нужно. Позитивные отношения с едой складываются, когда мы принимаем ее многообразие и достигаем баланса. Энтони Уорнер "Разъяренный повар. Как псевдонаука не дает нам нормально поесть"

Детство Андрея пришлось на сложные, хотя надо признать, интересные времена. Начать с того, что такой свободы как в первые десятилетия после Большого Экологического Взрыва не было ни в прошлом, и не суждено узнать на своем опыте будущим поколениям. Питомцы восемнадцатого детского комплекса на окраине большого мегаполиса, между промзоной и парковой эко-защитной полосой пользовались полной свободой передвижения, и даже могли попадать иногда в город – те, кому хватало сил или хитрости, или везения прокатиться без билета в оба конца. На практике же эта беспрецедентная «свобода формирования индивидуальной траектории развития» означала что никакой особой заботы об «инкубаторских» ни государство, ни «новое экологически-гуманное общество» не проявляли. Если в плане религии, образования, воспитания и прочих подобных мелочей никого из детей это всерьез не волновало, то с едой все обстояло ровно наоборот. Кушать хотелось каждый день, несколько раз, неизменно. Каждый решал эту проблему по-своему. Пару раз Андрей присоединялся к тусовке на станции монорельса, бегавшей каждый день к станционным строениям за парковой полосой чтобы подняться по конструкции снаружи и проникнуть на перрон через форточку. Там они выпрашивали у прохожих мелочь, с какой-нибудь жалобной историей, или, ну, просто. Выходило неплохо, иногда даже очень, но некоторые не возвращались. Всякое, в общем, бывало. Андрей тоже не остался без доли, но в целом ему не понравилось. Как он потом с возрастом начал понимать, больше из-за лени, чем страха искалечиться по дороге, или еще что. Слишком много движений. Вместо этого однажды он просто подошел к техникам, загружавшим концентраты в банк пищеблока, вежливо поинтересовался как скоро можно будет поесть, а то совсем уж тоскливо, и просто так получил несколько брусочков белкового концентрата, безвкусного, серо-белого и ноздреватого как старый пластик, который с огромным удовольствием съел, несмотря на отвращение на лицах соседей по блоку. Никто из соседей попробовать сырой концентрат не захотел, а за Дрюхой с тех пор закрепилась репутация киборга или андроида, потому что по общему убеждению есть такое живой человек бы не смог. В жизни эта волшебная сверхспособность получать еду бесплатно не раз сослужила Андрею добрую службу, выручая в сложных жизненных обстоятельствах и позволяя не задумываться так уж сильно о выживании в этом сложном, быстро меняющемся мире. То, что это именно сверхспособность, он понял когда не имея ни балла на социальной карте начал толстеть. Впервые решив заняться разработкой мультипространственной среды, он вложил все свои баллы в рабочее оборудование и хорошую жилую капсулу в нормальном районе, с надежной проводкой, хорошим инфранетом, водой и санитарным комплексом на этаже, чтоб не запаршиветь, а питаться планировал «социальными обедами» в районном культурном центре. Конечно, никто не стал бы добровольно мотаться в КЦ только за миской очередного странного «супа дня», но эта дорога нужна была Андрею чтобы развеяться. А потом оказалось, что в КЦ - ежедневная дегустация работ стажеров с районного комбината и тому подобных поделок. И Андрей просто подсел, смело пробуя странные, сомнительные и просто страшноватые шедевры будущих шоколатье и наладчиков комби-кухонь. Там на него странно смотрели не только соседи по блоку, но даже сами начинающие кулинары. Это, кстати, совершенно не мешало Андрею добросовестно голосовать и оценивать вкусовые качества съеденной продукции от «нормального» до «совершенно кошмарного» и «хуже только смерть». С какого-то момента волонтеры, открывавшие экспозицию, просто начали собирать для него в контейнер все, что не поместилось на стенде и выдавать с собой на руки, с пожеланием распробовать все хорошенько и не умереть в результате. Как-то раз, ближе к финалу проекта, Андрей проспал остановку монорельса и долго тащился пешком через весь район города. Узнал много нового, устал, и вышел к КЦ со стороны технических служб. Вдоль всего торца здания, там где не ездил погрузчик, стояли паллеты с чем-то красным, зеленым, пестрым, коробками с какой-то мелочью, вдоль которых бродили очень странные люди. Разноцветные штуки на паллетах оказались сырыми овощами и чем-то подобным, что казалось настолько живым чтобы вскочить и убежать, или, кто знает, укусить зазевавшегося человека. – Первый раз? – спросил его человек, который выглядел как минимум лет на триста. Или больше. Андрей молча кивнул. Старик оторвал от рулона серый пакет, вручил ему, и сказал доброжелательным голосом, в котором явно слышались обертоны поврежденных динамиков: – Тогда начни с тех сладких желтых штуковин! Как в трансе, Андрей взял по одной желтой штуковине, также пару красных, одну зеленую и несколько бурых разных оттенков. Потом, в капсуле, он загрузил справочник и узнал имя и состав каждой штуковины, а также то, что на паллеты у черного хода они попадают по истечении срока годности и/или нарушении технических характеристик, специально для членов секты ретро-фриганов, у которых было мощное лобби в горсовете. Особенно Андрею понравились желтые банано-штуковины, но соблазнить соседей попробовать что-то из его антисанитарных открытий никого из соседей не удалось. Много позже, когда к ретро-фриганству добавилось увлечение старинной музыкой, он окончательно заслужил репутацию эко-культ-активиста и ретро-панка, но это уже другая история.* А тогда, к концу первого же самостоятельного проекта Андрей понял, что не влезает в свой купленный точно по мерке рабочий виар-комбинезон. В Атлантиде после первого культурного и физиологического шока жизнь обернулась к Андрею новой, гораздо более вкусной гранью. Ну, насколько его тамошнее земноводное существование вообще можно было назвать жизнью. Тем не менее, человек привыкает ко всему, и Андрей тоже привык. И к работе, и к тому что первое время чертову прорву времени приходилось проводить под водой, и к ненормально дружелюбному коллективу норовящих ущипнуть его за любое место жизнерадостных теток из команды земноводных волонтеров-экологов. Сложнее было привыкнуть к местной еде. Вернее нет. С самой едой все был в порядке. Сложнее всего было привыкнуть к тому как много места еда занимает в разговорах, мыслях и планах на будущее всех, с кем Андрей был знаком в национальном парке «Жанетт Кауас, национальном парке департамента Атлантида Республики Гондурас. Каждый вечер земноводная команда проводила вокруг костра, на котором всевозможными способами готовился ужин, меню которого начинали планировать еще не прожевав предыдущий. Первое время Андрей, в шоке от происходящего, просто собирал плавник по берегу, не в силах ни помочь, ни даже спокойно смотреть на этот кулинарный беспредел, и вообще на то, как сборище людей без соблюдения каких-либо санитарных норм, даже не обработав продукты санитайзером, готовят еду. На открытом огне! Теперь, для разнообразия, его критиковали уже на пуританизм и излишне консервативные вкусы. Всеобщее осуждение – оборотная сторона его сверхспособности не покинуло его и тут, на другой стороне мира, в национальном парке «Жанетт Кауас». Однако, глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, Андрей сумел попробовать чимичанги, и втянуться со временем и в эту тусовку. В небольшой бар под шпилем башни, в которой располагался офис «Проекта Атландида», огражденный от титанических порывов ветра старомодными панелями из прозрачного пластика, его притащила Делия, соседка по линии реконструкции мангровых джунглей, которая взялась познакомить Andresito с таинствами местной «нормальной», как она ее называла, кухни. Протиснувшись сквозь толпу, собравшуюся на презентацию какого-то проекта, Андрей очарованно уставился на подносы и контейнеры с угощением, которыми была сплошь уставлена стойка. Первые пару минут Андрей просто пытался понять, что именно перед ним за еда, и еда ли это вообще. В растерянности подняв глаза, он вместо бармейд увидел меню, распечатанное на унилингве и местном испанском. В меню были: – копченая кукумария с икрой из морской капусты; – тарт с мидиями; – голубой спирулиновый хлеб; – водорослевый паштет с чимичурри; – булочки с хрустящим планктоном; – желе с хитозаном и аргентинским шардоне; – равиоли с морепродуктами и соусом из планктона; – строганина из кальмара под соусом из культурной хлореллы; – мидии, фаршированные амарантом; – зеленый салат с креветками под соусом чипотле; – панцеротти с маринованными водорослями, козьим сыром и креветками; – прозрачное желе из агара с соусами на выбор и разноцветным топпингом; – и чуррос с хрустящим планктоном на десерт! Андрей молча помедитировал пару минут на список, чувствуя что или отважится что-то попробовать, или убежит с воплями отвращения, путаясь в собственных ногах и других посетителях. Поэтому, пока не произошло что-то постыдное, он вздохнул, плотно сомкнув жабры, схватил одноразовый серый поднос и наложил себе всего понемногу. Перебравшись к прозрачной стене бара он устроился поудобнее, и старательно не давая себе разглядывать то, что берет, приступил к дегустации, глядя как Делия во всю флиртовала с парнями у стойки. И это было... ВКУСНО! Все, что он пробовал было на свой лад очень вкусно, некоторые шутки жгуче-вкусные, некоторые сладкие, теплые, прохладные, плотные и волокнистые, некоторые легкие, ноздреватые и тающие во рту. Это было как минимум интересно. Доев все что было на его подносе, Андрей осмотрелся в поисках утилизатора, и встретился взглядом с солидного вида мужчиной в комбинезоне научного сотрудника. – Мне нравится ваша адаптивность, молодой человек! Как насчет попробовать себя в новом качестве? Андрей от неожиданности только хлопнул глазами. – Соглашайтесь, чего вы не видели там, в море – каждый день одно и то же. Нам нужны новые молодые сотрудники со смелым, незашоренным взглядом на мир и здоровым всеядным любопытством естесствоиспытателя! – Видите ли, я совсем недавно в «Жанетт Кауас»... – смущенно пробормотал Андрей, оглядываясь на Делию, которая, кажется, чувствовала себя гораздо уверенней чем он. – Вряд ли ваша подруга будет против, миз Суарес - частая гостя в башне, насколько я могу судить. И вам здесь понравится. А у нас в лаборатории тем более: ведь у нас - бесплатный салат-бар! Андрей молча посмотрел на море за окном, свое нынешнее место работы. Затем на стойку со странными кушаньями. Снова в море. И решительно кивнул: – По рукам! Впереди его ждало множество удивительно вкусных и просто удивительных открытий...