лето и два идиота

- Как-то так... - Дазай поджал губы в виноватой улыбке и отставил чашку в сторону. Кофе закончился. За окном медленно сгущалась ночь. - Но ты же стал известным и талантливым? - Дурень, - тихо и нежно протянул Чуя и соскочил со стула, - Да, я стал известным, но разве ЭТО важно? - Он улыбнулся, а на глаза навернулись слёзы, - Я скучал, очень скучал, - голос срывался, Накахара прикусил губу, слёзы уже не сдерживаясь бежали по щеками. Дазай встал и притянул Чую к себе, нежно обнял за дрожащие плечи, аккуратно коснулся острых лопаток. "Куриные крылышки," - с грустный с смешком вспомнил парень - "Он стал ещё хрупче" - - Дурак, - Чуя уткнулся носом в мягкую вязаную жилетку, которую сам когда-то купил, - дурак, - он ударил Дазая в плечо один раз, второй, замохнулся для третьего... тонкие пальцы нежно обхватили хрупкое запястье. Лёгкое касание матовой кожи. Осаму держал Чую за подбородок и глядел в заплаканные глаза. - Прости... - - Пойми, мне не нужна была, ни эта слава, ни известность... ничего, - Он поджал губы, зажмурился, чтобы не видеть перед собой этих глаз, в которых можно заблудился, потеряться... Снова, - только ты, а ты... бросил меня. Сердце колотилось, словно запертая в клетке птица. В душе царил хаос. Слёзы сдавливали горло. Дазай нежно коснулся бледной щеки, собрал каждую слезинку, убрал непослушный рыжий локон, закрывающий глаза и наклонился. Губы слились в нежном поцелуе. Сердца бились в одном темпе. Пальцы крепко сплелись между собой. Два тела вновь стали единым целым.

***

Тихо розовел рассвет. Первые солнечные лучи играли в рыжих волосах. А обладатель этой шикарной шевелюры спал в объятьях любимого человека и впервые за 4 года искренне и по настоящему улыбался. На подоконнике букет сухих ромашек дал корни. Начинался новый день.