Капля в море

В детстве ей кажется, что море это что-то удивительно далекое. Скрытое за громадинами стен и бескрайними лугами, с островками тернистых лесов. Ещё море это что-то неизведанное и запретное, потому что Армин всегда прячет книжку за пазухой до того момента, пока они не найдут безлюдное место. — Дедушка говорит, что такие вещи можно показывать только очень близким людям, — шепчет он тихо, впиваясь взглядом в пожелтевшие страницы. На них море огромно. Оно простирается на двух листах, поражая Микасу нарисованными волнами. Высокими, с пузырьками пены на своих вершинах. На секунду ей кажется, что море не таит в себе ничего хорошего. Оно опасное, очень глубокое и слишком большое, чтобы его можно было одолеть вплавь. Она хочет сказать об этом Эрену, который задумчиво ведёт пальцем по старой странице. Но Микаса натыкается взглядом на Армина, с блестящими озёрцами глаз, и светлыми прядями выглядывающими из-под соломенной шляпы. — А вам я доверяю, — наконец произносит он окончание давно прозвучавшей фразы. Микаса слегка тушуется и тянет уголки губ вверх. Это едва заметно, но Армин благодарно расцветает ответной улыбкой, опять заводя рассказ о огромной рыбе, которую можно словить, если отплыть от берега. Микаса устраивается на ступеньках удобнее, прикрывая глаза, чтобы защитить их от палящего летнего солнца. Армин доверяет ей. А она доверяет Армину. Если он говорит, что море олицетворение всего удивительного, что есть на земле, она охотно убедит себя в этом. Потому что в этом мире и так много плохого, так почему бы не поверить во что-то хорошее? Микаса кладёт голову на плечо Эрена, и убаюкивается монотонным голосом друга и жарой. В голове появляется огромный песчаный берег, и Эрен, который крепко держит ее за руку, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения прикоснуться к воде. Микаса помещает мечту о море куда-то рядом с сердцем, оставляя ее томиться там до того момента, пока они не повзрослеют. * Она удивленно смотрит на зеркальную гладь, которая щекочет ей ноги. Свежая царапина, полученная на пути сюда, начинает немного пощипывать. Ей приходится подвернуть штаны до колен, чтобы не намочить их. Ткань неприятно перетягивает ногу, складываясь во множество складочек. Их небольшой отряд разбредается по берегу, опасливо оглядываясь вокруг. Микаса тоже чувствует внутри небольшую тревогу. Ее нельзя толком объяснить, или описать нормальными словами, но ей кажется, что все остальные тоже это чувствуют. Почти физически ощущают этот колющий холодок в грудной клетке. В голове проносится мысль, что это чувство никогда больше не пройдёт, но Микаса старается гнать его как можно дальше. Но даже если это будет так, она привыкнет. Она встречается с Эреном взглядом. Он кажется ей немного потерянным. В радужках играют отблески воды, но Микасе почему-то кажется, что он готов заплакать прямо тут. На секунду скривить лицо, как в детстве, и вытереть глаза тыльной стороной ладони. Она уверяет себя в том, что ей кажется. Даже повторяет это несколько раз, чтобы перекричать нехороший голосок внутри. — Посмотрите! — восклицает Армин, вынимая из воды белоснежную раковину. — Микаса, Эрен! Эрен поворачивает свою голову, разрывая их зрительный контакт. Микаса приближается к Армину осторожно, слегка пошатываясь, потому что песок проседает под ногами. Армин сияет так, словно не случилось ничего страшного. Словно это кто-то другой сгорел при борьбе с Коллосом. Словно кто-то другой, а не улыбчивый Армин, отправил в свою пасть тело их командора. — Правда красивая? — спрашивает он, потягивая ей находку. Микаса улыбается, потому что не знает, что должна сделать. Вода вокруг переливается всеми отблесками радуги, а солнце приятно греет тело, не раскаляясь до предела. Но все это кажется ей ужасно неправильным, не таким, как должно было быть в ее детских мечтах. Ее дорога к морю оказывается выстлана трупами. И она никак не может отделаться от этой мысли. * Палец Елены упирается в карту. Эта огромная бумага занимает весь стол, и им приходится поставить лампу на один из ее краев, чтобы чётче видеть схематические изображения. — Вот здесь мы, — она обводит небольшой кусок суши своим пальцем. — Остров Парадиз. Под ее ногти забилась грязь, но она не обращает на это никакого внимания. Руки у неё грубые, с зацепками заусенцев у ногтей, что топорщатся и даже отбрасывают тень от лампы. Микаса неосознанно бросает взгляд на собственные пальцы. С сотней разнообразных порезов, которые выступают неровными полосочками. У ее мамы руки были другие. — Мы окружены морем со всех сторон? — удивленно восклицает Армин. Лампа отбрасывает на его лицо глубокие тени, которые залегают куда-то под глаза, и прячутся в уголках губ. Армин за месяц стареет года на два. Обрезает волосы, застегивает рубашку на все пуговицы, и следует за Ханджи рациональной тенью с затаенной в глазах грустью. Елена смотрит на Армина немного удивленно, кажется поражённая уровнем их неосведомлённости. — Да, — она опять возвращает свой палец на карту. — Все, что окружено водой со всем сторон — остров. Все, что с одной, — ее палец утыкается в неизвестный им клочок суши, который океан кромсает только с севера, — полуостров. — То есть мы закрыты для нападения с суши? — голос Леви разрезает образовавшуюся тишину. Он стоит во главе стола, всячески сторонясь Елену. Микасе кажется, что только она замечает это. Смерть Эрвина точно подкосила умения капитана социализироваться и доверять людям. — Да, — Елена коротко кивает, и ее волосы совершают колебательные движения. Вперёд-назад, не падая на лицо и не цепляясь за уши. — У армии Марли не столько кораблей, чтобы окружить нас, да и дать отпор здесь будет куда легче. Микаса хмурится. В ее голове все мешается в сплошную путаницу. Зачем им тогда наступать, покидая такое завидное положение? Почему они не могут жить ещё несколько десятков лет как раньше? — Сколько во флоте кораблей? — настаивает на конкретике Леви. — Около пяти десятков, — отмахивается Елена так, словно это не существенная цифра. — Но благодаря плану Эрена они перестанут быть помехой. Микаса словно просыпается, услышав его имя. Эрен стоит в углу, отстранившись от остальных и подпирая стену. Он хватает ее взгляд своим с неким разочарованием. Кажется последнее, что он хотел — чтобы о нем завели разговор. Микаса удивленно хмурится, даже не стараясь этого скрыть. Он не говорил ей о своих планах. И Армину тоже. И сейчас она хочет подойти ближе, чтобы спросить в чем дело и ободряюще сжать его руку. — Мы устраним их с моря, — тихо давит Эрен, поворачиваясь к Ханджи. — А сами зайдём с воздуха. Дверь за ним закрывается с громкостью пистолетного выстрела. * Они пережидают ночь перед отправкой на берегу. Суетливо разводят костёр, кипятят солоноватую воду, в мятом котелке, и едят пустой суп, закусывая зачерствевшим хлебом. Микаса отдаёт свою часть Саше, вручив ей собственную ложку. В горле образуется ком, который мешает нормально дышать, не то что глотать обжигающе горячий, солоноватый суп. Когда он появляется на берегу, разобщая ее одиночество, Микаса не удивляется. Только отсаживается немного в сторону, приглашая сесть рядом. На песке достаточно места, чтобы усадить весь Трост, оставив между люди по шагу. Но Армин садится почти в плотную, прижимаясь к ее плечу своим. — Знаешь, — наконец находит она подходящее слово, чтобы прервать тишину. — Армин, я не люблю море. Он не спрашивает «почему?», или «ты уверена?». Просто коротко кивает, принимая это как должное. Волны мягко касаются ее ступней, и колышутся в сантиметрах от того, чтобы намочить ткань штанов. Но Микаса даже не думает отсесть дальше. Она впивается взглядом в почерневшую воду, в которой зарождаются маленькие волны. Ничтожные, по сравнению с теми, что были нарисованы в книге Армина в детстве. Микаса почти никогда не плачет. Только сжимает губы в тонкую полоску, впиваясь ногтями в собственную ладонь. Но сейчас, она устраивает голову у Армина на плече, и впервые позволяет себе пустить слезу. Она боится не того, что завтра впервые увидит на собственных руках человеческую кровь, не чужого оружия, или взрывов. Она боится, что Армин — всегда чуткий и слишком понимающий Армин понял все куда быстрее неё. Потому что во всех ее бедах виновато не море. Не огромная впадина, заполненная солоноватой водой, в которой кишит живность. Не маленькая общая мечта, которую Микаса бережно проносит под своими рёбрами все эти годы. Мечта, которая разбивается чужими решениями и ей самой. — Скажи, Армин, почему Эрен от нас постоянно убегает? — шепчет она своими губами. Он не отвечает, но она не может его за это винить. Микаса смотрит на место, где море сливается с почерневшим горизонтом, смешиваясь в воздушно-водную субстанцию. Ей впервые кажется, что они потеряли его окончательно.