The cunning sorceress

На паре было ужасно скучно. Хотелось спать, поскольку в потоковой аудитории было еще и холодно — что-то случилось с отоплением, поэтому мы уже вторую неделю сидели в куртках, а кто-то даже не снимал шапки. Я сидела за четвертой партой, по привычке выпрямив спину и делая вид, что внимательно слушаю, но глаза то и дело закрывались, а голова так и норовила упасть на плечо. Шел шестой час вечера и нестерпимо хотелось домой. Я бы многое отдала, чтобы оказаться сейчас в уютной кухне с теплым пледиком, чашкой горячего какао и новой серией любимого сериала, однако приходилось вслушиваться в бормотание профессора, время от времени зябко передергивая плечами. Субботний день и шестая пара плохо сочетались друг с другом. И кто только составил такое расписание, заставив бедных студентов-четверокурсников учиться с обеда и до самого вечера?! У меня был ответ на этот вопрос — наверняка кто-то, кто не мог похвастаться особым умом. Однако тогда, сидя на скучной паре, я еще не знала, что благодаря этому альтернативно одаренному, составившему именно такое расписание, я встречу человека, который сможет поменять мою жизнь и меня саму. Тогда я вообще ничего не знала: и неприятностей, и печалей, и странных, порою абсолютно нелепых и смешных ситуаций. И любви тоже — не знала. Я считала, что такие, как я, не умеют любить. Для ведьм любви не существует. Пусть ведьма я всего лишь из-за фамилии Мэдисон. Меня с детства называли Ведьмой, а я никогда не была против. В какой-то момент голос преподавателя окончательно убаюкал меня, и я не заметила, как закрыла глаза и провалилась в зыбкий сон. Мне снилось, что я иду по заснеженной темной дороге, в лицо дует холодный ветер и бьет снег, и мне проще повернуть назад, чем идти дальше, однако я иду, иду и иду, точно зная, что в конце этой сложной дороги меня ждет особенный человек. Подняв голову, я вижу его — он стоит, скрестив на груди руки, высокий, подтянутый, широкоплечий. И изо всех сил бегу к нему, потому что только с ним я могу согреться. Однако, когда я оказываюсь рядом с ним, вздрагиваю от ужаса — у особенного человека лицо того самого престарелого преподавателя, читающего лекцию. «Иди ко мне, моя любимая студенточка», — говорит он мне и тянет ко мне руки, чтобы обнять. А я, вздрогнув, просыпаюсь. Господи, привидится же такое! Любимая студенточка, фу! Как вообще можно встречаться с преподавателем? Не хватает ровесников? — Обязательно запомните, это важная информация, — задребезжал профессор, не зная, что только что посетил мой сон. — На зачете обязательно буду об этом спрашивать. Он повторил материал, и я, зевнув, сделала ленивую пометку в тетради. Остальные, кажется, вообще ничего не записывали. Хотя лекция и была потоковая, но народу собралось совсем мало — человек тридцать от силы, при том, что списочный состав был в пять раз больше. Я бы и сама с радостью прогуляла эту нудную пару, но приходилось посещать все лекции и то и дело бегать в учебный отдел. Именно мне еще на далеком первом курсе выпала сомнительная честь стать старостой, а заодно и совестью нашей группы, ныне счастливо обучающейся на последнем курсе экономического факультета. Кроме того, на меня была возложена великая честь отмечать присутствующих — одни преподаватели считали крайне важным посещение собственных лекций, хотя другим, как продолжавшему что-то бубнить профессору, было все равно. В какой-то момент я едва не заснула вновь, однако рядом со мной за парту плюхнулась моя лучшая университетская подруга Лана, и задорно зашептала, щекоча ухо: — Эй, Меди, я тут такое видела! — Что видела? — недовольно спросила я и бросила взгляд на наручные часы, чей тонкий кожаный ремешок обхватывал запястье. Еще полчаса. Господи, я не выдержу! —Зендею видела! — сообщила Лана, кутаясь в куртку. Она напоминала огонь: рыжие вьющиеся волосы, румянец на щеках и искры в глазах. Я по-доброму завидовала ее кудряшкам, на что подруга всегда отвечала, что завидует моим прямым волосам. Все как обычно у девушек — кудрявые мечтают о прямых волосах, а те, у кого волосы прямые — о вьющихся. — И что же ты такого увидела? — покосилась я на преподавателя — нашего разговора он явно не замечал, продолжая монотонно что-то вещать. Остальные методично били баклуши. — Ты не поверишь, — пыталась держать интригу Лана, не забывая улыбаться. — Она тебе голый зад продемонстрировала и убежала? — скептически посмотрела я на подругу. — Мне звонить психологу, чтобы он восстановил твою хрупкую психику? — Ой, Мэдисон, да ну тебя с твоими шуточками. Ты знала, что у Зендеи есть парень? — Парень? — изумилась я. — И кто этот ненормальный? Зендея Коулман, о которой мы сейчас говорили, приходилась мне старым недругом. Она училась вместе с нами на экономическом факультете, правда, специальность имела другую. И хоть на лицо казалась симпатичной, да и фигуру, надо сказать, имела неплохую, но характером не вышла от слова «совсем». Милая, приветливая, умеющая зажечь — просто душа компании, однако на самом деле Зен была тем еще омерзением на тонких ножках и с тонкой шейкой, которую можно было переломить двумя пальцами. Я часто мечтала это сделать. И ласково называла ее Зиночка. Как она называл меня, я могу лишь догадываться, но явно не Мэдисон. Наша неприязнь была взаимной и глубокой уже много-много лет. — Я его не знаю, — продолжала Лана, которая пылкими чувствами к Зендеи тоже не пылала. — Но он ничего: высокий, темненький, мордашка симпатичная. В очках, правда, но ему идет. Так и хочется обратиться к нему: «Сэмпай». Я едва не закатила глаза. Лана Винтерс была заядлой любительницей аниме, а недавно начала увлекаться косплеем. Мои увлечения аниме так далеко не заходили — я больше любила американские комиксы и даже собирала свою коллекцию, а еще обожала фильмы по Марвелл и ДС. — Сэмпай и Зиночка, — хмыкнула я, машинально начав рисовать на полях решеточки. — Отличное название для сериала. Уже вижу, какими будут серии: «Как я попался на удочку чудовищу», «Потерянная свобода, или романтическое рабство» и «Верните мне лучшие годы жизни!» — Может быть, он в нее действительно влюблен, — хихикнула Лана. — Я их случайно увидела — они в таком уединенном месте стояли, будто специально, чтобы их никто не увидел. Пошла я в столовую… — Ты же в туалет хотела, — перебила я подругу. — И решила зайти попить купить, — махнула она рукой. — Так вот, захотела я срезать путь и пошла через колодец, в котором ремонт. Иду по второму этажу, смотрю — а внизу, под лестницей, они стоят и целуются. Я аж залюбовалась — такая парочка милая, так страстно друг друга обнимают. Даже сердечко екнуло от умиления. А потом пригляделась — это же Зендея с каким-то типом! — бурным шепотом рассказывала мне Лана, личность чрезвычайно эмоциональная, громкая, но при этом веселая и простая. — И что, долго ты подсматривала? — Неа. Пошла в столовку. Зато когда шла обратно, они уже не целовались. Он говорил ей что-то, а она плакала, — поведала мне подруга, убирая за ухо непослушную огненную прядь. — От счастья? — хмыкнула я. — Откуда мне знать? — беспечно пожала Лана плечами. — Может быть, он поцелуем умеет доводить девушку до седьмого неба? — Прости, я не спустилась к ним и не взяла интервью, что он там умеет, а что нет. Но Зен точно не от счастья ревела. Вдруг он в армию уходит, вот она и ноет? — Ага, на флот, подводником, — иронично заметила я. Новость о том, что той, кого я терпеть не могла, появился молодой человек, заинтересовала. Я никогда не питала к Зендеи Коулман нежных чувств, а с недавнего времени так и вовсе стала искать уязвимые места. Может быть, это мой шанс? — О чем они говорили? — Извини, со второго этажа слышно не было, — фыркнула Винтерс. — Зен стояла, опустив голову, а парень положил ей руки на плечи, вот так, — продемонстрировала она жест незнакомца, с размаху шлепнув мне на плечо ладонь с растопыренными пальцами. — А потом взял ее за… — За волосы? — перебив, полюбопытствовала я. — Скальп хотел снять? — За подбородок и… — Челюсть оторвать хотел? — Монгомери! — не выдержала Лана. — За подбородок он ее взял и голову приподнял. Чтобы в глаза заглянуть! Вот так! И она показала на мне и это движение, глядя в лицо нарочито вытаращенными глазами, приподняв брови и сложив губы «уточкой». Я с трудом сдержалась от смеха: — Романтичненько. Если при этом «сэмпай» так смотрел на Зен, я понимаю, почему она плакала. — Вы чего делаете, девчонки? — потыкал нас в спины одногруппник, питавший, как я давно заметила, определенно теплые чувства к Лане. Звали его Валерио, и этот Валерио таскался за нами хвостиком, всячески пытаясь привлечь внимание подруги. Та не привлекалась. Ей куда больше нравились парни не реальные, а нарисованные. Валерио страдал, но не отступал. — Драму разыгрываем, — отозвалась я шепотом. — Мне уже можно ревновать? — заржал он. — Тебе можно идти к черту, — любезно разрешила я. — Возьмите меня к себе третьим, — не отставал Валерио. — Будем модными. Любовь на троих, все дела. — Идиот, — прошипели мы с Ланой одновременно. Я хотела наградить его еще каким-нибудь нехорошим словечком, однако, заметив, как посмотрел на нас лектор, сочла за лучшее отвернуться. — Интересно, что между ними произошло? — спросила Лана задумчиво. — Жаль, я не взяла с собой телефон, а то сняла бы их на камеру. — Что бы ни произошло, я узнаю, — хищно пообещала я. Я знала про свою врагиню все, однако про парня мне ничего известно не было. И когда только Зен успела его завести? Интрига вечера. В этот раз старенький профессор не стал держать нас до конца лекции, а, назвав список литературы, с которой крайне рекомендовал ознакомиться к зачету, отпустил на пятнадцать минут пораньше. Измученные студенты тотчас повалили к дверям. Лана тотчас унеслась к себе — жила неподлеку, следом за ней побежал и Валерио, за компанию, а я направилась к стоянке в компании с наушниками. На улице было темно и холодно — что еще ждать от ноября с его первыми морозами и порывистыми ветрами, однако мне все было нипочем — дорогие родители подарили машину. Новенькая алая, как кровь, малышка ждала меня на стоянке неподалеку от университетского корпуса, и я, цокая каблуками, спешила к ней, бережно держа в руках ключи. Честно говоря, дом мой находился недалеко от университета — всего лишь в нескольких остановках на автобусе. Однако я гордо предпочитала ездить на машине — не потому, что хотела показаться крутой или произвести на кого-то впечатление, а потому, что очень уж нравилось мне находиться за рулем, чувствуя скорость и понимая, что управление полностью лежит на мне. И это я, а никто другой, заставляю его двигаться. С тех пор, как в прошлом году я сдала на права, вождение стало моим антидепрессантом. И я уже воспринимала Малышку не как машину, а как верного красного механического коня. Водительский стаж у меня был скромным, и я все еще побаивалась ездить по городу с его нескончаемыми пробками, однако путь от университета до коттеджного поселка, где жила, был недолгий, а трасса — хорошей. Самое оно для начинающего водителя.