Listo para triunfar!

Для человека с обрезанными крыльями соулмейтов нет, да и он со временем становится человеком, с которым реально нелегко общаться. Люди с обрезанными крыльями не видят своих соулмейтов, да и соулмейты не видят их. Порой даже незнакомые люди понимают их лучше, чем друзья и партнёры по жизни. За свою жизнь Айзава видел немало крови, боли, и тому подобного, в том числе и в работе, и всё равно понимал, что мутит его не от этого… Мужчина склонился над раковиной, поглаживая ладонью зудящую губу. Взглянув на пальцы, увидел следы крови. Волосы его разметались в беспорядке во все стороны, закрывая часть лица. В одной из комнат учительского общежития доносились возгласы парней и их смех, время от времени звонкие девичьи крики и звуки музыки. А Шота вышел из квартиры, прижался лбом к холодной колонне, грудь и горло его дёрнулись. Языком мужчина ощутил на нижней губе глубокую царапину. Если бы это была простая разодранная кожа. Но это не шло ни в каком сравнении с тем, что сделали с ним, по его вине, но по чужому бездействию… По его подсказке. Погода резко сменила милость на гнев — по небу поползли чёрные тучи, ветер от души раскачивал кроны деревьев и внезапными порывами поднимал с земли мусор, небольшие ветки и пыль. Шота натянул повыше бинты, завязал концы и потуже затянул их. Стало немного теплее, но до комфортного состояния было далеко. Всё больше и больше Айзаве казалось, что в этом человеке есть что-то такое необъяснимое, такое, что не поддаётся никаким законам логики. Восхищается ли он им? Всё может быть.Не трудно было понять, что Айзаве был симпатичен этот человек. Вот только рассматривал он изначально личные качества, а не внешность, как некоторые из людей. Клюют на обёртку, как на фантик от конфеты, но что если внутри эта конфета горька на вкус? Также и с людьми — внешне красивы, а внутри одна лишь гниль. В тот день он решился подойти к нему, поздравить. В руках сжималось несколько жёлтых ирисов. Жёлтые выражают восхищение талантами и красотой души человека, получателя ирисов. И предложить кое-что. Сомнения… Определённо это часть нашей души. Он сомневался в адекватности своих намерений, но нужно было сделать хоть какой-то шаг. Шота понимал, что в будущем поплатится за совершённые действия, вот только сейчас это было необходимо. Айзава дожидался, пока Яги наконец освободится от толпы поклонниц. Он прожигал своим взглядом собеседника, что тот, заметив его, заметил и это и решил спросить: — Почему ты так странно на меня смотришь? У меня что-то на лице? — Нет, ничего, просто мне нужно с тобой кое о чём поговорить, и это срочно, — ответил Айзава. Тошинори отошёл в менее людное место, и когда наконец от него отстали, Шота подошёл к нему, сжимая ирисы в руке. — О чём ты хотел поговорить? — начал Яги спокойным и ровным тоном, что обнадёживало парня. Сверх на него смотрел голубые глаза. Действительно, очень красиво… Будто ювелирное украшение… — Я хотел предложить тебе одну вещь. Это очень срочно. — Настолько срочно, что ты решил оторвать меня от дел? — Ты хоть понимаешь, как это вообще звучит из твоих губ? — спросил Айзава, и в груди предательски начинало разрастаться что-то нервное. — Нет, пока не знаю, чего ты хочешь, — спокойно говорит Яги, но Айзава чувствует, что напряжение растёт. Тошинори сцепляет пальцы в замок и сощуривается. — Я хочу поздравить тебя с окончанием дела, — начинает Шота. Айзава протягивает букет, а Яги смотрит на него с интересом, склонив голову на бок. Он улыбается каким-то своим мыслям, оглаживая листья цветов руками. — Я хочу быть твоим напарником, — говорит Шота на одном дыхании. Пальцы вцепились в ладони так, что побелели. — Повтори, — процедил сквозь зубы Тошинори через томительную минуту. — Я хочу стать твоим напарником. И чтобы у нас не было секретов друг от друга, — повторяет парень, и в коридоре воцаряется мёртвая тишина. В коридоре и так никого нет, а теперь тишина заметно ощущается. Даже от одной этой мысли закипает кровь и бросает в жар. — Каждый хочет работать с легендой, но я работаю один и никакой напарник мне не нужен. В сравнении со мной все твои опыт и знания вообще ничего не стоят, выглядят скудными, — медленно произносит Тошинори вместо того, чтобы согласиться. Он реагирует на выпад Айзавы сдержанно и с долей иронии. Шота ведёт себя как капризный ребёнок, но держится уверенно, учитывая какой перед ним противник. — Ты будешь работать со мной, — твёрдо повторяет Айзава. — Я никогда не буду работать с напарником, — произносит Тошинори, — Ты знаешь, почему. Айзава вопреки его ожиданиям не отвечает. Сделав глубокий вдох, Яги убрал руку со стеблей и отодвинулся. Как только цветы выскользнули из его пальцев и отправились в мусорку, Шота почувствовал себя так, словно получил пощечину, и удивлённо уставился на него. — И не надо на меня так смотреть, — говорит Яги, и Шота бросает на него испепеляющий взгляд. — Если вы подумали, что я не доверяю вашему опыту, то прошу прощения. Вы, конечно, вряд ли меня к себе подпустите, но без этого не все люди сработаются. — Это не имеет значения, — слова произнесены, и всё равно, — И неправильно и глупо. Неправильно? Глупо? Шота прикусил губу и взял себя в руки. — Подумаешь, большое дело! — Очень. Это будет выглядеть так, словно я воспользовался своим положением по отношению к тебе. — Нет, — невозмутимо ответил парень, — Ты не воспользуешься своим положением по отношению ко мне. — Айзава, я на двадцать два года старше тебя. В десять лет это, может, и не так много значит, но сейчас разница огромна. Я взрослый, ты — дитя, — Шота вздрогнул. Лучше бы он просто ударил его. Что-то такое прозвучало в голосе Яги, что Айзава устремил на него серьёзный взгляд, — Мы живём в разных мирах. Я совершал ошибки. А ты… Только начинаешь жить. Это действие на свой страх и риск. Тебе ещё предстоит учиться быть героем. Твоя жизнь — домашние задания с постижением основ, друзья и посиделки, — Шота вздрогнул. — По-твоему, это всё, что меня интересует? — Нет. Но это существенная часть твоего мира. Ты еще пытаешься осознать, кто ты и что для тебя важно, а что нет, для чего ты решил заниматься геройской деятельностью. — Ты слишком стар для меня, потому что это безответственно? — сейчас лицо Тошинори ничего не выражало. — Нет. Просто потому, что ты не интересуешь меня в этом смысле, — после эти слов Айзава замер. Он отвергает его, это прозвучало громко и ясно. Всё, что происходило, казалось прекрасным и исполненным смысла, рассыпалось в прах. Чувствуя себя униженным и разгневанным, Шота не хотел ставить себя в ещё более глупое положение, споря или умоляя, и потому даже не пожал плечами. — Тебе нужно работать с людьми своего возраста, — прибавил Яги. Не нужны ему напарники его возраста. Но Шота не сказал этого. Не сказал ничего. — Понимаешь? — Да. Понимаю. — И запомни. Я всегда работаю один. Мне напарник не нужен. Оставшуюся часть дня он просидел у себя, отвергая все попытки Мика и Полночи вытащить его из комнаты. Вот ведь ирония — ему хотелось находиться там, хотя под домашний арест его не сажали. После произошедшего Айзава делал вид, что ничего не случилось. Они с Миком чаёвничали и весело переговаривались весь вечер. Шота, вновь как будто ставший собранным, сосредоточенным на своих делах и насмешливым ко всему остальному, вежливее всех улыбался на шутки друга и вместе с Миком строил планы на будущее. Коридоры академии и спешившие по ним преподаватели и студенты видели её задорный настрой и слышали звеневший голос. Он действительно смог запереть боль и страдания в тёмном чулане души на огромный висячий замок, а ключ выбросил, и, нацепив чарующую улыбку беспечной молодости, окунулся вместе с однокурсниками в неунывающую и лёгкую студенческую жизнь. Он вновь играючи сдал все зачёты и экзамены, правда вперёд него это сделал Мик, чем они немало удивили друзей. А Всемогущий предпринимал, видимо, все меры, чтобы не встречаться с парнем в стенах заведения. Мик понимал, что приподнятое и отчасти игривое настроение друга — это отчасти игра, ведь до этого друг никогда не смеялся и открыто искренне не улыбался. Хотя и не удивлялся. Это для Шоты ещё не насколько сила — так уверенно держаться в обществе. А в присутствии душевных терзаний сомнений не было — они проявлялись в ночных всхлипываниях, доносившихся иногда до ушей Мика, перемежаясь со скрипичными пассажами диванных пружин. Он думал, что не сможет признать в нём что-то хорошее. С ним так никто и не разобрался. И на глаза ему Айзава старался больше не попадаться. Пока они не встретились в академии. Он вернулся в комнату. Неимоверно скучно. Нажал на пульт — и телевизор отключили. Может почитать? Совсем не к месту эта идея. Включить комп. Лёжа с ноутбуком как-то можно побыстрее дожить до боли в глазах и провалиться в сон. Некому принести воды, заварить чай, некому бережно поднять. Так Шота и провалился в сон.