Подснежники

      Упругие лисьи лапы оставляли на белоснежной поверхности цепочку аккуратных следов. Мэй петляла. Она то исчезала во вспышке света, то растворялась в тени, то снова гибкой фигурой взбиралась по скользким выступам скал.       Такао был рядом. Он шёл неторопливо по извилистой лесной дороге. Изредка давал советы, направлял, предлагал комбинировать новые пассы с хорошо знакомыми. Кицунэ достигла определённого мастерства в иллюзиях, но ей не всегда хватало скорости и внимательности. До сих пор. К тому же, мастерски овладеть двумя хвостами оказалось не так-то просто. Но это дело практики. За столь насыщенную юную жизнь Мэй хорошо усвоила — нет ничего, чего нельзя добиться постоянными повторениями и решимостью познать. Многое довелось пережить для осознания. Выжить там, где другие отчаялись. И при этом, Мэй повезло. Помимо серьёзных трудностей, смертей близких и происков коварных врагов, в её судьбе были очень хорошие учителя. Товарищи. Друзья. И нечто большее. То, чего она и не надеялась познать, как настоящая гейша. Любовь.       Перед самим носом, укрываемая заиндевевшими листьями, внезапно показалась глубокая расщелина. Лисица успела среагировать и прыгнула, описав в воздухе изящную дугу. Это спасло её — расщелина открывала проход в настоящую пропасть. Таких провалов было много в этих лесах. Некоторые ёкаи использовали их в качестве своих охотничьих угодий. Мэй выдохнула с облегчением, удивившись сама себе. Инстинкты порой выручали из самых невообразимых ситуаций. Она постепенно училась им доверять. Косо, не оборачиваясь, Мэй взглянула в сторону Такао. Колдун ничем не выдал, что видел неловкую заминку своей ученицы. На уме у него было другое.       — Нам сюда, — повинуясь голосу Такао, Мэй изменила маршрут. Ей пришлось спрыгнуть со скалистой гряды, чтобы заметить небольшой вход, скрытый тёмно-зелёным плющом. Он вёл в пещеру, так ей сначала показалось.       Внутри Такао не было. Лисица остановилась на миг, втягивая носом морозный воздух. Замерла, выбирая направление. Побежала вновь. Каменный туннель, образовавшийся в горе естественным образом — вот, что это было. Полумрак разбавляли светящиеся камни в углублениях стен. Они горели синим, белым, жёлтым огнём. Быть может, это путеводные знаки, оставленные ёкаями. Но Мэй не удивилась бы, узнай, что кристаллы растут в породе сами по себе. Она залюбовалась переливами, немного сбавив темп. Некрупная чёрная галька удобно стелилась под лапами. Гладко. Непривычно. Но лучше, чем по черепице крыш.       С тех пор, как они вернулись из императорского дворца, прошло несколько месяцев. Такао часто водил Мэй новыми тропами, продолжая учить магии, и раз за разом девушке открывались всё более живописные места. Эти горы и долины, что императорским указом теперь считались собственностью клана, открывались ей с новой стороны. Мэй узнала, что бывает ручей, вода в котором стремится снизу вверх. Что существуют летающие островки-камни, они раз в неделю образуют мост. Деревья в лесу, которые живут тысячи лет. И сам лес, который может меняться по собственной воле. Магия повсюду — так говорил Такао в один из их первых уроков. Но в этом месте магии было больше. Ярче, чем везде. Мэй нравилось думать, что она может называть его своим домом. Пусть, пока не вслух, но даже мысль об этом грела сердце.       Погрузившись в раздумья, Мэй не заметила, как преодолела последний участок тоннеля уже в человеческом облике. А сделав это, едва не ахнула. Вид открывался потрясающий. Начинающее алеть небо перед ней пестрело закатными красками. По обе стороны расстилалось лесное море с остроконечными горами — плавниками великих рыб. При желании, можно было даже предположить, где находится деревня. Незаметная, само собой, спрятанная природой, мастерством и магией.       — Благодарю тебя, — произнесла Мэй тихо, едва громче ветра, что шуршал листьями внизу.       Такао уже был тут. Он сидел на отполированном стволе дерева. На вид — тёплом и сухом, словно не тронутом окружающим холодом. Заколдованный. Вокруг него упрямыми воинами стремились ввысь первые цветы. Подснежники. Их льдисто-снежные лепестки напоминали жемчуг. Красиво. Мэй осторожно огляделась вокруг. Они были на одной из вершин с удобной смотровой площадкой — должно быть, хорошо знакомое для него место. Такао кивнул и жестом предложил присоединиться. Мэй так и поступила. Они шли целый день, и усталость давала о себе знать. Правда, все тревоги таяли от нежного солнечного света. Приятное разнообразие под завершение в меру суровой зимы.       — Мэй. С твоего позволения, я буду говорить прямо.       Лисица улыбнулась про себя. Она привыкла к поведению дзёнина, сама была такой. Неловкость в вопросах чувственных — это была их маленькая тайна. Приятная, как тепло свечи в ручном фонаре, укрываемое ото всех на горной ночной дороге. Мэй было комфортно так. Не желала ничего другого. Девушка улыбалась своим мыслям, а на лице цвело всё то же вежливо-внимательное выражение. Такао кивнул, принимая этот знак, как согласие, и продолжил говорить. Это беспокоило его уже длительное время. Он понимал — нельзя откладывать неизбежное. Тем более, что это касалось их двоих.       — Я был готов принять любое твоё решение, — сказал Такао медленно, не спуская с Мэй внимательных синих глаз. — Это было совсем непросто. То распутье. Но просто хочу, чтобы ты знала — для меня значит мир твой выбор. То, что ты вернулась в деревню. Ты нужна мне. Мэй.       Сердце стучало так, словно собралось выпрыгнуть из груди. Мэй была рада, что не в облике лисы сейчас — иначе хвосты жили бы своей жизнью, дрожа от переживаний. Никто никогда не говорил ей таких слов. Не имел их в виду. Не смотрел на неё так. Так, как будто ничего больше не существовало.       Ей хотелось ответить. Ты тоже нужен. Такао. Дзёнин. Учитель. Колдун с белыми волосами. Очень нужен одинокой кицунэ, обманувшей судьбу больше, чем один раз. Нужен. Больше, чем позволительно желать и в мыслях, и в речах.       Только нарушать мгновение казалось кощунством. Мэй просто смотрела. Смотрела, не опуская глаза, чувствуя, как щёки горят от предательского румянца. Жарко было в лице. В сердце. В душе. Мэй надеялась, что Такао сможет прочитать в её глазах то, что невозможно выразить словами. И он смог. В его взгляде мелькнул намёк на облегчение, но тут же сменился. Другой, уверенной, нежной решительностью.       — Я хочу стать твоим супругом. Вопрос только в том, чего хочешь ты, лисица Мэй?       — Наши дети будут кицунэ, — не вопрос, утверждение.       — Я буду счастлив, растить с тобой детей. Надеюсь, я буду достоин и смогу их чему-нибудь научить.       — Ты хороший учитель, Такао.       — Просто ты хорошо учишься, Мэй.       Кицунэ представила совместных детей. Отец… Император говорил, что она родилась с серебристым мехом. Мысли путались. Взгляд упал на подснежники. Снежные. Мэй задумчиво провела по белым прядям дзёнина. Ей всегда нравились его волосы. Мужчина терпеливо ждал.       — Такао?       — Да?       — Я… Я хочу быть с тобой. Как семья.       — Тогда мы будем.       Мэй была счастлива, закрыв глаза, чувствуя, как его губы бережно коснулись её. Всего на миг. Как печать. Их клятва.       — Ты самое большое сокровище, что у меня есть.       Мэй засмеялась.       — Уж не это ли моя плата за помощь клана? Отдать то, что мне принадлежит. Я отдаю тебе своё сердце.       — Я бы не стал, — начал Такао со всей серьёзностью. Затем, заметив, что кицунэ шутит, тут же смягчил выражение лица и погладил её по волосам. — Хотя, кто знает. Кто знает…       Из деревни шиноби утром ушли двое. Дзёнин-колдун и почётная гостья клана, ёкай-кицунэ. Сумерки принесли с собой большее. Новую семью. И букет подснежников, отогревшихся в тёплых руках.