Momento mori

— Слуга! — требовательный женский голос разнесся по дворцу в самом центре Хельхейма — Эльвиднира. — Слуга! По просторным комнатам металась молодая женщина. Богиня Смерти — Хель. Она пыталась то ли снять облачение, то ли вновь надеть его. Перед ее глазами стояла картина, увиденная во сне. Молодой кареглазый мужчина с чёрными взъерошенными волосами сражался с каким-то волшебником в черной одеждой. Враг пришел в дом. Комнату, помимо света камина, озаряли всполохи заклинаний, сталкивающихся друг с другом. После очередного нападения, молодой человек не успел увернуться и в него полетел зеленый луч. — Покровительница и все предки, — успел проговорить он, прежде чем заклинание ударило в грудь, — прошу защитите и спасите моего ребенка! Последнего в роду! Молю! Едва последнее слово сорвалось с губ, как молодой мужчина упал, твердо смотря на врага, что вторгся в его дом. Но его просьба и мольба долетели до самых дальних чертогов девяти миров. Последнее желание было услышано хозяйкой мира мертвых Хельхейма , лежащего у корней ясеня Иггдрасиля и окруженный ледяными потоками реки Гьёлль. Прежде чем проснуться, Хель успела духом подняться на второй этаж дома в комнату, куда вела ее изумрудная нить, что соединила ее с павшим воином и его ребенком. — Отойди, девчонка! — шипяще потребовал вторженец, направляя палочку на рыжую женщину, закрывающую собой ребенка. — Не трогай ребенка! Убей меня! — В сторону, девчонка! — наступал на нее злой волшебник. — За тебя попросили, грязнокровка! В кроватке заплакал ребенок, чувствуя переживание и стресс матери. А еще он определённо ощущал, что Хель стоит рядом с ним. — Я не дам навредить сыну! Убей меня! Убей меня вместо сына! — Раз ты так просишь. Авада Кедавра! Хель проводила взглядом зеленый луч, который отделил душу рыжей женщины. Светлая душа не успела сформироваться, чтобы остаться призраком в этом доме, как Богиня Смерти взмахнула рукой и отправила женщину на перерождение. Это решение оказалось поспешным. — А теперь твоя очередь, маленький избранный! — злой маг откинул капюшон и в свете ночного детского светильника был поистине ужасен. — Авада Кедавра! Хель бросилась наперерез зеленому лучу, который уже дважды перед ее глазами оборвал жизни двух молодых и сильных волшебников. Заклинание, не нанеся урона Богине, отразилось и с удвоенной силой понеслась в сторону врага. Она успела заметить, как удивился маг, а затем осыпался прахом перед детской кроваткой. Защита потомка отобрала последние силы у Хель, после чего она стала рассыпаться темными туманами и зимними порывами ветра из Мидгарда. Исчезая, Хель окружила малыша своими чарами, прежде чем в комнату ворвался другой волшебник в кожаной одежде. — Береги себя, маленький Певерелл, — шепнула Богиня Смерти и поцеловала ребенка в лоб, после чего тот затих и уснул. — Лили! — закричал маг, а затем бросился к детской кроватке. — Гарри! Хель вздохнула и открыла глаза, после чего ощутила вечные туманы, промозглый воздух и холод вокруг себя. Она была дома. Хельхейм приветствовал свою хозяйку. Полумрак тянулся от темных углов. — Слуга! — требовательный женский голос пронесся. — Слуга! Богиня встала и подошла к окну, выглянув из которого, она увидела темный и холодный мир без солнца. Подземный мир не был приспособлен для ребенка, будь он хоть трижды Певерелл. Это царство, в котором не было ничего живого, и откуда невозможно было уйти. Бескрайние просторы, состоящие из гор, острых камней и непроходимых буреломов. Ни единого лучика солнца не могло просочиться в этот мир. Ужасное место, куда отправляются все мертвые. И где не место живым. Молодая женщина металась по комнате, пытаясь придумать выход из ситуации. Ее притянуло в Мидгард по желанию потомка, где последний из рода Певерелл был в смертельной опасности. Ее потомок молил о помощи, поэтому она не могла это проигнорировать. Несколько раз Хель облачалась то в воинские наряды, желая сжечь и уничтожить любого, то снимая их. И все равно неизменным оставалось то, что она желала уничтожить того темного мага. Но Хель останавливала себя на месте, тормозила изо всех сил, потому что покинуть царство мертвых и ей было не под силу. И единственный, кто ей мог помочь, находился сейчас в библиотеке. Бросив тщетные попытки собраться, Хель поспешила в библиотеку, не обращая внимания на дворцовых слуг, которые пытались остановить ее. — Отец! — она ворвалась в библиотеку, громко хлопнув дверями. — Что привело тебя, дочь? — лукаво улыбнулся мужчина, откладывая книгу. — Отец, — склонилась в поклоне Богиня, опускаясь на колени, — молю о снисхождении. — Это уже интереснее, о чем же хочет просить королева целого царства? — заинтересованно спросил он, играя скипетром, что оказался в его руках. — Как Вы знаете, отец, раньше я могла бывать в Мидгарде. И там у меня есть потомки, которым я покровительствую. Этой ночью у меня было видение, где на последнего из рода было совершено покушение, — не поднимаясь, ответила девушка. — Я молю Вас помочь мне выпустить Дикую Охоту! Я должна защитить его! Я знаю, что еще не время, но я не могу ждать! Для них нет сложности в перемещении между мирами. А еще Хель знала, что Дикая Охота — символ и предзнаменование несчастья, войны и смерти. В Мидгарде слагали легенды о том, что всадники появлялись, в основном, в зимний период, либо на магические даты оставшихся там волшебников. Хель и сама любила Охоту. Она облачалась в выщербленные и ржавые латы, надевала на голову шлем с буйволовидными рогами и растрёпанными султанами, звенела цепями поверх лат. Именно Богиня Смерти — возглавляла кавалькаду Дикой Охоты. — Это серьезная просьба, — вздохнул Локи, Бог лжи и коварства, вставая со стула. — Я поговорю с отцом и братом, чтобы те помогли тебе. Не дожидаясь ответа дочери, Локи взмахнул скипетром и исчез в зелёной дымке, оставив на столе раскрытый фолиант. Хель встала с пола и решила, что Локи может вернуться и не один, поэтому в очередной раз созвав слуг, вернулась в комнату. Помощницы начали плести косы, а служанки принесли платье. Закончив со всеми приготовлениями, Богиня вернулась в библиотеку, где вытащила из одного из дальних стеллажей книгу, в которой была аккуратно сложена фотография ее возлюбленного, когда-то жившего в Мидгарде, и рядом с которым она провела долгие пятьдесят лет, подарив наследника. — Хозяйка, — отвлек ее от воспоминаний голос служанки. — Вас ожидают в тронном зале. Не теряя времени, Хель пошла в тронный зал к гостям. Она спешила к ним с той скоростью, с которой позволяло ей ее положение, каждые несколько шагов она одергивала себя, чтобы не перейти на бег. Увидев перед собой черные двери, Хель остановилась и сделала несколько глубоких вдохов, после которых уверенно толкнула двери и вошла в зал. — Один, король Асгарда, защитник Девяти миров, отец Тора и Локи, муж Фригги, — склонилась в поклоне Богиня Смерти, выказывая уважение верховному богу, — молю Вас о снисхождении. За плечом Бога грома стоял ее отец. А перед ними выстроились воины Дикой Охоты, призванные Одином. Все как на подбор высокие, широкоплечие и опасные. — Сын рассказал о твоей просьбе, — величественно произнес мужчина, после чего аккуратно сжал хрупкие плечи богини и помог встать. — Я разрешаю отправить воина на защиту твоего потомка! — он взмахнул рукой. — Сегодня ко мне обратилась Хель с просьбой о защите ее потомка в Мидгарде. Кто из вас готов взять на себя такую ношу? Разом стройные ряды сделали шаг вперед, подтверждая свою верность богам. — Выбирай любого, — указал мужчина и отошёл. Хель прошлась вдоль войска, останавливаясь и замирая около некоторых из них, затем вернулась к богам и объявила: — Я выбрала воина с меховым плащом, — она указала на нужного рыцаря, облаченного в латы без опознавательных знаков. — Выбор сделан, — подтвердил Один, снимая взмахом руки иллюзию. Едва опал черный дым в ногах человека, как перед присутствующими остался стоять все тот же воин Дикой Охоты, не изменившись внешне, лишь отчетливее стало чувствоваться величие в его фигуре. Хель следила за тем, как выбранный воин роняет на пол плащ движением плечей, а следом поднимается снежный вихрь. Стоило снегу пропасть, как перед присутствующими, предстала молодая девушка с тугими косами, достигающими пола, в боевой одежде викинга, с мечами за спиной и посохом в руках. — К вашим услугам, — гордо произнесла девушка, не склонив головы. — Что требуется от меня? — Хейд? — спросил Один, скрывая удивление в голосе. — Вот мы и встретились вновь, внук Бури, — усмехнулась она, не выказывая должного уважения, в затем обернулась к Богине. — Давно не виделись, мам. Как хитро сыграли своими нитями Норны, столкнув когда-то Хель с великим викингом Рагнаром Лодброко. И от их союза родилась дочь Сигрид — великая вредительница, которая не страшилась смерти и со всей отвагой бросалась в битву. Хель не ожидала увидеть дочь в числе воинов Дикой Охоты. Но чувствуя узы, связавшие их тысячелетие назад, именно на дочь выбрала Хель для своего задания. — Мой потомок остался без защиты, я не могу к нему прийти, — Хель старалась унять волнение, поселившееся в сердце после увиденного сна. — У него есть родня, но я чувствую, что она не защитит его. Его предадут не единожды, он будет один и погибнет. — Я выполню просьбу великой Хель, — улыбнулась Сигрид и склонилась в поклоне. — Но мне нужен проводник, я слишком давно была в Мидгарде. Хель помнила, что дочь покинула Мидгард и отправилась путешествовать между мирами, когда погиб ее возлюбленный. Наверное тогда же она и примкнула к Дикой Охоте, скрывшись от боли потери за доспехами и магией Одина. — Почему ты не просишь ничего взамен, Ведьма? — спросил Один, сохраняя внешнюю холодность. — Никто не может дать мне то, чего я хочу, — едва слышно прозвучал ответ. Один никак не отреагировал на ее слова. Хель очень хотела допросить и дочь, и Одина, чтобы узнать о условиях, на которых Сигрид присоединилась к Дикой Охоте. Нормы перекрутили нити судьбы воительницы так, что от былого пути ничего не осталось. Жизнь Сигрид оказалась полной сражений и разбитых надежд. — Прошу прощения за вторжение! В тронный зал ещё один ребенок Локи — Фенрир в своей человеческой форме. Он был так же взволнован, как и Хель. — До меня дошли слухи, что моя сестренка организует спасательную операцию. — Ты как всегда, — усмехнулся Локи и позволил приблизиться, — неужели и у тебя есть дела в Мидграде? — Есть отец, — согласился юноша, внимательно смотря на сестру, взглядом прося ее поддержки. — Мои потомки также находятся в опасности! И я, услышав о желании сестры, хотел бы попросить об их защите. — Один из них ближе, чем ты думаешь, — вздохнула Сигрид, кидая выразительный взгляд на кого-то из воинов за его спиной. — Что ты имеешь в виду, Хейд? — поинтересовался Один, взяв на себя переговоры со своенравной ведьмой. — В твоем войске, внук Бури, стоит ещё один потомок Локи, — объявила девушка. — Выйди вперед, — потребовал Один, осматривая каждого. Вперед сделал шаг высокий воин, облаченный также в рыцарские одежды, но в этот раз на его плече был виден герб с «тремя воронами», который сразу же был узнан Фенриром. По воле Одина доспехи развеялись на воине и перед ними предстал молодой человек в богатых одеждах. — К вашим услугам, — звонкий голос зазвучал в тронном зале, — Регулус Арктурус Блэк. — Поднимись, потомок Фенрира, — велел ему Один, а затем обернулся к внучке. — У вас есть полчаса, прежде чем я отправлю Дикую Охоту в Мидград. — Как у тебя дела, дочь? — Хель подошла к девушке. — Я в порядке, мам. Много путешествовала, иногда приходила на зов потомков Арманда. Сигрид, пока они говорили, успела проверить свое снаряжение. Она не волновалась, а была спокойна как ее отец, отправляющихся на очередное сражение. А вот потомок Фенрира нервничал, он внимательно слушал наставления, но при этом складывалось ощущение, что Регулус вот-вот упадет в обморок. Не все могли выносить силу Богов. — Хеймдалль готов открыть мост-радугу Биврёст на границе Асгарда и Мидгарда, — провозгласил Один и ударом посоха, активируя магию перемещения. Хель поддержала дочь, когда их окутала магия, рядом так же поступил Фенрир с Регулусом. — Сигридр Лодброк дочь Рагнара Лодброка и Богини Хель готова отправиться в Мидгард! — девушка подняла взгляд на Одина, а в ее синих глазах плескалась ледяная пустошь под стать царству мертвых. — Удачи, Сигрид, — прошептала Хель, целуя дочь.