Сборник драбблов для Летних ОтМеток

Юная девушка с необычным именем Гаултерия тренировалась на катке дни напролёт, порой, оставаясь даже на ночь. Она водила дружбу с ночным сторожем, а потому могла провернуть подобное. Вот уже несколько лет она старалась развить свои навыки для того, чтобы она смогла поступить в лучшую сборную по фигурному катанию, чтобы её тренировали лучшие и чтобы она сама стала лучшей. Очередной круг спиной и риттбергер, по-другому его называют «петля». Сразу же за ним идёт комбинация из нескольких прыжков, разной степени сложности. Гаултерия сжала зубы в воздухе, прижимая руку к груди и… Падение. Неудачно выставленная нога окончилась очередным поражением амбициозной фигуристки. — Чёрт! — девушка со всей силы стукнула по льду кулаком, стесав кожу. На появившиеся кровавые следы упали чистые капли слёз. — Почему? Что со мной не так? — Может, потому что ты слишком сильно задумываешься над своими движениями? Тебе стоит расслабиться и не заучивать фигуры, — раздался с одного из зрительских рядом хриплый старческий голос. Гаултерия повернулась к мужчине, выбившиеся из тугого пучка светло-русые пряди падали на карие глаза, в которых горели лишь решимость и жажда чего-то большего. — Кто вы? Каток уже закрыт. — Но ты же здесь, почему мне нельзя? — усмехнулся мужчина. Гаултерия обладала не самым лучшим зрением, что являлось одной из причин её вечного отстранения, поэтому не могла толком разглядеть собеседника. — Вы не ответили на мой вопрос, — продолжала упорствовать Гаултерия. — Насколько у тебя плохое зрение? — мужчина продолжил задавать свои вопросы, не обращая внимания на возмущения Гаултерии. — Три диоптрия, — сквозь зубы произнесла она. — Хм, не так уж и плохо, многие тренера пренебрегают подобным, — задумчиво произнес мужчина. — Я знаю, но меня всё равно не берут, — тихо ответила Гаултерия, в очередной раз глотая обиду за несправедливость этого мира. — Может, причина в другом? — предположил собеседник. Послышался скрип бортиков, значит, он на него облокотился. — Например? — огрызнулась девушка, стараясь аккуратно подняться. — Характер? — усмехнулся мужчина. — Нормальный у меня характер! — тут же повысила голос Гаултерия. — Точно? — мужчине явно нравилось её дразнить. — Что вы прикопались к несчастной девушке?! Если хотите поиздеваться, то лучше уйдите, иначе я кину в вас коньками! — Гаултерия медленно скользила к мужчине, у которого стала всё лучше проявляться определенная внешность. Грузноватое тело, но при этом высокий рост, пробившаяся седина в некогда воронных волосах, грубоватые черты лица. Девушке начало казаться, что она уже где-то видела этого мужчину, хотя не то чтобы у него была какая-то выдающаяся внешность. — Как зовут-то тебя, несчастная? — оперевшись подбородком о кулак, спросил мужчина. — Гаултерия, — буркнула девушка, всё ближе подъезжая к неожиданному собеседнику. — Ты знаешь, что твоё имя означает гармонию и умение сдерживать свои эмоции, а не наоборот? — Вас спросить забыла, как мне себя вести, — нахмурилась фигуристка, которая наконец смогла полностью разглядеть своего собеседника. Лицо покрывали морщины, которые свидетельствовали о том, что он часто улыбается, а в ясных голубых глазах была так много жизни, что казалось, будто на тебя смотрит юноша под тонной грима. — Вы — Артур Сириот! Я знаю вас! — Ну надо же, — явно умилившись с такой реакции, мужчина улыбнулся. — Вы один из лучших тренеров последних десятилетий! Ой! — видимо, вспомнив своё поведение, Гаултерия незаметно попыталась отъехать назад, не переставая держать глаза широко открытыми. — Э-э-э, прошу прощения за своё поведение, я не очень хорошо вижу, — мямлила она. — Ну, конечно, а если бы я был кем-то из простых обывателей, ты бы не извинилась? — засмеялся Артур, откинув голову назад. — Я просто растерялась. — Разумеется, вот что, несчастная девушка, потенциал у тебя есть, но характер не позволяет тебе развиться. Я люблю трудности, поэтому приходи завтра по этому адресу в девять часов утра, — протянув лаконичную визитку неуспевшей отъехать достаточно далеко девушке, Артур дождался когда она её примет и, подмигнув напоследок, ушёл с катка, оставив удивлённую и сбитую с толку Гаултерию одну. *** Прийдя домой уже под девять часов, Гаултерия тихо отворила дверь в старую квартиру, боясь разбудить её обитателей. Но предательские доски пола выдали её протяжным скрипом. Зажмурившись и поджав губы, девушка тяжело выдохнула, уже слыша, как шуршит тело на матраце. — Гуля, это ты? — протяжно вопросил прокуренный голос матери. Из той же комнаты послышались неразборчивые звуки, видимо, выдаваемые очередным сожителем. — Да, мам, я вернулась с катка, — безнадёжно крикнула Гаултерия, оперевшись спиной о только что закрывшуюся дверь и стала разглядывать потрёпанный потолок с опадающей в самый неожиданный момент побелкой. Вернее, уже её остатками. — А который час? — спросила мать, зазвенев бутылками, в избытке пылившимися рядом с матрацем. Полноценной кровати нет уже давно. Продали. На алкоголь. — Около девяти вечера, — медленно бредя сквозь захламленный коридор к собственной комнате, продолжала отвечать Гаултерия. — О, ларёк ещё открыт! — судя по звукам, очередное тело подскочило на бедном матраце и уже собирается одеваться, дабы купить ещё «жизненно необходимой» жидкости. — Я спать! — быстро проговорила Гаултерия и закрылась в своей комнате, прислушиваясь, как оживились мать с сожителем. *** Разумеется, без десяти девять, Гаултерия топталась напротив солидного здания, боясь сделать последние шаги в, возможно, новую жизнь. — Так и знал, что придётся тебя самому провожать! — внезапно произнёс Артур за её спиной. Подскочив и резко обернувшись, девушка придержала очки, чтобы они не слетели. — Пойдём уже, несчастная Гармония, — и, схватив Гаултерию за руку, потянул её к стеклянным дверям. *** — Рассказывай, — усевшись за стол и сложив на нём руки в замок, спросил Артур. — Что именно? — сжав пальцами старые брюки, единственные прилично выглядищие, спросила девушка. — Всё. — Например? — В какой семье росла? — А это вам зачем? — Здесь я задаю вопросы, всё. Тяжело вздохнув, Гаултерия начала рассказ. Про когда-то счастливую семью, про отца, что ушёл, про спившуюся мать и мечту стать известной фигуристкой, как папина мама. — А как твою бабушку звали? — задумавшись и постукивая пальцами по столу, произнёс Артур. — Жасмин Тилиус. — А отца твоего случайно не Олеандр зовут? — Э, откуда вы знаете? — Да просто знаком с твоей бабушкой и её желанием называть своих потомков в честь цветов, — фыркнул Артур. — Насчёт твоего отца… с ним я тоже знаком. — Не надо мне про него рассказывать, он меня бросил, — Гаултерия сразу же сложила руки на груди и откинулась на спинку кресла. — Уверена? — Давайте продолжим. *** Так начались изнурительные тренировки под сопровождением одного из лучших тренеров. Гаултерия переехала в новое жильё, подальше от безнадежной матери. От бесконечных прыжков, вращений и спиралей поначалу кружилась голова, но вскоре Гаултерия привыкла и к этому. Суровый во время тренировок, но насмешливый при личном общении Артур взялся так же и за попытки усмирить буйный нрав его подопечной. Ему казалось, что всё получилось. И вот, долгожданный финал. Отборочные. Шанс попасть в мечту. Гаултерия, в линзах и сияющем наряде сделала первый скользящий шаг. В её выступлении она была словно прекрасная птица, только распустившийся цветок. Она полностью отдалась движениям и музыке, погружаясь в себя и, одновременно, раскрываясь перед всеми. Отзвучали последние аккорды и наступила тишина. Мгновение, другое и зал взорвался аплодисментами. В сумме, Гаултерия получила от судей девяносто три балла за короткую программу. Широко улыбаясь она подкатилась к тренеру, рядом с которым стояли ещё трое. Женщина с воронными кудрями и сияющими голубыми глазами, очень похожая на Артура. Рядом с ней стояла девочка, на пару лет младше Гаултерии. Третьим оказался мужчина, от вида которого у Гаултерии защемило сердце. Он смотрел на неё карими глазами с глубочайшим чувством вины. — Гаултерия, позволь мне представить тебе свою семью, — начал Артур и указал на брюнетку. — Думаю, ты уже поняла, что это моя дочь, Ванесса, и её дочь Магнолия, а мужчину, ты знаешь, это Олеандр. — Приятно познакомиться, — с понимающей улыбкой и тёплым взглядом, Ванесса протянула Гаултерии руку. — Да… — прошептала она, продолжая рассматривать отца.