Хантер Может И Простит

Руки на плечах, на запястьях, на груди. Сколько же рук на его теле! Каждая сжимает. Руки на лбу, на шее. Он не может сглотнуть, вздохнуть, чувствует, как по подбородку течет то ли слюна, то ли кровь. Во рту медь точно чувствуется. Перед глазами гаснет мир, но его выдергивают в свет и еще какие-то руки перед глазами чертят и чертят заклинания. То ли они его усыпляют, то ли оживляют, то ли убивают. Хантеру плевать, что с ним делают, он устал и надеется, что все закончится поскорее и понадежнее. - Сэр? Держитесь, сэр. Не закрывайте глаза! Руки тащат его. Куда-то все тащат. Ноги отрываются от земли и уже не ясно, где верх, где низ. От повиновения его удерживает только паническая мысль, что он к Белосу не хочет. И только она одна заставляла его трепыхаться. Но он больше не может. Ему заломили руки. Пнули в колено. Швырнули об стену. Теперь он едва может втянуть воздух. Разбитым ртом. Нос тоже разбит. Что еще с ним сделают? Перед глазами светящиеся колечки сливаются в острый синий взгляд. - Все настолько плохо? Да император убьет нас, если Стража увидит. К медикам его. Руки тащат. Видимо, к медикам. И все наконец-то исчезает. --- Император Белос выслушал отчет скаутов предельно внимательно. Миссию провалили, ковен Иллюзий остался без главы, как и сам Грей, Северин дезертировала, хексайтские школьники посрамили имперский ковен, Бамп заработал себе еще очков к Окаменению. Что-то еще? Громила молчит. - Капитан. Подумайте о том, как ваша казнь мотивирует следующего капитана скаутов выполнять свою работу на совесть. - Казнь? - За предательство. Чудовищную некомпетентность. За нападение на Золотого Стража. Глава ковена медиков четыре раза вдыхает и четыре раза выды… В прорези маски на него смотрит смерть. - А вы мне не скажете, глава ковена Медиков, почему мой Страж в таком состоянии? - Он сопротивлялся… - Вы бы тоже сопротивлялись. Одурманенный. Одураченный. Руку! Главный Медик, зажмурившись, протягивает запястье. - Это клеймо запечатывает ненужное, чтоб вы сосредоточились на ваших сильных сторонах. Вы годы копили и преумножали свои навыки, чтобы притащить мне Стража таким, будто его на части рвали? Вы уверены, что достойны своего места? Попробуйте силы в ковене Бардов. --- Что-то проявляется. Высокая фигура, копна седых кудрей, поджатые губы. - И это твоя благодарность? Ледяной ужас сдавливает горло, сердце заходится, внутри всё, как будто вывернулось наизнанку, Хантер не мог заплакать, даже, если бы захотел. - Не вставай. Племянник. Скованный по рукам и ногам Хантер поднимает голову. В следующий миг он шарахается от протянутой руки. Оскорбление выскальзывает наружу и Хантер готов откусить себе за это язык. - Монстр? – Белос странно улыбается. Для него, единственного не-монстра на всех Кипящих Островах, слышать в свой адрес такое весьма необычно. Хантер сознает, что сейчас оскорбил Императора, боль в его груди сильнее, чем от ран на теле. - И чего же ты ждешь от такого «монстра», как я, моя хорошая правильная ведьма? – император обкатывает на языке оскорбление, не требуя ответа. - Я бы назвал свои поступки не дотягивающими до твоих высоких, идеалистично оторванных от реальности, стандартов. Но мне нет нужды оправдываться перед тобой, Хантер. - Ты…ты… - Белос внимательно наблюдал за тем, как Хантер подбирает новое слово. – Зло! Он пожал плечами. - Не драматизируй. Я не планировал становиться злым, никто такое не планирует. - Я не смогу тебя простить! – не останавливается Золотой Страж. - Ты? Простить меня? – Белос говорит так, что у Хантера внутри скручивается ком из вины и ужаса. - Мой Золотой Страж, которому я доверял, заключил сделку с дикими ведьмами. Завел зверушку, полную дикой магии. Помог врагам проникнуть в мой разум. Подвел меня. Разрушил все возложенные надежды. Предал. Опозорил плащ. Тебя должно больше заботить, смогу ли я простить тебя, племянник. Каждая фраза вбивала гвозди в распятую душу Хантера. Он вздрагивал, понимая, что лишь муха в липкой паутине из лжи. Но не принимать истинность звучавших пощечинами слов не мог. Дядя Белос проявил милосердие. Дал помолчать, заговорил сам. - Я знаю, что ты видел. Я видел это тоже. - Дядя… это все правда? - Мне оставалось лишь смотреть, как мой особенный мальчик дает себя одурачить! Кому? Человеческому ребенку со стопкой бумажек. - Я видел правду? - Ты видел, что я показал тебе, и показал бы любому самонадеенному вторженцу. Мой разум не полянка с эдельвейсами. Я император Кипящих Островов, Хантер, и вынужден защищать свои мысли, свои секреты. - Ты убил. Убил Золотого Стража. - Мой Золотой Страж передо мной. - И на всех ведьмах клеймо. Все ведьмы умрут. - Все рано или поздно умрут. Ведьмы. Ты. Я. Тут уж ничего не поделаешь. Голова раскалывается. Невозможно отделить мысли от произносимых слов. И не понятно, где правда. Дядя же не врет сейчас? - Хантер. Видения должны быть пугающими. Шокирующими. Преследующим кошмаром. Иначе каждая первая дикая ведьма будет в силах вторгнуться в голову кому угодно. Оставить там отпечаток гнили. Разрушить изнутри. - Это все было на самом деле? Я не знаю, кому верить, - тихо говорит Хантер, не находя в глазах своего императора сочувствия. - Хантер, ты слышишь себя сейчас? Ты не веришь мне? Что ж. Ты желал идеал, как и я. Мы оба разочарованы, - Белос щелкает пальцами и Хантер больше не чувствует, что связан. Перед императором непристойно валяться как куль, так что он с трудом поднимается на ноги. - Ступай в крыло медиков, - велит Белос. - Позволь ведьмам осмотреть себя, не сопротивляйся. И отдохни, - последние слова звучат мягче. Из-за этого у Хантера покалывает в ладонях. - Я навещу тебя в День Единства. Нужно выполнить одно… обещание, - Белос опускается на трон, и сердце Титана оживает над его головой. - Хантер? Золотой Страж? Золотой Страж игнорирует прямой приказ. Он устало плетется к подножию трона и преклоняет колено. Он едва понимает, где находится. Тело его двигается на автомате туда, куда привыкло перемещаться. Белос приподнимает бледное лицо Хантера, склоняется над ним. Бедное дитя. Недолго. Терпеть осталось недолго. Перед Хантером снова все гаснет. Последнее, о чем он думает – как можно вернуть доверие дяди. Как заслужить прощение.