НЕЖНОСТЬ

Слежу, осуждённый на вечную ревность. — Можно и так, Арсений, я в принципе не против... Ладно, ладно, пококетничали и хватит. — Блин, ты так хорошо меня понимаешь. Мы можем быть лучшими друзьями, ты знаешь... Ну-ну, кончай-кончай-кончай. — Ты мне нравился... Стоп! — ...потому что у вас сначала случается флирт... Не играй, актёришка. Не закрывай глаза, не криви придурочный рот. Ничего не говори. Мне всё про тебя известно. Я тебя насквозь вижу. «Униженный и оскорблённый заканчивает игру в полусмятении» — так ты сидишь напротив и думаешь обо мне, метая взгляды? А я уже не был тем Антоном- грустноглазым херувимом, вожделеющим и наблюдающим за тобой со стороны такой близкой, и вместе с тем так горестно недостижимой. Я теперь выше ваших нелепых злоключений, я вне досягаемости ядовитых проказ. Знал бы ты, как я душевно очистился, Арсений, узнав сейчас тебя самоё. Меня твои финты не задевают. Я от тебя освобождён. И мне даже не интересно, что ты намереваешься мне сказать. Хочешь же? Собираешься? Наша песенка спета. И это не фигура речи. Я пошёл. Не смотри на меня исподлобья. Твои стреляющие глазки теперь на меня не действуют. Я нарочно закрою дверь бесшумно. Чтобы эта пуля тишины тебя убила. Погоди, я только оттяну крайнюю плоть пистолета и упьюсь оргазмом спускового крючка, а дальше можешь умирать. И не оглянусь — о, я никогда не подарю тебе этот триумф мнимой твоей победы. Посмотри, я достаю спичку. Моста скоро не будет. — Ха-ха, куда это он... Экая досада, я не слышу твоей жалкой риторики, комментария, выплюнутого в воздух, как выпавший из кармана чек — кому он нужен? — и не вижу, как ты, взмокший, бежишь прямо по пятам. Ладно, так и быть, это вижу. Что же, подходи, Дружок, давай лапу, только язык спрячь. — Я не унижусь пред тобою. Ни твой привет, ни твой укор не властен больше надо мною... Я начал этот кинжальный обмен репликами. Я и закончу. А тебе я слова не давал. — Куда ты сбежал? Ты перепутал мой член с дверной ручкой? Надо же, запыхался, а ещё пытаешься острить. Переведи дух, дорогуша. И нет, не тяни своих смехотворно длинных рук ко мне. — Я умру, если тронешь меня. Должно быть, ты только этого и ждёшь. — Антон, милый, тебе твоё настроение и сиюминутные иллюзии подсказали увидеть и услышать то, что ты увидел и услышал там, на площадке. Не надо унижаться, ты прав. Давай лучше я унижусь. И я знаю, что будет дальше, отлично знаю. Ну же, где твой сценарий? Я тебя читаю раньше, чем ты пишешь. Мне даже отвечать тебе не надо: молчу. — Не играйся, родной. Это ни к чему сейчас. Ты считаешь, что я тебя обидел. Вернее, да, так и есть. Поэтому я сейчас стою здесь и прошу у тебя прощения. Ты хотел этого — я даю — бери. Честно сказать? Я готов остаток своей жизни унижаться. Возможно, это была моя квазиэротическая фантазия — приревновать. Допускаю, что я мог всё это специально затеять. Наверняка я с лупой искал зацепку, чтобы надавить и дёрнуть, посмотреть, как ты справишься. Но чего я точно не мог предугадать, так это твоего ответа. И всё-таки... я никогда не знаю твоего сценария. С тобой я в чистых дураках. Говорю: — Помолчи, я в койку хочу. И в этот раз я отличил твой член от дверной ручки.