Девушка с черным сердцем

Своенравность и строгие огоньки в глазах — все, что осталось от прежнего образа девушки. Даже волосы, кажется, приобрели чёрного отлива, а эпителий на кончиках пальцев стал грубее. Благодаря любимым сигаретам «Парламент», голос отдавал хриплостью, не присущей ранее. Тишина радует Алису своей ненавязчивостью. Она устало прикрывает глаза, — засыпать под утро вошло в привычку. На похоронах брата были немногие, а спустя почти год она здесь и вовсе одна. Бледная кожа, сквозь которую заметны серо-синие вены, контрастирует с ярко-красными лепестками цветов. Алиса бывает здесь стабильно раз в две недели и всегда в среду — самый ненавистный день, когда у неё забрали самое дорогое. Жизнь старшего брата и, кажется, её собственную. Она дарит ему скупую, чуть кривую улыбку и каждый раз ругает себя за то, что на большее не способна. — Знаю, ты злишься. И я не должна себя оправдывать, но по другому не могу, правда, — шепчет она, будто боясь, что кто-то услышит. Девушка бережно и нежно подносит к выгравированному изображению ладонь, едва касаясь кончиками пальцев. Гранит обжигает естественной прохладой, но Алиса этого вовсе не замечает, ведь её руки такие же холодные. — Я испекла сегодня твой любимый пирог, — чуть помедлив, сознаётся: — Выбросила, не смогла даже куска ко роту поднести. Ты бы мне этого не простил, — вырываться из груди истерический смешок. На худом лице неоправданная дурацкая улыбка. — Совсем забыла, — разрывая тишину, говорит брюнетка. Из сумки спешно достает блокнот и открывает на нужных страницах. Ветер играет с листками бумаги, что вызывает у девушки детское раздражение. Хотя спешить некуда — у него для неё целая вечность в запасе. Показывает пустоте свои рисунки и наброски, свято веря, что он всё видит. Ей так гораздо проще. Так она уберегает то, что осталось от нервной системы. Вера не исцеляет, но и не вредит. — Я так хочу к тебе. Соскучилась по тому, как ты взъерошивал мне волосы… Теперь меня это не бесит. Слышишь? Молчание в ответ. Она с такой детской надеждой пытается расшифровать шелест листвы, каждое дуновения ветра, и знаки, которых не существует, что, кажется, вот-вот всё-таки услышит его ответ. Здесь она по-прежнему его маленькая Алиса, которая нуждается в защите и попечительстве. Для брата она останется такой же как и год назад. Он был тем, кто всегда считывал эмоции по глазам, по единому вздоху. Ей не хватало этого волшебного умения в других, как бы не старалась отыскать. — Прости. Я знаю, что не оправдываю твоих ожиданий, не исполняю всех обещаний. Знаю, что сейчас я худшая версия Алисы. Мне не хочется, чтобы ты меня такой видел. Прости, прости… Тихо плачет, пряча лицо в ледяных ладонях. Безбожно покусанные губы свидетельствуют о всех душевных пытках, которые постепенно изматывали девичью душу. Глаза поблекли под воздействием слёз. Но хуже всего было с сердцем. Оно приобрело ужасный черный цвет, покрылось какой-то каменной пленкой. Всё, что существовало в середине, где сердечная мышца ещё была чуть розоватая и сокращалась, — боль, страх и обида. Алиса с каждым днём ненавидела людей всё больше. Необъяснимая злость разъедала изнутри, оставляя только ожоги. Она вынашивала в черном сердце обиду на всех и всё, в чём ещё существовала жизнь. Девушка перестала любить улыбки, ведь была убеждена, что люди не имеют никакого права на эту эмоцию, когда ей так плохо. Всё, что осталось от здравого смысла, кричало: «Так неправильно!» Но боль оглушила её надолго…если не на всю жизнь. Она стала воплощением противоположного — ребёнком без эмоций. Маленькой девочкой, обиженной на весь этот чёртов мир. — Я вчера продала квартиру, подписала все документы. Ты бы, наверное, злился, но это невыносимо, честно, — Алиса сжала цветы, от чего на тонкой коже проступили капельки красной вязкой жидкости. Посмотрев на ладонь, без каких либо эмоций вытащила из сумки салфетку и вытерла кровь. Ей доставило необъяснимое удовольствие наблюдать, как медленно по белой материи расплываются алые узоры. Будто испугавшись, что кто-то увидит её увлеченный взгляд, сжала салфетку в ладони до побеления фаланг. — Мне пора. Ещё вещи перевозить. Я люблю тебя, слышишь? — в ответ лишь ветер. Алиса блаженно прикрывает глаза и даже слабо улыбается. Сейчас она беззащитная уязвимая девочка, пытающаяся найти во всём его присутствие. Глупое желание постепенно сводило её с ума, но маленький ребёнок внутри всегда находил этому оправдание. Единственное, в чём Алиса находила смысл, — хранить любовь ради брата. Её девушка никогда не отпускала с сердца. Она оберегала то, что осталось, как только могла. Это и было спасением для ребенка…для маленькой Алисы.

Ребёнок без эмоций увлечён забавой, Совсем не детской, правда, А ужасно странной и кровавой.