Чёрное пламя Ордена Цишань Вэнь

Вэнь Жохань спокойно поддерживает светскую беседу с Цзинь Гуаншанем, иногда поглядывая на младшего сына. Тот под смешки братьев тихо, но метко комментировал реакции и поведение гостей, не жалея яда, иронии и сарказма. Хоть внешне никто не показывает, но вся семья переживает за А-Ина. Он привык за столько лет носить маску с яркой улыбкой, накапливая все в себе, но за эти полтора года А-Чао и А-Сяо помогли младшему научиться выражать эмоции в окружении семьи и близких. Было сложно убедить подростка в том, что они всегда поддержат и помогут во всем, никто не будет кричать и ругать за выражение эмоций. Никто не будет фальшиво улыбаться и успокаивать, чтобы он загонял свои эмоции в глубь себя. Пожалуй, из всего именно это было сложнее всего. Убедить, что тут его любят, о нем заботятся, ему всегда помогут и никогда не предадут. Неожиданный звон разбитой чаши вывел мужчину из задумчивости. На звонкий звук все повернулись, в мертвой тишине они увидели, как возле Цзян Ваньиня осыпаются осколки чаши, а по его рукам стекает вино. Напряженную тишину разбил яркий, как солнце, смех младшего наследника Вэнь. — Молодой господин Цзян, не стоит вымещать свои эмоции на ни в чем не повинной посуде. Направьте эту энергию на тренировки, это принесет вам намного больше пользы. Вэнь Лимин знает, что бьет по больному. Знает, как сильно Ваньиня задевают подобные слова и намеки на то, что он слабее сына слуги, и не важно, что это оказался сын двух сильнейших заклинателей своего поколения. Важно то, что он был слабее слуги. Вэнь Ин прекрасно знает, как задевало его бывшего шиди предложение старейшин Фэнмяню признать слугу своим сыном и сделать наследником его. О, он это все знает и именно поэтому сейчас так приятно наблюдать, как подросток то бледнеет, то краснеет, не смея уйти так рано, но оставаться для него просто невыносимо. Ранее Вэнь Ин не наблюдал за собой такую жестокость по отношению к людям, ему всегда было легче просто врезать, но, видимо, общество братьев на него повлияло сильнее, чем кажется. В принципе, подросток не видит в этом ничего плохого: всепрощение не лучшее качество для будущего главы клана. Да и, в принципе, не всё можно прощать. Например, предательство прощать нельзя. Постепенно звуки стали возвращаться в помещение, а желание уйти из этого балагана появлялось все сильнее. Но он должен продержаться, пока не сгорят еще две палочки благовоний, поэтому, не желая мучиться, Вэнь Лимин перевел взгляд на Лань Чжаня, давая возможность наградить себя прекрасным видом. Видеть в глазах Второго Нефрита осуждение было неприятно, однако, что больше смущало парня, тот казался странно довольным. Чересчур. Довольный Лань Чжань - это странное зрелище. Прекрасное. Что может быть лучше этого? — Поцелуй ты его уже. Уверен, он не будет против, диди. От тихого шепота Чао-эргэ смущенный юноша вздрогнул, испугавшись такой неожиданности, и фыркнул недовольно. — Таким бесстыдством у нас занимаешься только ты, гэгэ. А может и правда поцеловать этого прекрасного, словно нефритовая статуя бога, заклинателя? Интересно, как быстро тогда Лань Чжань нападет? Помнится, в прошлый раз хватило всего одного взгляда в книгу с неприличным содержанием, чтобы юный нефрит напал на него и уничтожил один из лучших сборников. Интересно, а какие губы у него? Наверняка теплые и мягкие. Сухие ли они? Вэнь Ин вздохнул, отгоняя от себя такие неприличные мысли, за которыми и не заметил, как прошло время, и он может спокойно уйти, праздник как раз стал набирать обороты и никто не заметит. Ну, исключая Не-сюна, конечно же. Он не успел выйти в сад, когда нежный, такой знакомый женский голос его позвал. Юноша не мог не остановиться, однако удержал себя и не повернулся к девушке, хоть это и максимально невежливо. — Что-то случилось, дева Цзян? Вам нужна помощь? Голос был чересчур хриплый, и, он уверен, девушка это заметила. Она намного умнее и наблюдательнее, чем кажется и говорят другие. — Я бы хотела с вами поговорить, молодой господин Вэнь. Голос Цзян Яньли тоже явно дрогнул, но парень не стал акцентировать на этом внимание, лишь жестом приглашая её прогуляться по саду. — О чём вы хотите поговорить? — О тебе, А-Ин. — Девушка глубоко вздохнула и низко поклонилась. — Прости меня. Я не защитила тебя, позволила родителям так ужасно поступить. Я не решилась тебе написать, когда узнала о третьем сыне Вэнь Жохане, за что бесконечно сильно теперь виню себя. Я не смею надеяться на твое прощение, но прошу, позволь поддерживать общение с тобой. Я по-прежнему твоя шидзе и переживаю за тебя. — Ох, шидзе… — Вэнь Ин растерялся, не зная, что ответить. — Я не виню тебя… Но, шидзе, Вэй Ин умер, вместо него остался Вэнь Ин. Я не тот А-Сянь, которого ты помнишь. Если ты согласна общаться с Вэнь Лимином, то я буду счастлив. Подросток искренне и открыто улыбнулся и коротко, но крепко, обнял девушку. Благо никто не видел: он не хотел, чтобы о милой шидзе поползли ужасные слухи. — Прогуляемся, А-Мин? — Девушка нежно улыбнулась ему в ответ и, взяв за руку, повела в глубь сада, вызнавая, как прошло это время для него. Так они гуляли до позднего вечера, не заметив за разговорами в приятной компании течение неумолимого времени. Отведя шидзе к покоям гостей, подросток ушел к себе, сделав вид, что не заметил взгляды двух пар глаз: одни были ярко-фиалковыми, а вторые словно расплавленное золото.

***

Вэнь Лимин стоял на площади в окружении адептов своего ордена, рядом с ним как всегда Вэнь Нин, и вместе с ним подбадривает учеников. Сегодня первый этап соревнований лучников, и ребята переживают, не желая опозорить Орден. Все знают, что именно в Ордене Цишань Вэнь самые слабые лучники, за исключением младшего наследника. Но с тех пор как Вэнь Ин принялся обучать адептов стрельбе из лука, уровень поднялся, а ведь никто не знает о такой жемчужине, как Вэнь Нин, который стреляет не хуже самого парня. Пока Вэнь Нин занимался подниманием настроения и веры в себя, Вэнь Лимин проверяет лук, подаренный ему Сюй-дагэ несколько месяцев назад. Лук был прекрасный, полностью черный и хорошо ухоженный, так что подросток не мог насмотреться на это оружие. Прозвучал сигнал, и ко входу на площадку начали постепенно стягиваются адепты. Орден Вэнь будет заходить последними, давая фору другим, так как они знают тут всё. Стоило последнему адепту Ордена Цзян зайти на площадь, как Вэнь Ин повел туда учеников. Быстро направив всех в разные стороны, он пошел на свою охоту. По дороге к своей цели подросток успешно выстреливал в необходимые мишени. Но все же цель его была не в этом. Его цель стоит сейчас к нему спиной, и целится в очередную мишень, подросток долго не думая выстрелил чуть быстрее, забирая добычу себе, и весело зовет юношу. — Лань Чжань! Ты видел? Разве это был не прекрасный выстрел? Подросток явно просто красовался, помня, как это смущало и раздражало Нефрита. — Мгм. Вэнь Лимин хорошо стреляет. Парень замер в шоке, не веря в то, что услышал. А потом подошел ближе к Ванцзи. — Ты меня сейчас похвалил? Ты ведь здоров? — Мгм. Я здоров. Вэнь Ин подходит еще ближе, вторгаясь уже в личное пространство. Только вот Лань Чжань спокойно стоял, не мешая и не отстраняясь. Поэтому этому юноша подходит впритык, но реакции вновь никакой. — Разве тебя не раздражает такое нарушение личных границ, а, Лань Чжань? — Вэнь Ин не может меня раздражать. Парень поперхнулся, в шоке смотря на спокойно стоящего Лань Чжаня. Они были настолько близки, что стоит кому-то немного придвинуться, и их губы столкнутся. Что в прочем он и сделал, целуя юного нефрита. Но, видимо, сегодня молодой господин Лань решил довести проказника до сильнейшего шока, ведь он ответил на поцелуй. Мягко, нежно и трепетно. А губы у него действительно мягкие и теплые, и совсем не сухие. Только Вэнь Ин отвлекся на свои мысли, как почувствовал, что его прижимают к скале, перехватив инициативу и углубляя поцелуй. Подросток не сдержал хриплый стон от такого напора, оказавшегося весьма приятным, чего уж скрывать. Слишком приятным. Казалось, что Лань Чжань выпивает из него весь воздух, но стоило тому закончиться, как юноша отстранился, дабы сделать глоток воздуха, и снова прильнул к таким желанным губам. Только когда пол палочки благовоний сгорело, Нефрит отстранился, произнося всего одно слово, от которого сердце Вэня замерло. — Люблю.