Альбом

Листья на деревьях и кустах шелестят, потревоженные легким теплым ветром; солнце на насыщенно-голубом безоблачном небе зависло высоко, разбрасывая свои яркие лучи по всему шумному городу. Молодой омега, счастливо улыбаясь, открывает стеклянную дверь и выходит из огромного многоэтажного здания, щурясь от света, резко ударившего по глазам, однако даже эта незначительная неприятность не способна разрушить его прекрасное настроение. Как вообще можно грустить в такой замечательный день? Кроме того, что сегодня в Сеуле, после нескольких подряд дождливых дней, наконец выглянуло солнце, молодого человека обрадовал начальник, сообщив о повышении, заслуженном тяжелым трудом, но а вообще, главная причина улыбки во все лицо— годовщина. Сегодня начинается третий год отношений парня с его бойфрендом. — Привет, Чимини, — омега принимает входящий вызов, параллельно спускаясь с лестницы и набрасывая на спину небольшой рюкзак с вещами. — Тэхён, что за дела, до тебя не дозвониться! — раздается по ту сторону телефона недовольный голос. О боги, Ким готов дать руку на отсечение, что сейчас его любимый друг надул обиженно свои пухлые губы и сощурил лисьи глаза. — Прости-прости, — тараторит Тэхён, дабы не злить Пака еще больше, ведь тот в гневе опаснее разъяренного льва, тут уж не стоит обращать внимание на милую внешность. Да, Пак Чимин безусловно занимает первое место в личном списке Ким Тэхёна «Кто самый красивый омега», ведь сочетает в себе все лучшие качества, какие только может иметь представитель их пола: он невысокий, хрупкий на вид, но на деле стройный и спортивный, у него правильные черты лица, завораживающий голос и невероятно большое доброе сердце. Пак может представлять собой и чистую непорочность, и грязную развратность вкупе. Это влечет. Неудивительно, что вокруг этого паренька со школьных времен вились табунами альфы, однако по-настоящему повезло лишь одному— Мин Юнги. Тэхён не знаком с ним близко, однако, погруженный тщательно во все любовные похождения друга, знает, что тот отличный альфа, самый достойный из всех, так что за Пака счастлив и не волнуется. Чимин— лучший и единственный близкий друг Кима, тот, кто не побоялся заступиться в школе за хиленького омегу без запаха и не отвернулся от него не смотря ни на что. А ведь Тэхён с детства носит клеймо «ущербный». Выросший в неполной семье, состоящей из папы, пахавшего на двух работах, и брата-двойняшки, он рано привык к самостоятельности, прилежно учась, следя за порядком в доме, готовя по рецептам из старой разваливавшейся кулинарной книжки. Он страдал не только из-за плохих условий жизни, но и из-за врожденной патологии, забравшей у него запах и возможность забеременеть. Общество реагировало на этот дефект насмешкой, незаслуженным презрением или жалостью, хотя, конечно, были и те, кому просто плевать. Поэтому, когда три года назад на неправильного омегу обратил серьезное внимание красавец альфа, Тэхён не поверил— просто не мог. Чонгуку пришлось знатно потрудится, чтобы расположить к себе младшего, завоевать его доверие. Чон был выходцем из среднестатистической семьи, где отец— офисный работник, а мама— учитель в школе искусств, но это не мешало множеству его амбиций. В итоге альфа к своим двадцати семи достиг многого, развив собственную сеть ресторанов, пользующуюся популярностью у людей с достатком «выше среднего». Во встрече Тэхёна и Чонгука не было каких-то особых моментов. Просто младшему после окончания университета нужно было на что-то жить, ведь поиск работы по специальности— дело небыстрое, а у Чона в одном из новых ресторанов не хватало кадров, так что после судьбоносного собеседования (Чонгук в тот день подменял своего зама, ответственного за персонал, из-за того, что тот заболел), когда счастливый омега выпорхнул из кабинета директора, подписав трудовой договор, а сам альфа, неожиданно заинтересовавшись новым официантом, решил присмотреться к забавному парню, началась их история. — Ладно. Ты ведь завтра возвращаешься домой, Тэ? — спрашивает Пак, сменив гнев на милость. — Если честно, я уже в Сеуле, — Тэхён переходит дорогу, оглядываясь, дабы не попасть под машину, и даже не замечает затянувшегося молчания в трубке. — Ты почему мне не сказал? — обиженно сопит Чимин. — Меня срочно вызвали в главный офис, нужно было представить проект заказчику, хотя дедлайн будет только завтра, — вздыхает Тэхён, — хорошо, что я привык делать все заранее, — бурчит он уже тише, — Ну а поскольку так совпало, что у нас с Гуком сегодня годовщина, я решил сделать сюрприз, так что иду сейчас забирать его подарок, — Пак хмыкает, а Ким, особо не думая, весело добавляет: — Тебе не говорил, что приеду раньше, потому что ты язык за зубами держать не умеешь и всё всем растрепал бы, — в ответ он слышит возмущенное Чиминово: «Эй!» и смеется счастливо.

***

Тэхён сидит на большом диване из мягкой кожи, перелистывая трепетно своими длинными пальцами цветастые страницы. Этот альбом он оформил целиком и полностью сам, придумав дизайн и поработав над наполнением в свободное от работы время. В небольшой лакированной книжке собраны их с Чонгуком самые яркие совместные воспоминания, самые дорогие сердцу, самые ценные, а где-то ближе к концу, в тоненьком вшитом конверте теперь лежит еще и абонемент в танцевальную студию, ведь Ким отчетливо помнит: танцы— детская мечта его альфы. К омеге подходит мужчина лет сорока, на бейджике у него витиеватым шрифтом написано: «Пак Сохён. Администратор», он улыбается мягко и спрашивает, чуть наклонившись: — Как вам, Тэхён-щи? Надеюсь, вас устраивает качество альбома. — Более чем, — кивает Ким, — вы были правы, когда говорили, что лучше сделать страницы на тон светлее. Получилось очень ярко. — Я рад, что смог вам помочь. Хотя, уверен, даже если бы мы не внесли правки, альбом получился бы прекрасным. Человек, оформивший его, настоящий профессионал, — искренне восхищается альфа, заставляя Тэхёна зардеться от похвалы. — Я его сделал, — смущенно лепечет омега, — Спасибо, — Тэхён поднимается с насиженного места и идет на выход из здания, попутно прощаясь с Сохёном и остальными работниками типографии. — А теперь домой, — уже себе под нос говорит Ким и, перехватив поудобнее рюкзак, бодро направляется на остановку.

***

Тэхён выпрыгивает из автобуса, когда тот еще не открыл до конца свои двери, и, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию, идет к нужному подъезду родной многоэтажки. Они с Чонгуком съехались чуть больше года назад, решив, что их отношения уже на нужном этапе. Несмотря на то, что парни, как и многие пары, в начале совместного проживания столкнулись с различными бытовыми разногласиями, их жизнь под одной крышей была очень приятна: совместные приемы пищи, просмотр фильмов вечерами, ну и крепкий сон в теплых объятьях, конечно. Для мега тактильного Тэхёна, которому с детства не хватало чужого тепла и заботы, такой быт был раем. С Чонгуком хорошо, спокойно и просто так, словно омегу, вымокшего под ледяным дождем, тот обогрел и усадил у камина, накинув на плечи мягкий шерстяной плед. Благодаря альфе Ким вновь поверил в чудо. Тэхён заходит в подъезд, дожидается терпеливо лифт, представляя, как будет рад Чон такому скорому воссоединению, переминается с ноги на ногу, робко, но счастливо улыбаясь. Он старается как можно тише открыть дверь, дабы не рассекречивать свое появление так рано, ступает осторожно в прихожую, опуская рюкзак на пол, и уже хочет отправиться на поиски своего парня, чей орехово-хвойный аромат патокой растекается по легким, обнять, прижавшись своими губами к чужим, но осекается, чувствуя в насыщенном альфьем запахе сладкие ягодные нотки. «—Голубика? — проносится в мыслях». Тэхён проходит дальше в квартиру, теперь слыша помимо чужого запаха еще и звонкие стоны. Он открывает дрожащей рукой дверь и их спальню, замирая на пороге. «—…и мята, — Ким морщится от насыщенного аромата ледяной, очень терпкой травы, отдающейся горечью на языке». На большой мягкой кровати, застеленной любимым постельным бельем Тэхёна, лежит хрупкий омега, на его бледной коже калейдоскопом расцветают засосы, поставленные Чонгуком. Незнакомец натурально кричит от удовольствия, забрасывая тонкие руки на мускулистые плечи и притягивая альфу для поцелуя, он выгибается под чужим телом, тяжело дыша, пока Чон, навалившись сверху, ускоряет толчки, кусая изящную шею, шепчет что-то в чужое покрасневшее ухо. — Гуки, — всхлипывает незнакомец, кончая, и обессиленно распластывается на постели. Альфа совершает еще несколько толчков и выходит, изливаясь на подтянутый живот. — Гуки, — вторит Тэхён, хрипя. Он натурально задыхается, боль ощущается, кажется, в каждой клеточке вмиг ослабшего организма. Разум сходит с ума от мучительной правды, пока сердце отбивает ускоренный ритм, не желая верить, а легкие забиваются чужими смешанными ароматами, запахом секса. Тэхён тонет. Парочка, лежащая на кровати, одновременно одаривает Кима двумя растерянными взглядами. Тэхён стоит, приросший к полу, ни живой, ни мертвый, смотрит в такие родныечужие черные глаза, в которых раньше мог видеть мириады звезд, а сейчас ничего— пустота. — Тэхён, ты же ведь завтра должен был вернуться? — Чонгук поднимается, подходя к омеге, но тот лишь морщится, глядя на спортивное тело, по которому до сих пор стекают капли пота. — Я хотел сделать сюрприз, — Ким делает шаг назад, показывая альфе, чтобы не приближался. — Прости, Тэ, я все объясню, — Чон тянет к парню руки и снова порывается сделать шаг навстречу. — Брось, я ведь не вчера родился, Гук, — сквозь стиснутые зубы рычит Тэхен, — Давно? — понятный для всех вопрос, но альфа не спешит отвечать, — Я спрашиваю, давно ты делишь постель с другими? — голос подводит и срывается на последнем слове. Чонгук вздыхает: — Четыре месяца. — С ума сойти, — пораженно бормочет омега, — Почему? Зачем, Чонгук? Для кого был весь этот спектакль?! Я ведь тебе верил, безоговорочно доверял, — с крика он переходит практически на шепот, бегая глазами по чужому лицу. Чонгук мрачнеет. — Ты бы сам попробовал долгое время состоять в отношениях с недоомегой, — рявкает альфа, своими словами кромсая сердце Кима, — Признаю, изначально ты меня заинтересовал, я, может, даже влюбился. Но Тэхён, ты ущербен. От тебя не пахнет, ты никогда не сможешь забеременеть, да у тебя даже течки неправильные. Болезненные, что и сексом не займешься, — Чонгук проводит ладонью по лицу, выдыхая с какой-то издевательской ухмылкой последние слова: — Ты весь вдоль и поперек неправильный. Как с таким можно строить жизнь? Ты удобен, в этом плюс, но вместе с этим ты невероятно скучен. Тэхён рассматривает чужое лицо: пробегается взглядом по густым бровям, останавливается на каждой родинке, не обделяет вниманием пушистые волосы, в которые любил зарываться своими длинными пальцами, и останавливается на губах, которые целовал каждый вечер. Омега молча разворачивается, доходит до рюкзака, оставленного в прихожей, достает из него альбом, который хотел подарить вместе с нежным поцелуем, и относит тот альфе. Чонгук не сдвинулся ни на миллиметр, Ким сам подходит к нему и все также молча отдает яркую книжку, в которую вложил столько любви, сколько хватило бы на всю Корею. — С годовщиной, милый, — шепчет Тэхён, на секунду скосив взгляд на омегу, который лежит на постели все такой же растерянный, но уже накрытый покрывалом, — Прощай. Вскоре дверь за омегой захлопывается, Чонгук, наконец, сморит на вещь в своих руках. «Ты— лучшее, что со мной случалось».

***

Мы привыкли, что когда в фильмах и книгах героя ломают, разбивают сердце, его зачастую сопровождает плохая погода. Это может быть ураганный ветер, пригибающий деревья к земле, может быть ливень, образующий на улицах реки, или снегопад, такой, что на расстоянии нескольких метров ничего не видно. Тэхён— какое-то смешное исключение из правил. Пока внутри рушатся вселенные, снаружи кожу опаляет горячее летнее солнце, а легкий ветер дарит призрачное ощущение прохлады. Омега бродит по улицам Сеула около часа, рассматривает здания, людей, животных, природу— все. По щекам уже давно не катятся слезы— закончились, но внутри по прежнему цунами разрушает тщательно отстроенные миры. «— У вашего сына редкая патология, возникшая еще на этапах развития эмбриона. Его репродуктивные органы сформировались неправильно, с этим нельзя ничего сделать, организм в любом случае не будет готов к размножению, а значит и запаха не будет, ведь нет смысла «приманивать» альфу. Насчет течек сказать не могу, их вероятность пятьдесят на пятьдесят. В любом случае, даже если они будут— будут отличаться, — пожилой альфа с забавными седыми усами смотрит сочувственно на худого омегу с бледными губами, отдавая тому медицинскую карту. — Спасибо, — родитель благодарно кивает, поднимаясь со стула и беря за ручку своего ребенка, что до этого тихо сидел на кушетке, болтая ногами и рассматривая картины на стенах. — Тяжело тебе будет, малыш, — вздыхает врач, глядя вслед ушедшим». Папа рассказал Тэхёну о его неправильности сразу, как только тот стал способен осознаннее принимать новости, когда вопрос о том, что он отличается от сверстников встал максимально остро. Маленький Ким понял, но осознал не сразу, хотя и быстро. Ему с этим помогли одноклассники. «— Ха, гляньте на этого уродца, — смеется громче всех один альфа, — Страшный, недоомега, худой, как червяк! — остальные ребята поддерживают заводилу громкими выкриками и хлопками, тыкая на Тэхёна, сидящего на земле в порванной рубашке, пальцами, — От такого, как ты, даже твой отец отказался! Только папа остался, да и ему тебя просто жалко. Страшила! — За что вы так со мной? — всхлипывает парнишка, стараясь не разрыдаться прямо перед одноклассниками. — Потому что ты не такой, — звучит в ответ, и никто не смеет с этим спорить». Папа умер еще тогда, когда Ким учился на первом курсе университета— не справился с раком, неожиданно ударившим по уставшему организму. Тэхён знает, что старшему омеге действительно было его жаль, но только потому, что он, как любой родитель, хотел для своего ребенка лучшего, не хотел, чтобы его ребенок страдал. Ни один, ни второй. Своего брата омега не видел уже лет пять, ведь тот уехал учиться в Европу, а теперь работает в одной из мировых компаний, стремительно поднимаясь по карьерной лестнице. Они созваниваются раз в месяц стабильно, делятся чем-то новым— этого им хватает. Вечереет. Тэхёну становится холодно не только в душе. На телефон приходят сообщения Пака, но омега их не читает, сразу звоня. — Тэ, ну как вы там с Гуком? Отпраздновали? — сразу же набрасывается с вопросами Чимин. — Он мне изменил, — сипит Тэхен, тихо, надломлено, но Пак слышит, пораженно замолкая. — Тэтэ, медвежонок, ты где? Едь ко мне, пожалуйста, — просит Чимин, а Ким и не думал отказываться — ему в любом случае больше идти некуда.

***

Массивная железная дверь распахивается. Встревоженный Чиминов взгляд встречается с Тэхёновым, затянутым поволокой из разных чувств, оставляющих на сердце шрамы. — Тэ? — Почему так больно, Чимин?