Дети Эзна: Ритуал

ПРЕДДВЕРЬЕ БОЛЬШЕГО

Железная дверь поддалась. Свет фонариков разрезал тьму камеры. Томса перешагнула порог, натягивая рукава худи на кулаки. Пусть кровавая луна не светила, а на стенах не танцевали смеющиеся тени, её все равно потряхивало. Что, если она ошиблась? Что, если победа над Иваскесом не принесла плодов? Поняла ли она отца правильно? Истерический, захлёбывающийся смех разнёсся по коридору и залетел в камеру. Пусть от его звука стыла кровь в жилах, но он как будто пробудил узника. Он шевельнулся. Кандалы по-прежнему крепко приковывали его к стене. — Ты знаешь, что делать. — Доктор отдал ей кнопку. Если что-то пойдёт не по плану или на неё накинутся, она вызовет персонал и тот её спасёт. В идеале. — Не дольше пяти минут. Охранники, как и прежде, старались не направлять свет фонариков на узника, чтобы лишний раз не раздражать. Томса, едва дыша и успокаивая сердце, сделала два шага вперёд. Горло сразу сковало страхом, дышать, несмотря на работающие фильтры и вентиляцию под высоким потолком, стало тяжело. Ноги налились тяжестью, она остановилась. Судорожно вздохнула. «Нужно, Томса, нужно!» — Она подошла к отцу. Его исхудалые костлявые руки были прижаты к стене. От ног тянулись кандалы. Черные, с лёгким зелёным отливом волосы спутанными паклями ложились на плечи, стекали по впалой груди. В спутанной бороде проглядывалась седина. — Пап… — Голос подвёл Томсу, она закашлялась. — Пап? Слышишь меня? Как и всегда, он не отвечал, но аура, та, что сковывала страхом по рукам и ногам, ослабла. — Я просто посмотрю, хорошо? — Сжимая кнопку, Томса остановилась в метре от отца. — Просто посмотрю. Энто, энто ради тебя тоже. Отец захрипел. Запрокинул голову, уткнувшись затылком в стену. Глаза, заполненные тьмой, распахнулись. Он вывернул руки так, чтобы Томса видела внутренние стороны локтей. На каждом сгибе — по одной выжженной руне. Не три. — Нашла его… — Из приоткрытого рта донеся хрип, — нашла… — Видимо, да, пап… — Томса не могла поверить, что её отец заговорил, что он вообще шевелился не во время кровавого полнолуния. Значит, она все сделала правильно. — Дальше что, пап? — Томса все равно не осмеливалась подойти ближе. — Хоть намекни. — К… как он позволил… Врать или увиливать она не видела смысла, отцу нужно дать надежду, чтобы он помог ей. — Появился один парень, мне кажется, он отвлекает Эзн. Ему многое позволили. У нас есть шанс. Так что скажи, что мне делать дальше. Отец молчал. Качал головой влево, вправо, влево, вправо. Время шло, а он всё качал головой. Но вот его искусанные губы разомкнулись. — Ш… — Отец заорал, его словно начало разрывать изнутри. Через футболку прослеживался отпечаток ладони и пальцев. Будто заключенное внутри отца существо стремилось на волю, растягивая кожу. Томса отшатнулась, её затошнило. Смех из соседней камеры ветром пронёсся мимо. Отца как будто хотело скрутить спиралью, вывернуть наизнанку, в уголках губ собралась чёрная кровь. — Ш …аба… а-а-а!.. Раздался звук шагов. Томса сама не поняла, что нажала на кнопку. Бригада врачей поспешила вывести Томсу. — …аш! — Донеслось ей в спину, и дверь захлопнулась. На этот раз все хотя бы остались в сознании и на ногах. Уже выходя из лечебницы, кутаясь в три толстовки и обнимая себя, Томса позволила себе вспомнить крик отца — до этого её одолевал ступор. «Шабаш», — повторила она про себя. Шабаш. Ведьмы. Что ж. Она решит и эту задачу — и тогда останется только одна печать. И отец будет свободен. И освободит её.

***

Дни Яна были расписаны по часам. Утром — колледж, затем тренировки в команде поддержки, куда, кстати, входил и Иво. До восьми часов вечера каждый будний день он волонтёрил на Нестора, а по выходным работал у Стефана. Как он мог забыть про старика? Валерио, правда, не забывал напоминать Яну, что Ян поступил очень глупо, когда влез в жизнь Эзна и избавился от духа. К счастью, они беседовали редко. Игги вела себя подозрительно. То бросалась к Яну, игриво виляя хвостом, то рычала и убегала, то, через неприязнь, тёрлась о него и печально поскуливала. В целом, жизнь текла спокойно. Ян, как и обещал, звонил маме каждый день. Она же еще и Нестору звонила, справляясь, как там её любимый сыночек. Получала лучшие отзывы. В один из дней мама позвонила ему раньше обычного. — Ян, голова моя дырявая, я вспомнила, где забыла сумочку! Ну ту, из-за которой мы весь дом перерыли. В салоне у Людовики. Пожалуйста, забери! Если она её не выбросила, конечно. — Без проблем, ма. Все равно он хотел навестить Людовику, да все времени не было. В воскресенье он отпросился у Стефана и ушёл пораньше. Сел на автобус — их ходило два по Эзну, и доехал до конечной остановки. Прямо перед автомастерской Пряча руки в карманах кожаной куртки и ёжась — наступил октябрь, снег не выпал, но морозило знатно, — побежал к зданию. Колокольчик над дверью звякнул. Ян только хотел поздороваться, как осёкся. У прилавка с разложенными на нём винтовками и пистолетами стоял Фабьен. — Эух, а есть что-нибудь поубойней? Он лениво посмотрел в сторону входа, и так же медленно отвёл взгляд, будто ничего не увидел. — Вот. — Людовика показала пулю, на вид очень хрупкую, прозрачную, она причудливо светилась сине-фиолетовым, когда свет попадал на нее. — Лучше нет, да и у тебя, я думаю, денег на много не хватит. — Эух, что поделать, коли моя жизнь — ад! — Фабьен забрал пулю и вложил её в барабан револьвера. — Печаль и несчастья! — Да-да, — Людовику трагизм в голосе покупателя не пронимал. Она принялась складывать оружие под прилавок. — При… вет? — Ян подошёл, почёсывая затылок. — Я не помешал? Людовика оскалилась, она жевала зубочистку. — Героям тут всегда рады. — Пф, — Фабьен же на него и не посмотрел. — Героям? — Ян коротко посмеялся. — Это что-то новенькое. — И неважное, — вставил слово Фабьен. — «Наша» часть Эзна на ушах стоит, — Людовика уложила руки на прилавок и кивнула Яну. — Раз ты освободил одного духа, говорят, сможешь и весь Эзн. Так что можешь побыть высокомерным. — Начинаю прямо сейчас! — Он коротко посмеялся. Фабьен передразнил его смех своим зловредным хихиканьем. Людовика хмыкнула, глядя на Фабьена и, переместив зубочистку на другую сторону челюсти, кивнула за спину Яна. — Я надеялась, что ты зайдёшь. Сумка твоей матери тут осталась. — Я как раз за ней! — Он прошёл к стеллажу и забрал красную хобо. — Только позавчера заметила. Звякнул колокольчик, хлопнула дверь — Фабьен вышел. Ян, поглядывая на выход, вернулся к прилавку. — Ты молодец. — Людовика пожала ему руку. Ян улыбнулся. — Я думала, что избавиться от Хромого и Косого невозможно, а ты, гляди-ка, справился. Осторожней теперь будь, не шучу, духи тебя начнут замечать, они будут просить о помощи. — Некоторые уже, но ловец снов помогает от них ограждаться. Нашёл пару книг у Стефана на эту тему. — Это правильно. — Она одобрительно кивнула. — На, держи еще это. Она достала из ящика кулон с клыком, правда, Ян не понял чьим именно. Вопрос озвучил Людовике. — Есть одна тварь такая в Эзне, редкая. В воде живёт. Не бойся, эта штука защитит от назойливых духов, которым твой ловец снов не помеха. — Спасибо. — Ян сразу повесил кулон. — А ты как? Как у тебя дела? Ты же была связана с этим проклятьем. — Пока будет Эзн, буду и я. — Людовика вздохнула. — Но знай, Ян. Ты друг. Если я смогу, всегда помогу. Договорились? — Вы берегли мою мать, пока меня не было, пусть и недолго. — Ян улыбнулся. Мама рассказывала, что если бы не поддержка Людовики, когда нашли труп отца и пропал Ян, она бы точно свихнулась. — Договорились, конечно! — Береги себя, Ян. — А ты — себя. Они попрощались. Набирая сообщение матери, что с сумкой и ее содержимым все в порядке, он вышел из автомастерской. — Эух… От неожиданности Ян чуть не выронил смартфон. Но сообщение успел отправить . Фабьен стоял, облокотившись о колонну и глядя в пасмурное небо. — М-м-м! Важный какой. Считаешь, что всё закончилось, уи? Ян криво улыбнулся и убрал смартфон в нагрудный карман куртки. Подошёл к Фабьену. — Говори уже прямо, на что намекаешь? Губы Фабьена изогнулись в хитрой улыбке. Он поманил его за собой, и вместе они направились к остановке. Ночь сгущалась, на небе появлялись первые звезды. На нос Яна приземлилась снежинка. Ну вот, первый снег, а он не с Иво… Ян ведь никогда не видел снега, живя в Ава-Риве. Он надеялся, что день, когда начнётся зима, будет особенным! Как в кино. — Считаешь, жуткие символы на тг'упах оставлял Иваскес? — Фабьен шёл впереди, всунув руки в карманы красной кожаной куртки, едва приковавшей талию. Полоска голой кожи выглядывала из-за пояса. — А кто? Фабьен истерично расхохотался — тонко и громко. Он резко развернулся, останавливаясь. Морозный ветер колыхал его волосы. Челка сбилась на бок. — Насколько же глубоко твоё скудоумие! Дух наносит на тела жертв символы, пленяющие души в этом мире и подчиняет себе? Эух, мелис, ты не думаешь, что если бы духам было подвластно подобное знание, обладай они такой возможностью, они бы нанесли на собственные тела символы освобождения или чего-то существенного, м-м? Внутри Яна заворочался страх, который, казалось бы, за этот месяц отступил. Если вспомнить, на теле Иваскеса тоже светился рунический став, что и на его жертвах. С какой стати ему себя уродовать? — Кто тогда это был? Фабьен явно с трудом держал себя под контролем, казалось, он вот-вот взорвётся. — Если бы я знал, я бы давно уже ушёл! — Он закатал рукав куртки вместе с рукавом рубашки. — А из-за того, что я помог тебе, мелис, — сколько злобы он вместил в это слово «мелис»! — Я теперь заключён здесь навечно! На сгибе локтя Фабьена был выжжен рунический став, он едва заметно светился в темноте. Такого символа Ян не видел. — Фаб, я не понимаю. — Ха! — Фабьен поправил чёлку, раскатал рукав и подступил к Яну, схватил его за подбородок, поднимая голову. Ян был слишком ошарашен, чтобы даже подумать о сопротивлении. А в синеве глаз Фабьена плескалась только злость и жестокость. — Ты начало войну, глупое создание, ты начало освобождать такую силу, что твой любимый Хик — детский лепет. Пошёл на поводу у Томсы? Ха! Ты подставил не только меня, но и остальных детей Эзна. И если ты думаешь, что всё закончилось, сними очки мечтателя. Живым ты отсюда не уйдёшь, и все, кто будут с тобой заодно, тоже. Учти, я больше мешать Эзну не буду. Я сдам тебя духам, чудовищам, дьяволам — кому угодно. Он оттолкнул Яна и постучал по своей шее справа. — Ах да, Янни, почаще исследуй своё тело. Полезно, ходят слухи. Как раз подошёл автобус. Фабьен поспешил и запрыгнул в салон. А Ян так и остался стоять, озадаченный сказанным. Фабьен ведь говорил правду, так? История не закончилась, а Ян расслабился. Он не хотел, но, пересилив себя, коснулся того же места на шее, по которому у себя постучал Фабьен. Волна ледяного страха накрыла с головой. Под кожей прощупывался дрожащий бугорок. — Нет… нет-нет… Ян чуть ли не бегом отправился домой. Автобус ушел? Плевать! Срежет через лес. Эту часть он теперь хорошо знал. Через полтора часа он забежал в дом. Нестор работал, а Адам, видимо, сидел в комнате на втором этаже. Ян забежал в ванную и заглянул в зеркало над раковиной. Он не чувствовал, но видел — что-то ползало под его кожей. — Нет… — Он расстегнул куртку, бросил на пол, стянул футболку. — Нет-нет! Дрожащие бугорки кожи находились по всему телу, но видел он их лишь в отражении зеркала. Казалось, толстые слизни ползали внутри Яна. Не может быть! Он присмотрелся к отражению. Склера правого глаза потемнела у слёзной железы. У виска выделялась чёрная вена. На секунду ему показалось, что зрачок правого глаза упал и вернулся на своё место. — Нет…