Идеальная зависимость

      Шэнь Цинцю вглядывается в Ло Бинхэ и недоумевает, до чего же его довела вторая жизнь — он замужем за демоническим главным героем порно-романа. Не то чтобы он не был благодарен за подобный исход событий, но ему любопытно, какое же решение привело к такой жизни. Жизни, в которой его муж меняется, время от времени становясь застенчивым учеником, которым был когда-то, стреляя в него застенчивыми улыбками и поглядывая тайком, словно все тот же обычный ученик.              Ло Бинхэ — самое устрашающее существо на свете, не имеющее себе равных по силе, сейчас сидит здесь и возится за небольшим богато украшенным столиком в их спальне, торопясь приготовить для своего мужа чай. Сердце Цинцю трепещет, и он не может не признать эту сцену умилительной.              Конечно, Ло Бинхэ — его муж, к тому же уже давно, но Шэнь Цинцю все еще не может смириться с поведением, которое тот порой демонстрирует.              Мягкое безмолвное подчинение оказалось приятно. Приятно, когда кто-то с радостью исполняет его приказы, приятно, что Бинхэ приносит удовольствие служение ему. Шэнь Цинцю тихонько вздыхает. Это вообще реально? Он всегда считал Бинхэ неисправимым мазохистом, но что, если в действиях мужа скрывается нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Что, если Бинхэ получает от прислуживания ему такое же удовольствие, что и Цинцю от его обслуживания?              Шэнь Цинцю продолжил наблюдать за ним, пока Ло Бинхэ не оперся о стол со вздохом облегчения, когда у него получилось сварить чай за приемлемое, по его мнению, время.              Ло Бинхэ смотрит на Шэнь Цинцю и его улыбка так ослепительна, что кажется, словно он все тот же подросток с широко распахнутыми глазами, страстно желающий полюбиться Цинцю.              — Учитель, Ваш чай готов! — радостно зовет Ло Бинхэ, и такой искренний восторг на лице мужа от столь рутинной задачи заставляет Цинцю внезапно покраснеть. Он быстро скрывает розовый румянец, плавно перетекающий на шею, мощным взмахом веера, надеясь остаться незамеченным.              — Молодец, Бинхэ, — отвечает, подходя к столу. Он смиренно изучает сервировку, используя время, пока Бинхэ взбивает подушку поудобнее, чтобы позволить оскорбительному румянцу сойти с лица. Добившись желаемого, Цинцю наконец захлопнул веер. Только тогда он протягивает руку и поднимает чашу своими тонкими пальцами. Температура соблюдена идеально, и Шэнь Цинцю дует поверх чаши, поднося к губам для пробы.              — Ну как? — с надеждой в голосе спрашивает Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю выдерживает небольшую паузу, прежде чем ответить.              — Превосходно, — как и всегда, мысленно добавляет он. Ло Бинхэ всегда был лучшим учеником. Ло Бинхэ всегда все делает правильно.              Он на мгновение прикрывает глаза и наслаждается теплом напитка, позволяя себе как можно дольше прочувствовать вкус, зная, что Ло Бинхэ наблюдает за легким движением его адамова яблока при глотании. Затем Шэнь Цинцю открывает глаза, встречаясь взглядом с Бинхэ, и вопросительно поднимает бровь:              — Может ли муж составить мне компанию? — реакция последовала именно такой, как он и рассчитывал. Бинхэ, лениво наблюдавший за происходящим по другую сторону стола, вскакивает на колени и готовит себе посуду. Приятно видеть, как такой внушающий страх мужчина ведет себя подобным образом из-за одной лишь кинутой фразы. Ло Бинхэ удобно устраивается за столом на коленях и наконец выдыхает.              — Учитель, этот ученик благодарит Вас, — он тянется за горячей водой и наливает немного себе в чашу.              Комната погружается в тишину, если не считать тихих всплесков воды пока Ло Бинхэ заваривает себе чай. Шэнь Цинцю снова прикрывает глаза, успокоенный мыслью о том, что его муж счастлив. Он задерживает глаза закрытыми подольше и начинает размышлять. У него хорошая жизнь, прекрасный муж, который всегда прислушивается к его просьбам, и вкусная чашка чая.              Ло Бинхэ заканчивает приготовление своего чая и наконец наступает тишина, в которой он подносит чашу к губам. Вместе они пьют и наслаждаются моментом спокойствия. Шэнь Цинцю продолжает неторопливо потягивать чай, зная, что его муж, должно быть, умирает от желания поговорить с ним. И тогда он слышит беспокойный шорох одежды Ло Бинхэ напротив, но не хочется поддаваться ему ни капли. Где капля, там следом и море.              Но чашка не такая уж большая, и как бы Цинцю не хотелось продлить момент, вскоре чай кончается и у него больше нет причин хранить молчание. Он опускает чашу и смотрит на своего мужа.              — Бинхэ, — ласково говорит он. — Чай получился отличным. Этот мастер благодарит тебя.              Слова вызывают у него еще одну ослепительную улыбку.              — Этот ученик рад знать, что не совсем бесполезен для своего Учителя, — с пылом произносит Бинхэ, в то время как Шэнь Цинцю хмурится.              Сколько бы Цинцю ни пытался все эти года, он не отбил у Бинхэ привычку называть себя бесполезным и другими оскорбительными словами. Терпение Шэнь Цинцю постепенно кончается.              Если оригинальный Шэнь Цинцю и правда мог вселять в Ло Бинхэ уверенность в собственной бесполезности, нынешний Шэнь Цинцю никогда не давал для этого повода! Как тут перестать беспокоиться. Раз Ло Бинхэ продолжает так себя оценивать, должно быть, Цинцю что-то делает не так.              — Бинхэ хорошо служит этому мастеру, — фыркает он, прежде чем продолжить, не давая Бинхэ вставить ни слова, — но что именно в действиях этого Учителя наталкивает тебя на мысль, что ты бесполезен?              Бинхэ открывает было рот, но Шэнь Цинцю быстро прогибается через стол и подносит палец к его губам — универсальный знак замолчать. Широко распахнув глаза, Ло Бинхэ закрыл рот, пока дыхание обжигало палец Шэнь Цинцю, и его ответ застыл в горле в ожидании когда заговорит его Учитель.              — Ты веришь, что этот мастер взял бы себе ученика, считая его бесполезным? — спрашивает он, все еще держа палец у губ как предупреждение для Ло Бинхэ молчать, пока он не закончит. — Ты правда считаешь, что этот мастер взял бы в любовники бесполезного мужчину? В качестве своего мужа? Как низко, по-твоему, мог пасть этот мастер? — заканчивает Шэнь Цинцю, и в его словах есть горькая доля правды.              Ло Бинхэ смотрит — затишье перед бурей — и, о нет, Шэнь Цинцю кажется замечает, что нижняя губа Бинхэ начала подрагивать. Он должен был знать, к чему приведут его резкие слова. Спустя мгновение он видит, как глаза Ло Бинхэ стекленеют и открывается его рот.              — Этот ученик никогда не станет так оскорблять Учителя, — произносит он дрожащим голосом, пока с глаза стекает первая слеза.              Шэнь Цинцю в поражении закрывает глаза и мысленно стонет, убирая палец. Его муж наклоняется ближе, моргая влажными от слез глазами. Ло Бинхэ всегда крайне чувствителен, когда находится в таком подчиненном состоянии, и Шэнь Цинцю действительно стоило лучше подумать, прежде чем говорить с ним в таком тоне.              С губ невольно срывается вздох. Ну и что ему делать с таким ранимым мужем? Его вздох лишь усилил всхлипы из груди Бинхэ, и Цинцю захотелось в раскаянии хорошенько вдарить себе. Он открывает глаза и поднимает веер, скрываясь от взгляда Бинхэ больше для самого себя. Хоть в прошлой жизни Шэнь Юань, возможно, и был неравнодушен к плачущим в эротических сценах девушкам, он никак не мог спокойно смотреть на слезы своего мужа. Слезы звучат горячо только в другой ситуации. Во время секса.              Шэнь Цинцю собирает волю в кулак и одним быстрым движением поднимается с подушки. Он все еще прикрывает лицо поднятым веером и огибает стол, подступая к своему коленопреклоненному мужу. Лицо Бинхэ опущено к полу, сам он заикается во всхлипах, а по раскрасневшимся щекам непрерывным потоком стекают слезы.              Жалкое зрелище, и Цинцю ненавидит себя за то, что эти слезы вызваны его грубыми высказываниями. Его мужа так легко довести до слез… И этот факт будоражит что-то внутри него. Он пробуждает в нем какое-то слабое темное чувство, которое только усиливается по мере того, как он продолжает рассматривать раскрасневшегося и плачущего Ло Бинхэ, стоящего перед ним на коленях.              Это чувство не ново. Пусть душой он и страдает от лицезрения плачущего Бинхэ, в нем проявляется определенное желание при виде мужа в таком состоянии. Это тяга, которую он привык игнорировать и делать вид, что ничего не происходит. Чувство протекает по позвоночнику и не собирается уходить. Голос шепчет ему: «Что, если ты продолжишь и заставишь его плакать сильнее». Лишь одна мысль об этом пускает заряд электричества по всему телу. Так уж плохо будет побаловать себя? Он резко замотал головой чтобы прийти в себя, испытывая отвращение от собственных мыслей. Как ему вообще могло прийти это в голову?              Шэнь Цинцю захлопнул веер с громким щелчком, привлекая внимание Ло Бинхэ. Эти большие заплаканные глаза смотрят на него, и Шэнь Цинцю чувствует, как член предательски дернулся под одеждой от такого зрелища. Совсем не вовремя.              — Этот учитель хотел бы узнать причину рыданий Бинхэ, — говорит Шэнь Цинцю, аккуратно стирая пальцами самую крупную слезу с щеки Ло Бинхэ. Действие возбуждает в нем нездоровое любопытство. Каковы эти драгоценные слёзы на вкус? Ему приходится сдерживать себя, чтобы не попытаться узнать это прямо сейчас, и он сжимает лицо Бинхэ рукой. Да что с ним, черт возьми, не так?              Ло Бинхэ не отвечает, но и не теряет возможности потянуться за прикосновением, прильнув щекой к тонким пальцам Шэнь Цинцю. Кожей ощущаются слезы, задевающие его руку. Они прожигают Цинцю насквозь, посылая волну тепла через руку вниз по всему телу, прямо к его члену.              Оставалось лишь молиться системе, чтобы Бинхэ не заподозрил его стоящего по стойке смирно. Шэнь Цинцю не может точно предугадать реакцию Бинхэ, но все сценарии, сгенерированные мозгом, заканчиваются его мужем в слезах, а сам он впадает в немилость.              Он решает избавиться от этого чувства. Игнорировать положение, пока оно само не пройдет. Его внимание сосредоточено на Бинхэ.              Цинцю гладит мужа по лицу, мысленно отсчитывая минуты в попытке ослабить возбужденное состояние, и размышляет о стопке домашних работ, которую ему стоило бы проверить. Со временем тихие всхлипы Бинхэ превращаются в легкую икоту, и слезы останавливаются. Шэнь Цинцю мельком бросил взгляд вниз, с сожалением отмечая, что его собственная проблема еще не решилась. И она напоминает о себе слабой пульсацией, требуя хоть каких-то действий. Ну, хотя бы муж чувствует себя лучше.              Шэнь Цинцю чертыхается, пытаясь подавить чувства. Он даже до сих пор не извинился.              — Бинхэ, прости этого мастера за беспричинную грубость, — выдыхает с надеждой, что этого унижения будет достаточно, чтобы потушить растекающийся вдоль позвоночника жар. Спустя мгновение Шэнь Цинцю сдерживает отчаянный стон, он все так же тверд.              «Все в порядке», — лихорадочно успокаивает себя. Все будет хорошо, пока муж будет смотреть в пол в ожидании ответа.              Но в этот момент его пальцы, обладающие собственным разумом, нежным касанием проводят по нижней губе Ло Бинхэ. И это только усиливает его жар, расползающийся по венам. Чертово либидо.              И снова Бинхэ молчит. На самом деле, его тело замирает от прикосновения подушечек пальцев Шэнь Цинцю, и тот ощущает теплое дыхание Ло Бинхэ на выдохе.              — Учитель… — хрипло срывается Ло Бинхэ и мгновенно хватает ртом указательный палец Шэнь Цинцю, чей член начинает пульсировать сильнее. Шэнь Цинцю атакован осознанием того, что Ло Бинхэ сидит на коленях перед ним, стоящим оперевшись на край низкого столика. Его член как раз находится на уровне глаз Ло Бинхэ, и когда тот поднимет голову в его сторону, уже не получится скрыть весь масштаб своего возбуждения. Не то чтобы он очень этого хотел.              То, что у него в мужьях самое могущественное создание этого мира, которое сейчас умоляюще сидит у него в ногах с заплаканными глазами, будоражит разум Шэнь Цинцю, и безумен сам факт, что он почти готов сдаться и прикоснуться к себе.              Он достает палец изо рта Ло Бинхэ и проводит им ниже, чтобы крепко вцепиться в подбородок, и тут сдержанность покидает его. Как он мог противостоять такой прекрасной зависимости, которой для него стал Ло Бинхэ?              Шэнь Цинцю поднимает его за подбородок и Ло Бинхэ сталкивается с вульгарно торчащей эрекцией, находящейся в паре сантиметров от его лица. Временное замешательство Ло Бинхэ тут же сменяется похотью в тяжелом взгляде из-под ресниц, направленном на Учителя. Он уже и так достаточно раскраснелся от рыданий, но когда их взгляды, наконец, пересеклись, щеки вспыхнули с двойной силой, а розовый оттенок перекрылся ярко-алым.              — Учитель, — соблазнительно выдыхает бархатным тоном. — Учитель, этот ученик хочет доставить Вам удовольствие, — он неуверенно тянется к одеждам Шэнь Цинцю, словно спрашивая разрешения.              Шэнь Цинцю ошеломленно кивает, выражая таким простым действием одобрение. Он раскрывает веер и закрывает им лицо, словно это как-то поможет скрыть возбуждение.              Под ним Бинхэ, получив разрешение, с рвением бросается к одеждам. Он подскакивает и начинает хаотично раздевать Шэнь Цинцю с горящими от страсти глазами. Шэнь Цинцю никогда не видел его настолько решительным.              Пусть ему это и нравится, но нужно срочно что-то предпринять для демонстрации доминирования над Ло Бинхэ — он не хочет, чтобы у его супруга сложилось неверное представление о том, кто сегодня главный. Как только оба остаются без одежды, Шэнь Цинцю крепко сжимает запястье Ло Бинхэ рукой, свободной от веера.              — На колени, — говорит он, глядя мужу прямо в глаза, и в этих словах явно различимая властность.              — Да, Учитель, — Ло Бинхэ отвечает дрожащим голосом и валится на колени, ожидая Шэнь Цинцю, словно тот его единственная цель в жизни.              Воистину прекрасен.              Шэнь Цинцю осматривает своего мужа, и, кажется, у него скоро начнет капать слюна — от движения мышц под кожей и едва заметного блеска пота на разгоряченной груди, а также из-за этого великолепного небесного столпа, который уже тяжело свисает вниз. Брошенный член Ло Бинхэ крепко стоит, покраснев и дергаясь. Шэнь Цинцю облизывается, наблюдая, как с его кончика уже стекает на пол тонкая струйка предэякулята.              Бинхэ восхитителен в своей отчаянной жажде. Шэнь Цинцю думает о своем милом ученике и поражается его прогрессу — как он превратился в это?              Он опустил взгляд на собственный напряженный член, с которого уже стекает по всей длине, и тут его осенило.              Ло Бинхэ увлеченно наблюдает за тем, как Шэнь Цинцю подносит руку к себе и проводит пальцем по капле влаги на кончике члена, затем подносит руку к лицу Бинхэ и останавливается прямо перед губами.              — Открывай, — приказывает Шэнь Цинцю, а Ло Бинхэ не нужно повторять дважды. Рот открывается по команде, приглашая внутрь.              Шэнь Цинцю не может отказать себе в удовольствии провести мокрым пальцем по губам Бинхэ. И задерживается на них на мгновение, дразня, прежде чем скользнуть внутрь горячей и мягкой полости рта. Губы Ло Бинхэ сомкнулись вокруг пальца Шэнь Цинцю, посасывая его с жалобным стоном. Он не мог сдержаться, когда пальцы задели заднюю стенку горла, и его стоны ощущаются вибрацией по руке Шэнь Цинцю. Это уже слишком. Вторая рука Шэнь Цинцю ослабляет хватку, позволяя вееру со стуком выпасть на пол, и он обхватывает ей свой член.              Пальцем трахает рот Бинхэ, задавая ритм, под который подстраивает собственные движения рукой. Ло Бинхэ закрывает глаза, сосредоточившись на движениях языком, которым он обвивает палец Шэнь Цинцю, словно пытаясь доказать, что его можно удачно применить и на других частях тела.              Шэнь Цинцю очень хочет, чтобы на месте пальца оказался его член, и он знает, что Ло Бинхэ разделяет его желание, судя по звукам, которыми тот обдает его палец. Он уже собрался попросить его открыть рот шире, но тут же вспомнил с чего все началось.              Ло Бинхэ назвал себя бесполезным. Даже после прямой просьбы Шэнь Цинцю уважать себя. Его ученик не заслуживает сегодня награды. А чего он точно заслужил, так это новый учебный опыт.              — Бинхэ, — получилось нахально, отчего тот распахивает глаза. — Ты хочешь член этого мастера? — вопрос, на который он заранее знает ответ. Бинхэ смотрит на него, как на божество.              — Пожалуйста, Учитель, пожалуйста, позвольте этому ученику сделать вам приятно, — его выражение лица так и светится искренностью, отчего уже хочется сдаться.              Шэнь Цинцю замедляет свои движения рукой, чтобы Ло Бинхэ мог тщательно рассмотреть толщину и влажность его плоти. Заменить палец на член так просто. Заманчиво, но Шэнь Цинцю для себя уже решил.              — Неужели этот ученик считает, что после всего непослушания заслуживает этого?              Ло Бинхэ выглядит потрясенным, из-за возможного отказа глаза снова начинают блестеть от влаги.              — У-учитель?.. — спрашивает он, а в голосе звенит угроза новых рыданий.              — Бинхэ неоднократно просили уважать себя, а он регулярно не подчинялся прямым приказам, — говорит Шэнь Цинцю, пытаясь изо всех сил держаться непоколебимо. — Бинхэ правда считает, что заслужил вознаграждение? — вопрос подчеркивается особо резким толчком вокруг члена.              Бинхэ смотрит, осознавая, что сегодня остался без возможности обслужить Учителя, и через несколько секунд в уголках глаз скапливаются первые слезы, а из горла вырываются завывания.              — Этим вечером Бинхэ не будет прикасаться к этому мастеру. В наказание вместо этого он будет делать то, что велят, и смотреть на то, как этот господин удовлетворяет себя. Понятно?              — Да, Учитель, — отвечает Ло Бинхэ дрожащими губами. Слез становится значительно больше.              — Бинхэ также не будет прикасаться к себе и кончать сегодня, — запоздало добавляет он, а Бинхэ замирает с таким видом, словно ему дали пощечину.              Шэнь Цинцю не ждет и подходит так близко, что ощущает призрачное дыхание Ло Бинхэ на своем члене, и начинает быстро водить рукой по всей длине, ударяя костяшками пальцев Бинхэ по губам. Шэнь Цинцю стонет, пока рука скользит по его члену, и влажные звуки эхом разносятся по комнате. Ло Бинхэ смотрит пристально, наклоняясь так близко, насколько это возможно.              Шэнь Цинцю чувствует его прерывистое дыхание, жалобное хныканье и громкие вздохи над своим членом. Приятно осознавать, что Бинхэ так задыхается именно по нему — Шэнь Юаню. Он даже не прикоснулся к своему мужу, да ему и не надо. Игнорировать Бинхэ просто чудесно.              Не прошло и минуты, как Шэнь Цинцю совершил ошибку и снова взглянул на лицо Ло Бинхэ с такими красными щеками, приоткрытыми, залитыми слюной губами и заплаканными глазами. И все кончилось так же быстро, как и началось.              Тело Шэнь Цинцю выгибается в напряжении, пока сам он в последний раз проводит рукой по члену и долго изливается на лицо Ло Бинхэ.              Резкими толчками поглаживает себя, отправляя все до последней капли на развратное лицо своего мужа, вид которого, вероятно, стал самой горячей вещью, которую он видел за всю свою жизнь. Мысленно он рассуждает, что подобное потворство своим желаниям явно приведет к последствиям в будущем, но если угождать и любить своего мужа таким образом — грех, то Шэнь Цинцю готов за него поплатиться.              Ло Бинхэ стоит на коленях, по лицу текут слезы, а губы, щеки и даже ресницы покрыты густыми полосами спермы Шэнь Цинцю. Такая грязная и порнографичная сцена, о которой раньше он лишь читал. И он не может ничего с собой поделать, когда снова подносит руку к губам Ло Бинхэ и большим пальцем проталкивает прохладную жидкость между губ.              — Учитель… — звучит слабый голос Ло Бинхэ, задыхающегося от подобного вторжения и запинающегося о палец, отчего дрожит всем телом.              Шэнь Цинцю смотрит на Ло Бинхэ и замечает, как вздрагивает его столп между ног. Он наблюдает за тем, как кончает его совершенно нетронутый муж, выплескивая всю сперму на пол перед собой. Его оргазм длится дольше, чем обычно, густые струи спермы собираются в большую лужу, и Шэнь Цинцю приходится еле сдерживаться физически от того, чтобы не склониться и не попробовать ее на вкус.              — Взгляни, Бинхэ, какой беспорядок ты тут устроил, — интимно произносит Шэнь Цинцю с ноткой укоризны. Ло Бинхэ повинуется и опускает взгляд, а из испачканных спермой губ срывается хныканье.              — Простите этого ученика, Учитель. Я не знаю, как это произошло, — последняя фраза прерывается всхлипами.              Шэнь Цинцю крепко сжал подбородок Ло Бинхэ, заставляя поднять на себя глаза. Встречает заплаканный взгляд и слегка улыбается ему.              — Этот мастер милостив и понимает, что все совершают ошибки, — Ло Бинхэ возвращает ему улыбку в ответ, освещая ею всю комнату. Шэнь Цинцю когда-нибудь словит инфаркт, если Ло Бинхэ продолжит так резко переключаться между эмоциями. Он не понимает, как кто-то может испытывать столь широкий спектр эмоций, но, в конце концов, происходящее в голове Ло Бинхэ навсегда останется для него загадкой. Он нежно вздыхает, глядя на Бинхэ, и сердце его переполняется любовью.              — Бинхэ может встать, — говорит он, и его губы расплываются в настоящей улыбке, пока протягивает руку ученику. — Давай приведем тебя в порядок.              Ло Бинхэ только вытянулся и тут же споткнулся на подгибающихся от слабости в коленях ногах, но Шэнь Цинцю ловит его, успев накинуть на себя лишь половину верхнего халата. Ло Бинхэ утыкается лицом ему в грудь, размазывая сперму по всей одежде, и Шэнь Цинцю вздыхает, глядя на запачканную ткань. Позже Ло Бинхэ сам будет ее отстирывать, но сейчас ему необходимо немного ласки. Хотя для начала надо кое-что прояснить.              — Ло Бинхэ, — его тон смягчается. — Раз приказов ты не слушаешься, то этот мастер умоляет тебя начать уважать себя в дальнейшем.              Ло Бинхэ слушает, снова уткнувшись лицом в грязную одежду на груди, и Шэнь Цинцю еще раз тяжело вздыхает. Работа предстоит долгая. Он проводит по волосам мужа рукой.              — Осознает ли Бинхэ, что отныне ему нельзя прикасаться к этому мастеру до тех пор, пока он не перестанет говорить о себе плохие вещи?              В его грудь что-то недовольно просопели. Все еще похоже на хныканье и слезы, но Шэнь Цинцю расслышал в этом подтверждение и довольно хмыкнул.              Его длинные пальцы продолжали мерно прочесывать пряди волос Бинхэ, пока тот не стихает и не размякает в его руках. Шэнь Цинцю пользуется моментом и хочет подтвердить свое давнее подозрение.              — Ло Бинхэ правда нравится, когда этот мастер унижает его? Нравится, когда ему говорят, что делать в процессе парного совершенствования?              Ло Бинхэ застенчиво пискнул, прежде чем поднять взгляд на Шэнь Цинцю.              — Да. Но Учителю нет нужды делать то, что некомфортно для него. Этот ученик в любом случае благодарен за внимание Учителя, — пробормотал Бинхэ, и Шэнь Цинцю снова заключает своего мужа в объятья.              — Этот мастер не видит никакой проблемы в таком способе получения удовольствия до тех пор, пока ты готов открыто разговаривать и ничего не скрывать, — говорит он, нежно гладя волосы Бинхэ, — На самом деле, этому мастеру очень нравится баловать Бинхэ, — добавляет в завершение.              Ло Бинхэ с облегчением выдыхает, а Шэнь Цинцю с улыбкой фыркает и ласково смеется, касаясь губами лба мужа.              Он неторопливо целует Ло Бинхэ еще пару раз, прежде чем отстраниться и осмотреть своего заплаканного и испачканного мужа, и Шэнь Цинцю впервые чувствует себя настолько опьяненным. Он встречает взгляд Ло Бинхэ, пока сердце переполняется чувствами, и снисходительно улыбается.              — Давай, Бинхэ, этот мастер поможет тебе отмыться, — им обоим не помешала бы ванна, благо она свободно вмещает в себя двоих.              — Да, Учитель! — соглашается Бинхэ, и в его улыбке мелькает тень озорства. Он прав, считая, что в ванне явно скучно не будет.              «Люблю тебя» — думает Шэнь Цинцю, пока берет мужа за руку и нежно целует его ладонь. И глядя на сияющего Ло Бинхэ он понимает, что эта любовь взаимна.